— В-в последнее время немного занят, не смогу стримить. П-прошу у всех несколько выходных.
[Аааа, нет, не надо QAQ! Я только и живу твоими стримами, как можно брать столько выходных?]
[Дела важнее. Мы тебя дождёмся!]
— С-спасибо всем, — Цзян Мо улыбнулся в экран. Камера была выключена, но его улыбка через микрофон передалась каждому зрителю.
Благодаря скандалу с «Как кость в горле» Цзян Мо по-собачьи повезло встретить Се Нина. Всего за неделю стримерский аккаунт Лу Юя набрал сто тысяч подписчиков.
Сто тысяч — это немного. И всё же, если бы была возможность, он бы предпочёл вернуться на про-сцену.
Закончив стрим, Цзян Мо в N-й раз открыл почту. Кроме спама и ответа от менеджера RAG, там появилось новое письмо.
Глаза Цзян Мо загорелись, он поспешно кликнул.
Письмо было от команды PG. Отказ звучал мягче, чем у RAG.
В PG не было нехватки игроков, они набирали состав исключительно из собственной академии.
Цзян Мо понял намёк. Игроки, попадающие в основу напрямую, минуя академию, — это либо те, кого лично отобрал тренерский штаб, либо те, кого порекомендовали ушедшие на пенсию про-игроки. У таких, как Цзян Мо — без связей и рекомендаций, — исход мог быть только один: отказ.
Свет в глазах Цзян Мо погас. Он открыл WeChat и написал своему частому собеседнику ЧЮ, чей чат уже был закреплён на самом верху.
[MOMO: Братец, мне, наверное, придётся продинамить тебя дней на пять. Как освобожусь — отыграю оставшиеся тридцать игр. Прости!]
В тот день Цзян Мо отыграл с ЧЮ три матча. ЧЮ перевёл ему восемьсот юаней, но Цзян Мо не решался принять. Тот объяснил, что это предоплата за месяц. Рыночная ставка — двадцать юаней в час, но ЧЮ расщедрился и платил по двадцать юаней за игру. Под его настойчивостью Цзян Мо деньги взял.
ЧЮ был страшно занят и появлялся только по вечерам, играя не больше трёх каток за раз. За Цзян Мо ещё числился долг в тридцать игр.
Ответ от ЧЮ пришёл мгновенно.
[ЧЮ: Зачем извиняться? Это я уехал в командировку и продинамил тебя.]
[MOMO: Но ты мой босс. Ошибаться может кто угодно, только не босс.]
[ЧЮ отправил вам красный конверт]
[ЧЮ: Босс тоже не должен подводить сотрудников.]
Цзян Мо покраснел. «Этому братцу что, правда деньги девать некуда? С чего он всё время шлёт мне красные конверты?»
[ЧЮ: Бери, это моя компенсация.]
[MOMO: Я не могу просто так брать твои деньги.]
[ЧЮ: Я подаю пример. Разве ты не хочешь, чтобы я был хорошим боссом?]
[MOMO: Братец, это что, эмоциональная манипуляция?]
Чи Юй слегка улыбнулся. Он отказал подошедшим поболтать, вышел на балкон банкетного зала, и ночной ветер растрепал его уложенную чёлку, прогоняя усталость.
«Разве он не скряга? Чего же так ломается?»
[ЧЮ: Можешь не брать, но тогда пообещай мне кое-что.]
[MOMO: Что?]
[ЧЮ: Не извиняйся передо мной.]
[MOMO: А?]
[MOMO: Хорошо, я постараюсь.]
Цзян Мо привык извиняться первым — это стало почти речевой привычкой, от которой трудно избавиться.
[ЧЮ отправил вам красный конверт]
[MOMO: ?]
[MOMO: Ты зачем опять шлёшь?]
[ЧЮ: Награда за послушание.]
[MOMO: ...]
Ему было не переспорить собеседника. Этот братец всякий раз находил способ заставить его уступить.
Цзян Мо принял второй красный конверт. Внутри было девяносто девять юаней.
Уши его слегка горели, не от радости за деньги, а из-за слова «награда».
В этом человеке была какая-то магия. Простые строки текста каждый раз поднимали ему настроение надолго. Даже горечь от отказа PG рассеялась без следа.
— Сяо Мо, — в дверь постучали. Цзян Мо отозвался, и в комнату вошла матушка Лу.
Каждый день Цзян Мо на пару часов помогал в семейной лапшичной. Отношения с родителями понемногу теплели, но неловкость ещё оставалась.
Их взгляды встретились, однако смущена была только матушка Лу.
Цзян Мо вырос в детском доме, не зная лиц родных родителей. Первой, кого он встретил после перемещения, была высокомерная госпожа Цзян, смотревшая на него свысока. По сравнению с ней мягкие и добрые отец и мать Лу выигрывали безоговорочно.
Получив вторую жизнь, Цзян Мо искренне хотел относиться к незнакомым Лу как к родным отцу и матери.
— Мама, — послушно позвал он.
— Вещи собрал? — спросила она.
Днём он сказал им, что уезжает на несколько дней по работе.
— Собрал, — Цзян Мо указал на чемодан в углу.
Мама Лу положила на стол пачку денег и сказала:
— Береги себя в дороге.
Цзян Мо растерялся:
— У... у меня есть деньги.
— Бери, это от нас с отцом.
— У... у меня правда есть деньги, — Цзян Мо попытался вернуть деньги, но матушка Лу, не слушая возражений, засунула их в ящик его стола.
«Ты ещё такой маленький, а уже один мотаешься по делам. Это так тяжело», — подумала Лу-матушка, но не знала, как высказать эти мысли вслух. Пока неловкость не стала ещё сильнее, она сказала:
— Мне завтра рано вставать, пойду спать.
— С-спокойной ночи, — Цзян Мо проводил её до двери. Вернувшись, он выдвинул ящик.
В пачке было, наверное, несколько десятков тысяч. Цзян Мо убрал деньги в коробочку и бережно спрятал в ящике.
----
В шесть утра Цзян Мо выключил будильник, встал и на первом автобусе добрался до вокзала.
Компании на прежнего хозяина тела было плевать. Как только его популярность покатилась вниз, у него отобрали ассистента и служебную машину. Цзян Мо пришлось самому добираться до места съёмок шоу.
Была и ещё одна причина, по которой он так рьяно зарабатывал.
Он проверил все счета прежнего владельца тела и пришёл в ужас. Всё его состояние составляло жалкие три цифры. Для звезды с почти десятилетним стажем это было немыслимо. Но прежний хозяин был нищим. Даже одежда, которую он привёз в дом Лу, была дешёвым барахлом с распродаж. Сколько Цзян Мо ни рылся, не нашёл ни одной приличной вещи, в которой не стыдно было бы показаться.
Он уже представлял, как это станет одним из поводов для насмешек на шоу.
У него были деньги, заработанные на стримах с аккаунта Лу Юя, который не взял себе ни копейки. Плюс десять тысяч, вытянутые из госпожи Цзян, Итого у Цзян Мо скопилось несколько десятков тысяч. Но заказывая билеты пару дней назад, он всё равно пожалел денег на самолёт. Разница в цене с поездом была трёхкратной. Ради будущего пропитания приходилось экономить на всём.
Первый выпуск шоу снимали в небольшом городке к югу от реки, с горами и водой, с необычайно живописным пейзажем, идеальным для романтики.
Съёмочная группа не прислала за Цзян Мо машину, и не из пренебрежения лично к нему, так было со всеми участниками. Съёмка начиналась с момента прибытия каждого гостя в коттедж.
Шоу транслировалось в прямом эфире. Камеры работали двадцать четыре часа в сутки, в особых случаях гости могли их прикрыть.
За час до появления Цзян Мо в коттедж уже заехали шестеро из восьми участников. Все приглашённые были звёздами. Кто-то уже работал вместе, кто-то мельком встречался на банкета, так что общение не должно было быть слишком неловким.
Лу Сюань прибыл шестым. Едва он вошёл, как шум в доме стих.
В гей-шоу гостей делили на группы А и О. Взгляды троих участников из группы А разом устремились на Лу Сюаня.
Дебютной работой Лу Сюаня была школьная дорама. Сыгранный им образ нежного старшего брата запомнился зрителям, и его часто называли «потолком жанра школьных драм».
Не зря фанаты так его захваливали. У Лу Сюаня было мягкое и красивое лицо. Он улыбался каждому, и одна эта простая улыбка задела сердца всех троих из группы А. Чёрный плащ был распахнут, открывая белую рубашку, заправленную в брюки и подчёркивающую его длинные ноги.
Он переступил порог двора, подошёл ближе, его силуэт вырос, заслонив собой зелёные горы позади, будто он силой вырвался из пейзажной картины. Только тогда все очнулись.
[Аааа, Лу Сюань! Как он может быть таким красивым!]
[Вы видели? Лоу Ань просто пожирал его глазами. Неужели любовь с первого взгляда?]
[Сюань такой хорошенький, как его можно не любить?]
Цзян Мо проехал три часа на поезде, затем ещё час на такси и наконец добрался до места.
Он расплатился, вышел из машины и тут же столкнулся взглядом с Лу Сюанем, стоявшим у входа. Тот будто ждал его и беззастенчиво скользил по нему изучающим взглядом. Эмоция, мелькнувшая в его глазах, напомнила Цзян Мо взгляд госпожи Цзян.
— П-привет, — Цзян Мо поднял руку и помахал Лу Сюаню.
Лу Сюань едва заметно улыбнулся ему и приказным тоном произнёс:
— Зайдёшь позже.
— А? — Цзян Мо сжал ручку чемодана, на лице отразилось полная растерянность.
Лу Сюань больше не удостоил его и взглядом, развернулся и вошёл внутрь.
Только тогда Цзян Мо вспомнил: сценарий вступал в силу с момента его выхода из машины. Его первая же сцена должна была оттенить Лу Сюаня.
Снаружи у дома камер не было, и никто не заметил, что Цзян Мо стоит за воротами. Он прислонился к стене, пиная носком щебень под ногами. Мысленно он считал овечек и, досчитав до тридцати, он шмыгнул покрасневшим от холодного ветра носом и, волоча чемодан, вошёл во двор.
Внутри как раз шла оживлённая беседа. Скрежет колёсиков по каменным плитам оборвал разговоры. Ворота были открыты, и гости из гостиной могли видеть всё, что происходит снаружи.
Агенту не нужно было напоминать Цзян Мо выглядеть хуже, он и сам боялся холода и добровольно натянул непомерно толстый пуховик. Зрители увидели лишь белый пухлый шар, в который превратился Цзян Мо.
Их взгляды были прикованы не к его лицу, а к его наряду. Каждый из присутствующих тщательно готовился к выходу. А с этим что?
[Пф-ф, так это же Цзян Мо! Ого, сколько лет, сколько зим, и вот до чего ты докатился?]
[Этого надоеду тоже сюда пригласили? В прошлый раз он безуспешно пытался хайпиться на актёре Чи, за кого теперь уцепится?]
[Без сравнения нет контраста. Кого выбрать, даже гадать не надо, да?]
http://bllate.org/book/17195/1609552
