Ветер срывал с веток жухлые, желтовато-бурые листья платана, и они, кружась в холодном воздухе, ложились на землю, сливаясь с золотистым ковром, устилавшим тротуар. От листвы тянуло прелой сыростью, и запах этот, всегда приходящий в город S вместе с осенью, приносил с собой тихую, звенящую печаль. Всё летнее тепло, вся яркость красок теперь казались лишь миражом, растаявшим без следа.
Последняя группа учеников элитной школы «Чжэнья» уже разошлась, и охранник у ворот, зябко кутаясь в форменную куртку и пряча подбородок в поднятый воротник, взялся было за тяжёлую створку. Фонари ещё не зажглись, и в сгущающихся сумерках золото листвы под ногами казалось единственным источником света, когда из-за угла, шурша опавшей листвой, вынырнул запыхавшийся Вэй Инчэн. Он бежал, придерживая сползающую с плеча лямку рюкзака, и дыхание его сбивалось, видно было, что спешил изо всех сил.
— Шевелись, тебя одного ждём! — призывно махнул рукой охранник.
Вэй Инчэн, всё ещё переводя дыхание, несколько раз виновато поклонился, и лямка дорогого рюкзака из тонкой шерсти предательски соскользнула с плеча его безупречно сшитого форменного пиджака.
— Прошу прощения! Я сейчас.
Он вскинул голову к настенным часам в будке охраны и замер, по чистому, светлому лицу пробежала тень растерянности. Вэй Инчэн торопливо попрощался, боком протиснулся в щель автоматических ворот и скрылся за поворотом, только тихий хруст листвы под подошвами и остался после него. Охранник проводил взглядом худую, поникшую спину. Ветер дёрнул полы его куртки и понёс по пустому двору пригоршню сухих листьев, они зашуршали по асфальту, цепляясь за ножки скамейки, и затихли где-то в углу.
— И почему он вечно уходит последним, да ещё и один? — спросил напарник, вернувшийся из обхода.
— Кто ж их разберёт, этих мажоров... — Охранник покачал головой и с глухим лязгом задвинул засов.
Вэй Инчэн открыл дверцу автомобиля, и в лицо ему пахнуло дорогой кожей и едва уловимым ароматом материнских духов, сладковатым, чуть приторным. Сиденье под ним мягко прогнулось, приняв вес тела, подогрев уже работал, и тепло поползло по затёкшим от холода ногам. Мягко щёлкнул замок, и салон накрыла тишина, нарушаемая только ровным гудением мотора. В салоне его встретили два взгляда, этих двоих он увидеть здесь никак не ожидал. Они что, приехали за мной? Вдвоём?
— Пап, мам... вы чего?
Гу Чжуюнь улыбнулась сыну. Её ярко-алые губы и нитка жемчуга на шее поблёскивали одинаковым перламутровым блеском, и вся она в полумраке салона, в облаке сладковатых духов, казалась тёплой и нарядной, слишком нарядной для обычного вечера. Она по-свойски взяла Вэй Инчэна под руку, и её пальцы, унизанные кольцами, легли на его локоть с привычной, отрепетированной нежностью.
— Инчэн, почему ты так поздно? Я звонила Лао Цзя, он сказал, что ты освободился ещё в половине шестого.
— Я... — Вэй Инчэн осторожно покосился на отца, сидевшего на переднем пассажирском, но лицо Вэй Чжункая оставалось непроницаемым, замкнутым, как захлопнутая крышка рояля. Мгновение поколебавшись, он проглотил вертевшиеся на языке слова. Пожалуй, не стоит им рассказывать. Не хочу доставлять лишние хлопоты. Да и отец... даже если узнает, что меня нарочно заперли в классе, только отругал бы за нерасторопность и неумение ладить с людьми. Ладно.
— Ничего особенного, мам, — он выдавил из себя улыбку. — Просто не понял пару задач, задержался в учительской.
— А ещё я сегодня в школе... — Стоило ему расстегнуть молнию, как из рюкзака, словно из прорванного мешка, на пол посыпались скомканные бумажки и разноцветный пластиковый мусор. Сухо зашуршало, что-то стукнуло о коврик, и в повисшей тишине этот звук показался оглушительным. Всё это посыпалось на пол салона, под ноги отцу, и Вэй Инчэн физически ощутил, как температура вокруг упала на несколько градусов, будто кто-то разом выключил отопление. Он закусил губу и замер, не смея поднять глаза. Всё. Конец.
— У вас сегодня что, урок экологии по сбору вторсырья? — Гу Чжуюнь, пытаясь разрядить обстановку, натянуто улыбнулась. — Какая, однако, прогрессивная программа в «Чжэнья»...
Вэй Инчэн, сгорая от стыда, принялся подбирать мусор, упавший к её ногам. Скомканные обрывки бумаги в его ладонях почти мгновенно намокли от пота, пальцы стали липкими и холодными. Поймав в зеркале заднего вида тяжёлый, пристальный взгляд отца, он выпалил, чувствуя, как воздух в салоне становится плотнее с каждым словом:
— Сегодня объявили результаты городского конкурса пианистов. Я занял второе место.
— Второе место? Это же отлично, — голос матери звучал ободряюще. Вэй Инчэн наконец выдохнул, и пальцы его разжались, отпуская впившийся в ладонь край рюкзака.
— Кубок у меня в рюкзаке. Мам, хотите посмотреть? — тот хлам, что напихали ему в сумку, почти полностью скрывал сияние хрустальной награды, и лишь один угол упрямо торчал наружу. Чтобы достать кубок, Вэй Инчэну неизбежно пришлось бы вытащить и часть мусора. Вэй Инчэн лихорадочно соображал, как извлечь награду, не устроив новой катастрофы, когда с переднего сиденья донёсся ледяной голос:
— Всего лишь второе место. Не на что там смотреть. — Вэй Чжункай даже не обернулся. — Пусть так и лежит, вместе с мусором, ему там самое место.
— Угу, — тихо отозвался Вэй Инчэн, застегнув рюкзак, и плечи его поникли. Улыбка застыла на лице Гу Чжуюнь, и даже самый искусный макияж не мог скрыть её неловкости.
— Старина Вэй, мы же впервые вместе встречаем Инчэна, ну зачем ты так строг? — мягко сказала она, но пальцы её нервно теребили край рукава. — Занять второе место во всём городе, это уже достижение.
— Фортепианный конкурс. Второе место. Ха. — Вэй Чжункай устало потёр переносицу и, отказываясь продолжать разговор, приказал шофёру Цзя: — В больницу.
Гу Чжуюнь похлопала сына по руке и, наклонившись, тихо сказала, так, чтобы не слышал муж:
— Не волнуйся, это всего лишь небольшое обследование... кое-какие анализы на наследственность, ничего серьёзного.
Вэй Инчэн послушно кивнул и отвернулся к окну, чтобы больше ничего не говорить. Ах, вот в чём дело. У них были свои планы. Ему стало стыдно за глупую, самонадеянную мысль о том, что родители приехали исключительно ради него.
Вэй Инчэн шёл по длинному коридору, и каждый шаг отдавался гулом под высокими сводами. Под ногами скользил натёртый до блеска линолеум, пахло здесь не просто антисептиком, а целой историей болезней, въевшейся в стены карболкой, сладковатыми испарениями из палат, резиной медицинских перчаток. Для Вэй Инчэна с его обострённым обонянием этот запах был почти невыносим. С того самого момента, как он переступил порог, сердце забилось где-то в горле, тяжёлыми, неровными толчками, от которых закладывало уши. Чувствуя, как немеют руки, он тихо сказал Гу Чжуюнь:
— Мам… я отойду в туалет.
Гу Чжуюнь мельком глянула на мужа, не слышал ли, и кивнула:
— Только быстрее. Мы с папой подождём тебя здесь.
Не смея больше смотреть на Вэй Чжункая, Вэй Инчэн, ориентируясь по указателям, поспешил прочь. В туалет ему на самом деле не хотелось, просто необходимо было на минуту вырваться из этой гнетущей, удушающей атмосферы, сбросить с плеч невидимую тяжесть. Коридор был пуст и гулок, лампы дневного света под потолком мерно гудели, и звук этот, низкий, монотонный, давил на барабанные перепонки, смешиваясь с биением сердца. Именно здесь, на лестничном повороте, чьё-то плечо врезалось в него с такой силой, что он не удержал равновесия и рухнул, сначала коленом о кафель, потом локтем, и боль вспыхнула острая, горячая, на секунду перебившая даже стук сердца в ушах. Следом за ним полетел рюкзак. Молния не выдержала удара, и содержимое, учебники, тетради, мусор, веером рассыпалось по кафелю. Хрустальный кубок, с оглушительным звоном ударившись о плитку, разлетелся на сотню осколков, в каждом из которых, как в кривых зеркалах, отразилась чья-то высокая, худощавая фигура.
Белый больничный свет упал на лицо незнакомца, высветив серебристые пряди, небрежно падающие на лоб. Карие глаза смотрели дерзко, колюче, с тем блеском, который бывает только в юности, когда весь мир ещё кажется игрушкой. Высокую переносицу обрамляли густые брови, тонкие губы кривила нахальная, чуть самовлюблённая усмешка, но едва их взгляды встретились, усмешка исчезла, будто её стёрли ластиком. Он протянул руку Вэй Инчэну:
— Прости, я случайно тебя сбил.
— А… да… Ничего.
Вэй Инчэн подал ему руку в ответ, его ладонь была изящной, с длинными, тонкими пальцами и аккуратно подстриженными ногтями бледно-розового цвета, и юноша напротив на мгновение замер в замешательстве.
— Что-то не так?
— Твоя рука… — Он слегка наклонился, подхватил Вэй Инчэна за запястье и помог ему встать. Вэй Инчэн, покраснев, пробормотал:
— Спасибо.
— Может, стоит позвать врача обработать рану? — юноша удивлённо приподнял бровь.
— Что? — Вэй Инчэн непонимающе уставился на него.
— Тебе разве не больно? — он кивнул на его ладонь. Вэй Инчэн глупо опустил глаза и только сейчас понял, что при падении упёрся рукой прямо в осколки кубка.
— Да нет… не очень больно… — Из порезов выступили тёмные капли крови. — Хотя… кажется, не совсем ерунда, — растерянно пробормотал он. Юноша фыркнул от смеха, то ли насмехаясь, то ли просто искренне забавляясь такой непроходимой неловкостью, и бросил:
— Ты что, всегда такой тормознутый? Не боишься, что тебя обидят?
От юноши пахло ментоловым дымом и дешёвым стиральным порошком, терпко и чуть резко. Он бесцеремонно взял ладонь Вэй Инчэна в свою и выудил из кармана видавшей виды коричневой куртки пластырь, ещё хранивший тепло его тела. Вэй Инчэн растерянно посмотрел на него, не зная, как реагировать на эту неожиданную заботу от незнакомца, но того, казалось, ничуть не смущала его настороженность.
— Давай я сам… — попытался возразить Вэй Инчэн.
— Стой спокойно, — парень сорвал упаковку и ловко заклеил порез. — С такими красивыми руками ты, наверное, вообще ничего тяжелее ручки не держал?
— Что? — Вэй Инчэн не расслышал, засмотревшись на пластырь.
— У тебя очень красивые руки, — с улыбкой повторил юноша, и в его голосе не было насмешки, скорее, странное, почти изучающее любопытство. Вэй Инчэн снова залился краской:
— Спасибо… — Хотя в порезе ещё оставались мелкие крошки, парень уже счёл свою миссию выполненной и с улыбкой заключил:
— Ну вот, готово.
— Спасибо, — снова кивнул Вэй Инчэн, и губы его дрогнули в робкой улыбке.
— Да чего ты всё благодаришь-то? — парень покачал головой, но глаза его смеялись. — Столкнули его с ног, поранили руку, а он всё рассыпается в благодарностях.
Вэй Инчэн и сам не знал, что на это ответить, он лишь виновато улыбнулся. Юноша окинул его внимательным, оценивающим взглядом с головы до пят, будто прикидывал что-то про себя, и задумчиво почесал бровь:
— Ты со всеми такой доверчивый?
— А?
— Не важно.
В тишине коридора раздался перестук шпилек по кафельному полу, звук был резкий, торопливый, и эхо подхватило его, разнося по пустым пролётам. Парень встрепенулся:
— Мне пора.
— А, да. — Вэй Инчэн попрощался и, присев на корточки, принялся собирать разбросанные книги. Прямо перед его носом остановились чужие кроссовки, и он почувствовал на себе взгляд, тяжёлый и чего-то ждущий.
— Что-то ещё? — спросил Вэй Инчэн. Юноша взглянул в эти чистые, прозрачные глаза и на мгновение задержал взгляд, будто хотел что-то добавить, но передумал.
— Вэй Инчэн, постарайся не мочить руку, когда вернёшься.
— Спасибо… — и лишь спустя мгновение до него дошло: — Постой, откуда ты знаешь моё имя?
Но парня уже и след простыл, только гулкий стук шагов где-то за поворотом. Опустив взгляд на тетрадь в своих руках, Вэй Инчэн всё понял. Ну конечно. Здесь же написано моё имя.
И всё же его лицо показалось ему смутно знакомым. И хотя он выглядел определённо младше, от него исходила какая-то пугающая аура, так бывает с вещами, которые кажутся безобидными, пока не приглядишься. Вэй Инчэн так и сидел, замерев, когда перед ним возникли начищенные до блеска кожаные туфли. Вэй Чжункай смотрел на сына, на мусор, рассыпанный вокруг, на разбитый кубок, и лицо его мрачнело с каждой секундой. У его ног валялась уцелевшая верхушка хрустальной награды, пара крыльев с выгравированным именем «Вэй Инчэн», но теперь крылья раскололись ровно надвое, на одном осколке остался иероглиф «Вэй», на другом — «Инчэн».
— Так ты всё-таки решил заставить меня посмотреть на твой кубок? — процедил Вэй Чжункай, и каждое слово падало, как камень в ледяную воду.
— Нет... Меня случайно толкнули, я упал.
Ни слова не говоря, Вэй Чжункай с силой отшвырнул осколок с именем ногой, и тот, проехавшись по кафелю с противным скрежетом, ударился о стену. Звук был такой, будто кто-то разбил тарелку о пол в пустой комнате. Вэй Инчэн не шелохнулся, только проводил осколок взглядом. Гу Чжуюнь стояла поодаль и молча наблюдала за этой сценой, не смея ни возразить, ни вмешаться, на её лице застыло выражение беспомощности.
Она подошла только тогда, когда Вэй Инчэн собрал всё до последнего клочка. Её дизайнерское платье, стоившее целое состояние, сияло под больничными лампами, делая её чужеродной среди суетящихся вокруг людей, среди кафеля, хлорки и чужих страданий. И всем этим она была обязана семье Вэй, своими силами она бы и за год не заработала и на половину такого наряда. С натянутой, вымученной улыбкой Гу Чжуюнь сказала:
— Инчэн, не держи зла на отца. Он желает тебе добра. К тому же, у нас в семье сейчас небольшие трудности… постарайся его понять, хорошо?
Вэй Инчэн кивнул, ровно так, как делал это всегда, и в этом привычном движении было что-то беззащитное.
— Вот и умница. — Гу Чжуюнь хотела было погладить его по голове, но, подняв руку, осознала, что сын уже на голову выше неё, даже несмотря на её высокие каблуки. — Ты так вырос… а я и не заметила. — Она неловко улыбнулась и, вместо того чтобы погладить, хлопнула сына по плечу. — Завтра схожу по магазинам и куплю тебе подарок. Чего ты хочешь? Может, новую одежду? Или кроссовки?
При упоминании шопинга Гу Чжуюнь словно ожила, на миг она будто помолодела, но, поймав на себе нахмуренный взгляд Вэй Чжункая, тут же осеклась, и улыбка застыла на её лице.
— Иди сначала сдай кровь с отцом.
— А ты, мам?
Гу Чжуюнь слегка растерялась:
— Я уже сдала. Просто сходи вместе с папой.
«Небольшой генетический тест», о котором они говорят, может иметь совсем иной смысл, — тихо нашептывал внутренний голос Вэй Инчэну.
Но сколько бы он ни ломал голову, он не мог придумать, в чём именно дело. Может, генетический скрининг рака? Но тогда достаточно проверить только меня. Ведь это в моих жилах течёт мамина кровь. В процедурном кабинете было холоднее, чем в коридоре. Металлический столик с пробирками поблёскивал под лампой, жгут, стянувший предплечье, врезался в кожу, и рука быстро немела, наливаясь тяжестью. Он сидел, уставившись в одну точку на стене, когда толстая игла, неожиданно, без предупреждения, вошла в вену на сгибе локтя. От резкой боли он судорожно втянул воздух, и его сознание мгновенно вынырнуло из пучины мыслей. Дёрнувшись, он встревоженно посмотрел за дверь на Вэй Чжункая и тут же с облегчением выдохнул, заметив, что Вэй Чжункай стоит снаружи и смотрит куда-то в сторону.
Медсестра, бравшая кровь, внимательно вгляделась в его лицо, и её холодные пальцы на мгновение задержались на его запястье.
— Сяо Чэн, ты меня помнишь?
Вэй Инчэн часто заморгал, присмотрелся и с удивлением воскликнул:
— Тётя Ван?
— Узнал всё-таки! Я из государственной перевелась сюда, кто ж знал, что мы снова встретимся... — Однако, договорив, она тут же пожалела о своём вопросе. — Прости… я, наверное, разбередила старую рану?
— Ничего, — Вэй Инчэн поднял на неё глаза и мягко улыбнулся. — Для мамы это тоже стало освобождением.
Медсестра Ван с сочувствием покачала головой и протянула ему ватный тампон. Вэй Чжункай уже нетерпеливо постучал по циферблату своих наручных часов, и Вэй Инчэн, спешно попрощавшись, встал и вышел. Шаги отца уже удалялись по коридору, сухие, чёткие, ни разу не сбившиеся с ритма. По протоколу между ними не должно было быть ни слова, но медсестра, увидев Вэй Инчэня, просто не смогла промолчать. Она помнила, как пять лет назад, ещё работая в городской больнице, каждый день видела маленького Вэй Инчэна, делавшего уроки у постели больной матери, крошечного, послушного до щемящей боли. Теперь он пришёл к ней на тест ДНК с отцом, а много ли было на её памяти семей, которые уходили из этого кабинета с радостными улыбками? Тяжело вздохнув, она сказала:
— Судьба бывает жестока… Будь сильным, Сяо Чэн.
Вэй Инчэн обернулся, задержал на ней взгляд на секунду дольше обычного и очень серьёзно кивнул. Ватный тампон, зажатый в сгибе локтя, всё ещё был тёплым от собственной крови.
— Спасибо, тётя Ван. Я постараюсь.
http://bllate.org/book/17213/1700990
LikingYOI (читатель/культиватор основы ци)
13 июня 2026 в 08:11
0
