Лето на северных границах подходило к концу, и ледяной ветер становился всё яростнее. Ещё несколько дней назад А-Синь могла в одиночестве прятаться на колокольне. Тогда она подставляла лицо метели, но на сердце у неё было горячо. Однако со вчерашнего дня мощный буран вновь обрушился на весь Север. Земля сковалась льдом на десять тысяч ли, вокруг не осталось ни травинки.
Три месяца назад город Байюй ещё принадлежал государству Чунцзинь, но с тех пор, как А-Синь повела войска и взяла его штурмом, он стал самой северной крепостью Великой Юй.
Город Байюй располагался на одноимённой горе. Триста лет назад он служил северным форпостом прежней династии. После того как его захватили варвары-ху, отбить его обратно было делом почти невозможным из-за особенностей рельефа. Крепость идеально подходила для обороны, но штурмовать её было невероятно трудно. В своё время армия прежней династии долго и безуспешно осаждала этот город, понесла тяжелейшие потери и в конце концов, не имея иного выхода, отступила на юг.
А-Синь была полна решимости взять эту крепость.
Она прекрасно понимала, почему такой кочевой народ, как чунцзиньцы, чья жизнь проходит в седле, на протяжении нескольких веков бережно поддерживал сохранность Байюя. Этот город значил для Чунцзиня то же самое, что Мэнлян для Великой Юй. Он был горлом их земель, важнейшим оборонительным форпостом на границе с Юй. Пока он оставался в их руках, за юг они могли не беспокоиться.
И А-Синь пришла забрать именно его.
Вэй Цзинъань со своим войском тоже постоянно действовал на севере. К самой А-Синь у него не было каких-то особых претензий, оба они искренне восхищались талантами и стратегическим мышлением друг друга. Однако из-за того, что их семьи связывала кровная вражда, общаться слишком тесно им не полагалось. И всё же в ходе битвы за Байюй между ними внезапно возникло странное, почти мистическое взаимопонимание. Оно было настолько тонким, что Вэй Цзинъань даже удивлялся: Неужели на этом свете есть совершенно чужой человек, способный без единого слова разгадать мои помыслы?
Изначально Вэй Цзинъань разделил своё войско на два отряда: один должен был идти на яростный штурм Байюя, а второй засесть в засаде неподалёку.
Замысел состоял в том, чтобы после штурма изобразить сокрушительное поражение, пуститься в бегство и тем самым выманить защитников Байюя из-за стен. Город находился в осаде уже больше месяца. На северных рубежах и без того туго с провиантом, а после затяжной блокады там подошли к концу последние запасы зерна: от простых жителей до солдат - все буквально умирали от голода и жаждали поскорее покончить с этой войной. Увидев, что войско Великой Юй отступает в беспорядке, военачальник Байюя настежь распахнул крепостные ворота и лично повёл солдат в безумную погоню.
Вэй Цзинъань в душе довольно посмеивался: Попались на удочку.
Он увлёк за собой преследователей к засаде в рощу засохших деревьев, но едва ступив туда, почуял неладное. Ловушек, которые он велел подготовить заранее, нигде не было. В груди у него шевельнулся глухой страх: Неужели в ловушку угодил я сам?
Он действительно просчитался. Это была ловушка внутри ловушки.
Обороной Байюя руководил знаменитый мудрец государства Чунцзинь, старый генерал Аэргуй. За долгие годы войн с Великой Юй он досконально изучил образ мыслей южан, даже выучил их письменность и зазубрил военные трактаты. Знаменитое изречение «Знаешь врага и знаешь себя - сражайся хоть сто раз, опасности не будет» он не просто держал в уме, но и умел применять с поразительной гибкостью.
Ещё в ночь перед великим сражением Аэргуй тайно выслал из города двухтысячный отряд. Тот затаился возле лагеря Вэй Цзинъаня и своими глазами видел, как генерал распределял силы. Отправив весточку в город с помощью почтовой птицы, Аэргуй мгновенно раскусил весь замысел противника.
Когда Вэй Цзинъань пошёл на штурм, Аэргуй стоял на крепостной стене и зорко следил за каждым манёвром врага. Стоило тому начать отступление, как старик без колебаний бросил войска в погоню. Засада Вэй Цзинъаня к тому моменту была уже полностью вырезана, так что генерала ждали тиски с двух сторон, и чунцзиньцы намеревались заживо похоронить его в этой глуши!
Но именно тогда, когда Аэргуй зажал Вэй Цзинъаня в кольцо и уже готовился прикончить его на месте, будучи абсолютно уверенным в своей победе, на поле боя ураганом ворвалась А-Синь. Она разнесла армию Аэргуя в пух и прах, не оставив от неё и мокрого места, и лично отсекла генералу голову, собираясь использовать её как таран, способный окончательно сокрушить ворота Байюя.
Вэй Цзинъань во все глаза смотрел на эту всадницу. Любопытство буквально сжигало его изнутри:
– Как ты очутилась здесь в засаде? Неужели с самого начала знала про мой план и предвидела, что Аэргуй решит обернуть мою же хитрость против меня?
А-Синь была облачена в плащ из шкуры белого медведя, которую сдирали ещё тёплой, а на голове у неё красовалась лисья шапка с пушистым хвостом, что задорно развевался на ветру, вздымая длинный мех подобно волнам.
Всё её лицо было скрыто, виднелись лишь глаза. Но даже по одним глазам можно было легко прочесть её чувства.
Она улыбалась.
Насмехалась ли она над ним?
А-Синь не проронила ни слова. Сжимая в руке окровавленную голову Аэргуя, она поехала вперёд и этим жутким трофеем заставила Байюй отворить перед ней ворота.
«Неужели А-Синь просчитала его стратегию наперёд, обнаружила тайную засаду Аэргуя и умышленно использовала его самого как приманку, чтобы выманить и прирезать старого волка?» Вэй Цзинъань впервые в жизни почувствовал себя беззащитным белым кроликом, за спиной которого притаился хищник, желающий полакомиться его мясом, и этим хищником оказалась женщина.
Заняв Байюй, А-Синь немедленно приступила к укреплению обороны. С северной стороны она возвела стену высотой в пять чжанов, установив на ней сети с камнемётными снарядами и котлы с горючим маслом. Крепость в любую секунду была готова отразить новый штурм. Вэй Цзинъань хотел войти в город и лично встретиться с А-Синь, к тому же все его запасы она тоже попутно перехватила и утащила за крепостные стены. Теперь его боевые побратимы подыхали от голода, их животы подвело, и он обязан был потребовать у А-Синь вернуть припасы.
Вот только он никак не ожидал, что его, подданного той же Великой Юй, подчинённые этой женщины бесцеремонно выставят вон. Несколько названых братьев Вэй Цзинъаня стояли под стенами, мёрзли на пронизывающем ветру и вовсю проклинали городскую стражу руганью, но к ним так никто и не вышел. От долгих криков голод заиграл с новой силой. Солдаты обернулись к командиру с вопросом, что делать дальше. Вэй Цзинъань облизал пересохшие губы и поначалу промолчал.
– Цзылянь, давай прорвёмся туда силой! – предложил один из них. – Если ударим в полную мощь, точно отберём город! К тому же эти ворота Аэргуй открыл только потому, что мы так долго изматывали его силы. Эта женщина просто схитрила и присвоила чужую победу, людей у неё по пальцам пересчитать!
– Верно! Вперёд, на штурм! Чего нам бояться какую-то девку? Убьём всех!
– Вернём Байюй себе!
Толпа шумела и выкрикивала угрозы, но Вэй Цзинъань, стоявший в самом центре, долго хранил молчание, оставаясь совершенно неподвижным. Лишь когда он увидел, что побратимы действительно готовы пойти на приступ, он осадил их:
– Не будьте опрометчивы. Эта особа далеко не так проста, и горе вам, если вы недооцените её только потому, что она женщина. Помните: в Запретном городе Жунина на самом высоком престоле тоже восседает женщина. На дворе уже второй год Чжаоу, так что вам, мужланам, давно пора пораскинуть своими мозгами.
Солдаты переглянулись в замешательстве:
– И что же нам тогда делать?
Вэй Цзинъань вновь провёл языком по сухим губам, и в его ясных, как звёзды, глазах блеснул опасный огонёк.
– Идите за мной.
После нескольких столкновений Вэй Цзинъань уже успел сполна познать, насколько сурова А-Синь, и вступать с ней в открытый бой ему совсем не хотелось.
К тому же, чтобы вернуть свой провиант, вовсе не обязательно было идти напролом.
Вэй Цзинъань взял с собой шестерых парней, отменных мастеров своего дела, рассчитывая тайно взобраться по западному склону скалы. Из-за близости обрыва здесь уповали на природную неприступность, поэтому охрана была слабой, а само это место изначально входило в запасной план наступления Вэй Цзинъаня. Вооружившись штурмовыми крюками и связавшись в одну цепь, шестеро воинов уверенно продвигались вверх по скале и вскоре очутились на крепостной стене. Оглушив нескольких дозорных, они переоделись в их платья и вознамерились тайно вывезти провиант из города.
Однако прежде чем они успели отыскать зерно, дорогу им преградили наёмные убийцы.
Пройдя сквозь череду крутых и невероятно удачных совпадений, они спасли А-Синь жизнь.
***
Письмо от А-Ле, отправленное с северных границ, и тайное донесение от А-Инь из Пинцана легли в руки Ли Яньи одновременно.
Когда прибыло послание от А-Ле, Ли Яньи как раз шла по длинной галерее Синего дракона, ведущей к дворцу Тайцзи. С серого, затянутого тучами неба накрапывал мелкий дождь.
Ли Яньи уже слегка опаздывала и, не желая заставлять министров ждать, ускорилась. Следовавшие за ней двое стражников из Чжуйюэ несли над её головой парадный зонт, ни на шаг не отставая.
Вестовой солдат ворвался со стороны Запретного города на полной скорости, и Ли Яньи с первого взгляда узнала его, поняв, что пришла весть от А-Ле. Прежний лазутчик, которого послали на север следить за повседневной жизнью А-Синь, был убит, после чего кто-то подделал его почерк и отправил фальшивку в Жунин. Сделано это было умышленно, дабы вбить клин между ней и А-Синь, заставить поверить в измену любимой на севере и руками самого монарха уничтожить А-Синь.
Ли Яньи точно знала, чьих это рук дело.
Какая нелепость! Пусть они с А-Синь и проводили больше времени в разлуке, чем вместе, они всё же оставались самыми близкими и доверяющими друг другу людьми на этом свете. Если бы А-Синь захотела увлечься кем-то другим, она бы сделала это ещё восемь веков назад, с чего бы ей от одиночества на севере заглядываться на чужаков? К тому же, разве найдётся в этой Поднебесной кто-то лучше её, Ли Яньи? Чтобы после неё А-Синь увлеклась кем-то ещё… в это Ли Яньи не поверила бы ни за что.
Вдовствующая императрица Гэн без устали сыпала грязными уловками.
Ли Яньи знала, что та ни за что не оставит А-Синь в покое. Раз уж прошлая попытка рассорить их провалилась, в её душе, возможно, уже созрел умысел на убийство. Отправка А-Ле на север под предлогом надзора за жизнью А-Синь была лишь ширмой, куда важнее было защитить А-Синь. И пусть её воинскому искусству во всей Великой Юй едва ли нашлись бы равные соперники, какой бы сильной А-Синь ни была, в глазах Ли Яньи она оставалась лишь хрупкой девицей, нуждающейся в заботе и ласке.
Даже если сейчас её сердце немного ожесточилось.
Продолжая быстро идти, она бегло просмотрела доставленное А-Ле письмо. В нём сообщалось, что на А-Синь было совершено покушение: защищая А-Вэнь, она получила ранение и едва не погибла.
Имя «А-Вэнь» неприятно резануло глаза.
В прошлой поддельной грамоте тоже говорилось, будто эта дрянная девка А-Вэнь соблазняет А-Синь, но нынешнее письмо от А-Ле было помечено их тайным условным знаком, а значит, фальшивкой быть не могло. И в нём снова всплыла эта А-Вэнь? А-Синь к тому же подставилась под удар, спасая её? Получила рану ради женщины, отличной от меня?! Сердце Ли Яньи болезненно сжалось от ревности, она уже готова была скомкать пергамент и швырнуть его прочь, как вдруг заметила ещё несколько строк.
Вэй Цзылянь объявился и спас А-Синь, после чего они всю ночь напролёт пили вино друг против друга, а затем армия Вэй Цзыляня стала входить и выходить из Байюя как к себе домой.
Вэй Цзылянь?
Он действительно отправился на северные границы, но с какой стати судьба свела его с А-Синь? И как могло случиться столь поразительное совпадение, что именно он спас её?
Зачем Вэй Цзылянь потащился на север? Чтобы избежать участи стать императорским наложником, или же воспользовался случаем сблизиться с А-Синь, чтобы через неё ударить по самому уязвимому месту Сына Неба?
Какую игру ведёт семья Вэй?
И почему А-Синь, прекрасно зная о замыслах рода Вэй, всё равно пошла на сближение с Вэй Цзылянем? Вэй Цзылянь - молодой мужчина в самом расцвете сил, и они умудрились провести наедине целую ночь?!
Призывая на словах разрушить преграды между мужчинами и женщинами, Ли Яньи в глубине души совершенно не желала, чтобы её А-Синь общалась с мужчинами слишком тесно.
Ли Яньи понимала, что ей нельзя предаваться слепым подозрениям, ведь от них мысли путаются ещё сильнее.
Но у неё не было возможности проверить всё лично, оставалось лишь гадать. Злодеи как раз и целились в подозрительность, присущую правителям, желая воспользоваться этой лазейкой.
Как будто у Великой Юй было недостаточно проблем!
Ли Яньи в дурном расположении духа шагала к дворцу Тайцзи, думая о том, почему А-Синь не возвращается и не плевать ли той уже на неё. В то же время она прикидывала, сможет ли сама покинуть Жунин и отправиться на север, позволят ли ей уехать, какими последствиями это грозит и не покажется ли она в глазах министров столь же слабоумной, как покойный император Хуай-ди, если бросит трон ради личных чувств.
И как раз в тот момент, когда она почти достигла конца галереи Синего дракона, перед ней возникла А-Инь.
При виде А-Инь Ли Яньи на мгновение оцепенела.
После того как А-Ле перевели на север, А-Инь полностью взяла на себя расследование дела о таинственном анонимном письме и прошлом Се Фучэня. Ли Яньи строго-настрого велела ей не возвращаться в Запретный город без конкретных известий. Раз уж она явилась сюда, значит, раздобыла неопровержимые сведения.
Заметив, что Ли Яньи направляется к дворцу Тайцзи на утренний приём, А-Инь не стала подходить близко, намереваясь дождаться её снаружи у входа в главный зал.
Однако Ли Яньи бросила на неё короткий взгляд, и та мгновенно поняла знак, сделала несколько быстрых шагов вперёд и передала свиток с результатами расследования.
Ли Яньи по-прежнему читала на ходу. Сделав всего пару шагов, она внезапно замерла всем телом. Шедшие позади стражники с навесом от неожиданности резко затормозили, едва не врезавшись в неё.
Ли Яньи смотрела в свиток, не моргая, а мелкий дождь, гонимый ветром, падал на её дрожавшие руки.
– Ваше Величество? – не выдержав долгого молчания, окликнула её один из гвардейцев Чжуйюэ.
Ли Яньи была бледна как полотно. Повинуясь какому-то внутреннему порыву, она сделала неосторожный шаг вперёд, но, будучи совершенно без памяти, оступилась и рухнула навзничь на землю. Пытаясь резко опереться на левую руку, она под тяжестью собственного тела с хрустом переломала себе кость запястья.
http://bllate.org/book/17227/2755490
Готово:
