Готовый перевод The hunter young husband / Сяо Фулан из дома охотника [💗]: Глава 2

После завтрака Линь Эрню собрала грязную посуду, а Линь Сяолюй взялся отмывать котел. Он слил мутную, еще теплую воду в деревянное ведро, всыпал туда горсть отрубей, размешал палкой и потащил пойло свиньям.

Земли у семьи Линь было мало, а ртов — четверо детей. Жили они в деревне, мягко говоря, небогато. С самого детства одежда переходила по наследству: старшая сестра донашивала, потом перешивали для средней, а уж после средней все доставалось Линь Сяолюю. К тому моменту, как вещь попадала к нему, ткань от стирок становилась белесой и тонкой.

Но Линь Сяолюй никогда не жаловался. Он умел довольствоваться малым. Еда у них была самая простая — пампушки из кукурузной муки, мяса по пальцам пересчитать, сколько раз в год ели. Зато он никогда не ходил голодным, а от одного сладкого печеного батата его лицо расплывалось в счастливой улыбке.

Линь Сяолюй вылил месиво в корыто. Свинья и куры — вот и все главное богатство их семьи.

Выйдя с заднего двора, он увидел, как посреди двора стоит Линь Цзиван и уплетает батат. Весь рот у пацана был перемазан серой золой, а под ногами уже валялась целая горка шкурок.

— Цзиван, не сори. Сгреби потом в кучу, свиньям отдам, — сказал Линь Сяолюй.

— Ага, ладно.

Управившись с делами, Линь Сяолюй пошел наконец к очагу, чтобы выудить и свою долю. Он долго шарил там кочергой, выгребал золу, но нащупать ничего не мог. Лицо его вытянулось. Сладкий батат исчез.

— Цзиван, ты сколько штук съел?

Линь Эрню, которая сидела на пороге главной комнаты и чинила одежду, тут же подняла голову.

— Я-то один всего взяла! Линь Цзиван, ах ты поросенок неблагодарный! Неужели трудно было Сяолю один оставить?

Линь Цзиван причмокнул губами:

— Да я не наелся просто. Думал, третий брат уже поел.

— «Думал» он! Ишь ты, умник какой!

Линь Эрню в долгу не осталась и выдала брату полную отповедь. Линь Цзиван только фыркнул, вытер рот рукавом и выскочил со двора.

Ван Цяонян тут же вступилась за сына:

— Ну что ты за девка такая языкастая? Кто тебя замуж такую возьмет? Подумаешь, батат. Дома еще есть. Сяолю, к обеду себе еще парочку испеки.

Линь Эрню обиженно поджала губы:

— Все равно вы ему потакаете.

— Кому это мы потакаем? Он же младший, ты старше — уступи. К тому же он с детства слабенький, болеет часто. Только сейчас окреп. Я вас четверых всех одинаково люблю, никого не обделяю...

Линь Сяолюй не стал слушать мамины причитания. Он зашел с заднего двора, взвалил на плечи заплечную раму для хвороста и сказал:

— Мам, я пойду на холм за лесом. Веток наберу.

Ван Цяонян осеклась и махнула рукой:

— Ладно, иди. Только аккуратней.

Ночью снег выпал небольшой, а сейчас уже и солнце выглянуло. Правда, светило оно как-то тускло, через дымку. Зима — редкое время, когда в деревне можно немного передохнуть, но за хворостом ходить все равно надо.

В доме экономили каждую щепку. Отец еще осенью, когда таскал мешки с кукурузой, потянул спину, так что дров на зиму запасли в обрез. Еле-еле хватало на готовку, о том, чтобы топить дом для тепла, и речи не шло. С большими бревнами Линь Сяолюю было не справиться, поэтому он ходил на холмы собирать мелкий валежник.

У подножия все давно было подчищено сельчанами, пришлось забираться повыше. Поднявшись на склон, он понял, что ночью здесь снега выпало куда больше, чем внизу. Там, у дома, сыпалась мелкая крупа, а здесь летели пушистые хлопья. Впрочем, снега все равно намело совсем чуть-чуть, едва прикрывало ступни.

В глубь леса Линь Сяолюй соваться не решался — говорили, там водится дикий зверь. Собрав приличную охапку веток, он решил возвращаться.

Спускаться по заснеженному склону оказалось тяжелее, чем подниматься. Вязанка за спиной изрядно давила на плечи. Линь Сяолюй поднял рукав, чтобы вытереть со лба пот, и вдруг нога поехала по скользкой траве. Тяжелый груз за спиной перевесил, и он кубарем покатился вниз по склону.

В глазах потемнело. Он пролетел несколько метров и шлепнулся в неглубокую ложбину. Ветки, что он нес, посыпались сверху, но, к счастью, это был всего лишь мелкий хворост, и он не причинил серьезного вреда.

Линь Сяолюй сидел на земле белый как полотно. Знал бы, что на холме так скользко, ни за что бы сюда не полез. Острая боль прострелила щиколотку, да еще и лицо саднило — какая-то ветка оцарапала ему скулу.

Ему захотелось зареветь от обиды. Ну почему ему так не везет? Ухватившись за пучок жухлой травы, он кое-как сел. Опустил глаза и увидел, что его куртка на плече порвалась, и из дыры торчит пожелтевший ватин. Дома мать точно будет ругать за то, что он такой неуклюжий и не бережет вещи.

Склон здесь был довольно крутой. Линь Сяолюй попытался вскарабкаться наверх, но щиколотка отозвалась такой резкой болью, что он тут же оставил эту затею. Забрел он на этот раз дальше обычного, и если ковылять домой в таком темпе, то когда он еще доберется?

И тут Линь Сяолюя прорвало. Слезы сами покатились по грязным щекам. Наверх не залезть, домой не дойти... Оставалось только надеяться, что отец заметит его отсутствие и отправится на поиски.

Делать нечего. Он просто сидел под откосом и ждал, сжимаясь от страха. «Пап, только найди меня до темноты, пожалуйста...» — стучало в висках.

В горах было холодно. Пока он двигался и собирал хворост, то не замечал этого, а теперь, перепуганный и неподвижный, чувствовал, как ледяной ветер забирается за шиворот. Линь Сяолюй затянул ворот куртки потуже, втянул голову в плечи. Холодно. И земля под ним ледяная.

Просидев так какое-то время, он совсем закоченел. Терпеть больше не было сил, и он дрожащим голосом позвал:

— Э-эй! Кто-нибудь здесь есть?

В ответ лишь хлопанье крыльев горлиц в лесной чаще. Больше ни звука.

Линь Сяолюя захлестнула паника.

— Пап! Ну где же ты?!

Он уже не помнил, сколько так просидел, когда над головой, на краю обрыва, послышался тихий шорох. Он поднял глаза и увидел серую тварь, которая смотрела прямо на него. Линь Сяолюй затрясся.

— Т-ты... ты собака?

Зверь наверху никак не отреагировал. Постоял, развернулся и скрылся из виду. Линь Сяолюю стало еще страшнее. Глушь, безлюдье... а вдруг это был волк? Только не это! Он же совсем невкусный!

Он вцепился в пучки травы, пытаясь хоть как-то выползти, гонимый ужасом, что зверь сейчас вернется и нападет. От страха и холода его колотило, из носа текло, по лицу размазывались слезы, а сам он весь перемазался в грязи.

— Стой на месте.

Сверху раздался голос. Линь Сяолюй поднял чумазое лицо:

— Пап! Ты чего так дол...

Он осекся. Над обрывом стоял не отец. Это был молодой, крепкий парень в простой черной одежде из грубого холста. На дворе зима, а на нем одна лишь тонкая куртка. Кожа смуглая, лицо суровое, губы плотно сжаты.

Хоть Линь Сяолюй и видел этого человека впервые в жизни, он несказанно обрадовался.

— Я... я упал сюда. Ты не мог бы меня вытащить? У меня нога болит... А еще тут волк был, только что!

Не успел он договорить, как над краем снова нарисовалась та самая серая морда. Линь Сяолюй побелел как мел. Молодой мужчина наверху только раздраженно цыкнул зубом и без лишних слов отвесил зверю увесистую затрещину.

У Да Хуэя была старая дурная привычка — пугать людей. В детстве он обожал гоняться по деревне за ребятней, и его забавляли их визги. Хозяин долго отучал его от этой манеры, но, видать, не до конца.

Увидев внизу перепуганного насмерть паренька, Да Хуэй снова взялся за старое. Только получив по башке от Чжао Ху, пес, наконец, громко гавкнул вниз, мол, «свой я, свой».

У Линь Сяолюя от сердца отлегло. Оказалось, просто собака. А он-то уж думал — волк.

Парень наверху коротко бросил:

— Не шевелись. Я спущусь и возьму тебя.

— С-спасибо тебе.

Чжао Ху, придерживаясь за ствол дерева, ловко съехал вниз. Пробормотав «прошу прощения», он одной рукой ухватил Линь Сяолюя за шкирку и, словно цыпленка, закинул себе на спину. У того только в глазах помутнело, как он уже очутился на широкой мужской спине.

Парень взобрался обратно так же уверенно и цепко. Огромная серая собака тут же принялась крутиться вокруг, и Линь Сяолюй вжался в спину спасителя. Он все еще боялся Да Хуэя. Снизу не было видно, насколько это здоровенный пес. Да Хуэй вдруг разинул пасть и ухватил Линь Сяолюя за штанину.

Тот замер от ужаса, лишь крепче вцепился руками в плечи незнакомца. Чжао Ху глянул вниз — ясное дело, Да Хуэй опять хулиганит, хотя морда у него была сама невинность. Не сбавляя шага, Чжао Ху снова залепил псу подзатыльник. Да Хуэй обиженно заскулил и отбежал в сторону.

Чжао Ху усадил Линь Сяолюя под деревом.

— Что с ногой?

— Болит. Наверное, подвернул.

— Я вниз за твоим добром.

Сказано — сделано. Парень снова скользнул под откос. Линь Сяолюй хотел было крикнуть, что не надо, брось, но тот уже спустился. Вязанка с хворостом не развалилась — Линь Сяолюй хорошо перетянул ее веревкой.

Чжао Ху полез собирать его хворост, а наверху остались только огромный пес и перепуганный паренек.

Стоило мужчине скрыться из виду, как Да Хуэй снова с ехидным видом подобрался к Линь Сяолюю. Раззявил на него пасть. Линь Сяолюй от испуга икнул. Псу это, видно, показалось забавным: он припал на передние лапы и снова резко дернулся вперед, клацая челюстями.

Линь Сяолюй от ужаса проглотил икоту. Ну и здоровенная же собака!

Синие глаза, на лбу белая отметина в виде языков пламени, шерсть гладкая и пушистая. В жизни Линь Сяолюй не видал таких огромных псов.

Да Хуэй заметил, что парень перестал икать, и тут же снова залег, готовясь к прыжку, — припал к земле, только хвост за спиной ходил ходуном от радости.

Линь Сяолюй вдруг понял: он больше не икает. Страх выбил из него икоту напрочь.

— Я... я тебя больше не боюсь.

Да Хуэй моргнул. Резкий выпад — и Линь Сяолюй зажмурился изо всех сил. Прошло мгновение, но ничего не случилось. Только у шеи стало тепло и щекотно от мягкой шерсти.

— Да Хуэй!

Раздался грозный окрик. Пес мигом отпрянул от парня. Чжао Ху как раз выбрался наверх, таща одной рукой вязанку хвороста, и увидел, чем занимается его питомец. Да Хуэй навис над бедолагой всем телом, а тот аж глаза зажмурил.

Чжао Ху бросил хворост на землю, одной рукой схватил пса за ошейник и звонко, но без особой боли, шлепнул пару раз по лохматой башке. Своих двух гончих он берег пуще глаза: Да Хуэй и Да Хуан не раз выручали его на охоте.

Сегодня он взял Да Хуэя просто прогуляться в горы, проветриться, заодно подстрелить какой мелочи псу на прокорм. А наткнулся на парня, что угодил под откос. Кстати, это именно Да Хуэй его сюда и притащил, учуял.

Получив пару тумаков, Да Хуэй наконец угомонился.

— Не бойся. Это он тебя нашел.

— Д-да я ничего... — промямлил Линь Сяолюй.

— Давай отнесу тебя вниз.

Линь Сяолюй кивнул. Мужчина присел перед ним на корточки, парень забрался на спину. Чжао Ху одной рукой крепко обхватил его под коленями, а второй подхватил вязанку хвороста и уверенно зашагал вниз по склону.

Линь Сяолюй лежал на его спине ни жив ни мертв, боясь пошевелиться.

— Я... я из деревни Цзимин, — проговорил он тихо.

— Знаю.

— Отца моего Линь Маньцан зовут, а меня Линь Сяолюй. Спасибо тебе огромное, что спас.

— Угу.

— Чжао Ху.

— А? — Линь Сяолюй сперва не понял, а потом сообразил, что мужчина назвал свое имя. Он резко закивал, забывшись, что висит у человека на спине, и с размаху ткнулся лбом ему в плечо.

Линь Сяолюй тихо взвыл — ударился носом.

— Ой, прости! Прости, я... я не нарочно!

Мужчина на секунду остановился.

— Не ушибся?

— Нет, ничего. Спасибо.

Линь Сяолюй замолчал. Чжао Ху нес его вниз ровным, уверенным шагом, и только кончики его ушей заметно покраснели.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/17222/1613198