Когда электрокар Вэнь Тяня наконец вырулил к месту сбора, Су Юйчжэ и Сяо Манго уже напоминали не звёзд реалити-шоу, а двух ощипанных воробьёв, угодивших под хороший сквозняк. Воздух вокруг них, казалось, всё ещё звенел от недавней беготни и пропитался запахом сухой травы, горячей пыли и разогретого на солнце пластика декораций. Некогда безупречные наряды превратились в полевые карты боевых действий: в волосах у обоих застряли сухие травинки и какой-то подозрительный пух, щёки были щедро перепачканы землёй вперемешку с чем-то липким, а сам Су Юйчжэ не столько каялся, сколько плевался, смахивая с губ невидимые песчинки и морщась так, будто наелся песка.
Сяо Манго, скрестив руки на груди, сверлила дядю взглядом, каким обычно смотрят на провинившегося щенка, и её звонкий голосок разносился, наверное, на полпарка:
— Ну и как тебе такое в голову пришло? Ты вообще думал, прежде чем в кусты сигать?
— Так я же в прошлых выпусках видел... там так и было... — промямлил Су Юйчжэ, понуро свесив голову.
— Ага, видел он! — не унималась малышка и в сердцах добавила короткое, как плевок: — Тьфу.
Вэнь Тянь прикусил изнутри щёку, чувствуя, как от смеха предательски сводит скулы. Со стороны эта парочка смотрелась до того комично, что даже операторы за камерой тихо пофыркивали, пряча улыбки в поднятые воротники. Боже, храни интернет. Су Юйчжэ, звезда, чей один надменный взгляд со сцены заставлял фанаток падать в обморок и рыдать в подушку, сейчас стоял с видом побитого пса, ожидающего приговора, а какая-то пятилетняя девчушка отчитывала его, как строгая мать, и делала это, надо признать, виртуозно. Су Юйчжэ скорчил гримасу, от которой его смазливое лицо стало похоже на большой оживший иероглиф «囧», и с глубокой, вселенской обидой посмотрел в объектив: «Городские... это вы, конечно, лихо придумали.»
Тишина лопнула, как мыльный пузырь, и чат взорвался фейерверком из заглавных букв и сердечек.
[О боже, да этот бедный щенок только что лишился последнего очка гордости (ржу в голос)]
[Смотреть, как непобедимый Су-Су сдувается под натиском мелкой, — бесценно (показываю большой палец)]
[Ни одной карточки. Гордый волчонок склонил голову (подмигивает)]
[Чжэ-Чжэ, солнце, ты такой стильный, ну зачем тебе эти древние приколы?! (закрывает лицо руками)]
Су Юйчжэ заметил электрокар первым: тихий, едва уловимый гул двигателя коснулся его слуха раньше, чем глаза выхватили знакомый силуэт из дрожащего марева нагретого асфальта. Его лицо в долю секунды преобразилось, вселенская скорбь уступила место щенячьему восторгу. Он подпрыгнул на месте и замахал руками с таким отчаянием, словно увидел спасательный круг посреди бушующего моря.
— Учитель Вэнь!!! — заорал он, отчаянно размахивая руками и бросаясь наперерез машине.
Вэнь Тянь, только ступивший на землю, в ужасе распахнул глаза: на него, раскинув руки, словно голодный волк на добычу, нёсся Су Юйчжэ. В его зрачках, как в зеркалах, отражалась стремительно приближающаяся фигура.
— Нет-нет-нет, учитель Су, даже не думайте! — взмолился он, скрещивая руки в защитном жесте.
Но столкновения не случилось. В последний миг между ними выросла стена, точнее, широкая, сухая и неожиданно тяжёлая ладонь Сун Чэна, пахнущая сандалом и дорогим табаком. Тот лениво, почти не глядя, упёрся рукой в лоб бедолаги и просто отодвинул его назад, как отодвигают надоедливого котёнка от миски со сливками.
— Учитель Су, — сдержанно произнёс Сун Чэн, — полегче.
Чат полыхнул, как сухой порох, и понеслось, только успевай скроллить.
[Моя жена чуть не поседела!!!! (изрыгает пламя)]
[Энтузиазм Чжэ-Чжэ — это то, к чему нашу жену жизнь не готовила (вздыхает)]
[А-ха-ха, братец Чэн: «От винта!»]
Су Юйчжэ, грубо отброшенный в сторону, ничуть не обиделся. Он потёр ушибленный лоб и, совершенно забыв о достоинстве, продолжил жаловаться Вэнь Тяню, сияя белозубой улыбкой:
— Учитель Вэнь, ну-у-у... мы с Манго тут... ну, маленько ошиблись, бывает! Короче, у нас ни одной карточки! Может, ты нам... это... ну, того? Хе-хе.
Он многозначительно потёр пальцы, и Вэнь Тянь, глядя на эту картину, почувствовал, как дрогнули уголки его губ. Вот же непосредственный товарищ. Вэнь Тянь присел перед Гуайгуаем на корточки, так что в нос ударил сладкий запах детской присыпки, и спросил:
— Солнышко, подарим одну карточку брату Су? Он, кажется, сейчас без неё умрёт с голоду.
Малыш, не колеблясь ни секунды, энергично закивал, и его мягкие, пушистые волосы запрыгали в такт:
— Да! Дадим Су-гэгэ и вкусной сестрёнке!
Вэнь Тянь на мгновение замер. «Вкусная сестрёнка»?.. А. Это он, кажется, про Сяо Манго. Он прыснул и, глядя на этого пухлощёкого ангела во плоти, почувствовал, как сердце размякает до состояния тёплой карамели. Вот что бывает, когда дитё растёт подальше от главного героя-тирана. Милейшее создание. Он не удержался и, вдохнув молочный аромат его макушки, звонко чмокнул малыша в лоб, затем вопросительно глянул на Сун Чжиняня.
Сун Чжинянь демонстративно прижал карточки к груди и уставился на Су Юйчжэ долгим, ничего не выражающим взглядом, каким банкир оценивает заведомо невозвратный кредит. В его тёмных глазах не было ни капли детской непосредственности, только холодный расчёт подрастающего финансового гения.
— А что мы получим взамен? — спросил он ровно, без единой эмоции, и в повисшей тишине стало слышно, как Су Юйчжэ нервно сглотнул.
Су Юйчжэ ошарашенно заморгал. «Погодите. Меня только что поставил на счётчик шестилетний ребёнок? Меня? Су Юйчжэ?» — пронеслось в его голове, и он вдруг осознал, что за сегодня это уже второй раз, когда кто-то в возрасте младшей группы детского сада умудряется загнать его в тупик.
Лента комментариев сорвалась с места, как гоночный флайер на форсаже.
[Чжинянь, бизнесмен от бога (жму руку)]
[Малыш уже в шесть лет считает баланс!]
[А правда! С какой стати он должен отдавать своё?? Вэнь Тянь и малыш слишком уж добренькие! (сердится)]
[Не сказал бы, что это «слишком». Просто они отзывчивые. К тому же женушка так себя ведёт только с Чжэ-Чжэ, этот обаятельный лось реально всем нравится!]
Но тут раздался совсем другой звук: громкий, отчаянный детский плач, резкий, как сирена воздушной тревоги и такой же неотвратимый. Это Сяо Манго, набегавшаяся за утро до полусмерти, ломавшая ногти о колючки, голодная и обиженная, просто не выдержала. Её великолепные утренние косички растрепались и торчали в разные стороны, как антенны сломанного робота, очки-ромашки потерялись где-то в кустах, а на щеке темнело пятно йода, последний след утреннего героизма. Целый день она, как могла, пыталась образумить своего бестолкового дядю, падала вместе с ним в цветочные клумбы, наелась песка, и всё впустую.
— Хватит уже клянчить! — рыдала она. — Почему нам должны просто так что-то давать?! Если бы ты включил мозги, мы бы сами заработали на обед! Я больше не хочу с тобой играть! Я к маме хочу-у-у! — она резко развернулась и бросилась прочь.
Экран задрожал от наплыва сообщений: фанаты будто только и ждали повода сорваться с цепи.
[Бедная малышка, целый день терпела этого оболтуса (плачу)]
[Я бы на её месте уже давно ему врезала честное слово (сжав кулаки)]
[Ах ты ж, ей всего пять! Бедный ребёнок! Как вспомню, через что она прошла за утро, у самой слёзы на глаза наворачиваются! (>_<)]
[Ребёнка жалко до чёртиков. Чжэ-Чжэ реально хорош только на сцене, а в жизни — безмозглый щенок!]
Су Юйчжэ, забыв обо всём, кинулся за ней. А Гуайгуай, нахмурив свой крошечный лобик, тихонько потянул Сун Чжиняня за край одежды:
— Чжи-Чжи-гэгэ... сестрёнка плачет. Давай дадим ей карточку, а? Чтобы все покушали вкусно...
Он погладил себя по круглому животику и с невинной улыбкой добавил:
— Хотя малыш уже наелся, ещё один кусочек точно поместится! (＾▽＾)
Сун Чжинянь уставился на него своим коронным, ничего не выражающим взглядом, потом тяжело, совсем по-взрослому вздохнул, и в этом коротком выдохе уместилась вся скорбь мира. Вид у него был как у отца, узнавшего, что ребёнок только что спустил всю стипендию на благотворительность, и уже прикидывающего, сколько сверхурочных смен ему теперь брать.
— Значит так, — он взял его за руку и заговорил очень серьёзно, — с этого дня все твои карточки — под моим контролем. Понял? И карманные деньги — тоже мне. Хорошо?
Гуайгуай растерянно захлопал глазами: карманные деньги? Что это такое? Впрочем, если у него их и нет, почему бы не согласиться?
— Да! Чжинянь-гэгэ будет хранить!
Сун Чжинянь, довольный тем, что его «воспитательная работа» увенчалась успехом, взял малыша за руку, которая всё ещё цеплялась за его одежду, и лишь тогда великодушно протянул одну карточку Су Юйчжэ:
— Этого хватит.
Су Юйчжэ, всё ещё прижимая к себе одной рукой рыдающую Сяо Манго, второй торопливо выхватил карточку и принялся вытирать слёзы своей подопечной:
— Быстро, поблагодари брата Чжи-чжи.
Сяо Манго, потирая покрасневшие глаза, всхлипнула:
— Спасибо, брат Чжи-чжи.
Сун Чжинянь, сохраняя невозмутимость, спокойно констатировал факт:
— Благодарить нужно Сяо Гуая и дядю Вэня.
Сяо Манго икнула, и слёзы мгновенно высохли. Почему-то, несмотря на то что Сун Чжинянь не проявлял агрессии, она почувствовала необходимость подчиниться. Всхлипывая, она подошла к малышу и Вэнь Тяню и серьёзно произнесла:
— Спасибо, младший брат Сяо Гуай. Спасибо, дядя Вэнь.
Вэнь Тянь с улыбкой потрепал её по голове, чувствуя под ладонью мягкие, чуть влажные от пота пряди, пахнущие полынью и солнцем.
Вэнь Тянь облегчённо выдохнул и замахал Су Юйчжэ:
— Скорее! Сяо Манго, идём есть!
Сун Чжинянь посмотрел на Вэнь Тяня, затем на малыша и тяжело вздохнул. Сун Чэн, молча наблюдавший за всей этой сценой, вдруг произнёс:
— Учитель Вэнь, ваши карманные деньги...
Вэнь Тянь удивлённо поднял бровь:
— А? А что с ними?
Сун Чэн поджал губы и отвёл взгляд:
— ...Ничего.
«Ничего»? — мысленно переспросил Вэнь Тянь, чувствуя, как где-то на задворках сознания вспыхивает тревожный сигнал. Почему у меня такое чувство, что меня только что внесли в чей-то семейный бюджет?
Фанатский чат забурлил и пошёл пузырями — ещё секунда, и модераторы пойдут ко дну.
[О-о-о, братец Чэн тоже хочет заведовать финансами своей женушки?! (грохочет от смеха)]
[Братец Чэн! Ну скажи ты прямо! Если ты не скажешь, как твоя жена догадается, на что ты намекаешь?!]
[Не-е-ет, всё-таки мне кажется, Чэн не так уж и сильно любит жену (в задумчивости)]
[Согласен. Вечно он какой-то дёрганый и колючий (чешет затылок)]
Когда буря утихла, и Сяо Манго, всё ещё всхлипывая, уткнулась в тарелку с горячим супом, от которого поднимался тонкий, пряный пар, пахнущий куриным бульоном, имбирём и мелко нарезанным зелёным луком. В это время к месту сбора подтянулись Чжоу Вэнь с сыном Ян Сяоюем. Эта парочка, пышущая здоровьем и энергией, промчалась через все испытания, словно утренний ветер, и теперь гордо несла в руках целых пять карточек, плотных, глянцевых, с чуть зазубренными от частого использования краями. От обоих исходил дух честной, выстраданной победы — запах солнца, ветра и лёгкой испарины. Карточки в их руках топорщились веером, как выигрышные билеты.
Ян Сяоюй, сияя, подбежал к малышам:
— Привет всем! О, Сяо Гуай, а у тебя совсем нет карточек? — недолго думая, Ян Сяоюй вытащил одну карточку и насильно сунул её в руки малыша. — Держи! Следуй за старшим братом, и мясо будет на столе!
Малыш поспешно замотал головой и запротестовал:
— У малыша есть! У малыша есть!
— Ай, не церемонься! — Ян Сяоюй ущипнул пухлую щёчку малыша, и на ней осталась едва заметная ямочка. — Ты такой милый! Мне нравится!
Малыш нетерпеливо хотел что-то объяснить, но Сун Чжинянь бесцеремонно забрал карточку у Ян Сяоюя и, не проявляя эмоций, сказал:
— Спасибо.
Он сложил все карточки в руки малыша и попутно отогнал руку Ян Сяоюя, которая продолжала щипать щёку ребёнка. Затем он нетерпеливо поторопил ведущего:
— Дядя Гун, пора работать.
Зрители взревели, как стадион на последней минуте матча, и чат утонул в смайликах.
[А-а-а, наша Рыбка — само солнце! Что за золотой мальчик! (глаза-сердечки)]
[Обожаю таких, как Рыбка, — открытых и тёплых. И таких, как Малыш, — нежных и милых. А вот Чжи-Чжи... вырастет ведь в какого-нибудь мрачного интригана (в глубоких раздумьях)]
В этот момент к ним, крадучись, подобрался ведущий Гун Си. За спиной он прятал два налитых водой шара, явно собираясь устроить какую-то шалость. Но дойти до цели ему не дали: Сун Чжинянь вонзил в него свой тяжёлый, немигающий взгляд, и ведущий застыл на месте, словно школьник, застигнутый с сигаретой.
Ведущий растянул губы в заискивающей улыбке, и вышло это так натужно, что даже операторы поморщились:
— Э-э-э...
Сун Чжинянь бросил взгляд на Ян Сяоюя, чьё любопытство достигло предела, и начал методично наводить на мысль:
— Там, кажется, сюрприз. Может, даже призовая карта.
— Что ты там прячешь хорошего? — Ян Сяоюй, как и ожидалось, попался на удочку и со всех ног бросился вперёд. — Вау! Водяные шарики!
Через секунду раздался звонкий, сочный хлопок, и водяной шар взорвался прямо на груди у мальчика, окатив его с головы до ног. Вода фонтаном брызнула во все стороны, засверкав в воздухе переливчатой крошкой, и в этом рукотворном дожде на мгновение вспыхнула крошечная, идеальной формы радуга. Ян Сяоюй, ничуть не растерявшись, замотал головой, разбрасывая капли, словно выбравшийся из воды щенок, и захохотал так заразительно, что даже операторы заулыбались:
— Ух ты! Вот это кайф! Освежает!
Чжоу Вэнь прикрыла лицо рукой, всем своим видом транслируя классическое «я не знаю, откуда у меня такой ребёнок». Пальцы её, привыкшие к холодной воде бассейна и хватке на стартовой тумбе, сейчас беспомощно массировали виски.
— И в кого он такой... — произнесла она с интонацией человека, который завоевал олимпийское золото, но не может справиться с одним шестилетним мальчишкой.
Вэнь Тянь, глядя, как с мокрой чёлки Ян Сяоюя на асфальт срываются сверкающие капли, улыбнулся:
— Зато душа нараспашку. Настоящая маленькая рыбка.
Гуайгуай радостно захлопал в ладоши:
— Рыбка-гэгэ весёлый!
Сун Чжинянь чуть прищурился, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то опасно-хищное, совсем недетское, а затем он не спеша, с грацией фокусника, достающей кролика из шляпы, извлёк из кармана мятную конфету, судя по блестящему, чуть помятому фантику, прихваченную ещё в ресторане. Сквозь обёртку пробивался холодный, резковатый аромат ментола, обещающий мгновенную свежесть. Властно, не терпящим возражений движением он развернул Гуайгуая к себе.
— Сяо Гуай, хочешь сладкого? — спросил он голосом змея-искусителя.
И, дождавшись нетерпеливого кивка, добавил с интонацией, не предвещавшей ничего хорошего:
— Тогда считай до десяти, глядя на меня. Сосчитаешь — получишь. И не вздумай отвлекаться на своего Рыбку-гэгэ.
Гуайгуай, ещё не понимая, в какую хитроумную ловушку он только что угодил, радостно закивал и, нахмурив пушистые бровки, принялся старательно, по слогам, выводить:
— О-дин...
http://bllate.org/book/17214/1632471
LikingYOI (читатель)
11 мая 2026 в 03:57
0
