Чэнь Юнь смотрела в спину Лю Бухуа, и ее не покидало чувство, что что-то не так.
Она мысленно перебрала в голове события вчерашнего урока, вспомнила порядок, в котором игроки ели скорпионов, и вдруг ее осенило: вчера первым учителем, съевшим скорпиона, была она сама, а первым учеником — Лю Бухуа. Чжан Цайся вообще не была первой!
Поэтому, имела ли в виду Чжан Цайся учителей или учеников, говоря: «Вчера я первой ела скорпиона» — это в любом случае была ложь!
Осознав это, Чэнь Юнь инстинктивно перевела взгляд туда, где сидела Чжан Цайся, но заметила, что Цзинь Си, которая обычно всегда держалась рядом с подругой, сейчас направляется к ней.
Подойдя вплотную, Цзинь Си максимально понизила голос и прошептала:
— Чэнь Юнь, разве вчера первым учеником, съевшим скорпиона, был не Лю Бухуа? Это же была не Чжан Цайся.
— Да. — Чэнь Юнь медленно кивнула, стараясь говорить и двигаться как можно тише, чтобы не спугнуть сидящую на стуле Чжан Цайся.
Но, похоже, не только они с Цзинь Си заметили нестыковку в словах Чжан Цайся. Пэй Цинжун и Сунь Линси тоже бросали на девушку подозрительные, настороженные взгляды.
Остальные же, не заметившие этой детали, были полностью поглощены тем, что происходило у стеллажей. Лю Бухуа вытащил книгу в темно-зеленой обложке, удивленно хмыкнул и сказал:
— Эй, а почему на этой книге нет моего имени?
Они находились в детских телах и могли дотянуться только до двух нижних полок стеллажа. Неужели названия книг зависят от полки?
Юнь Мэйчжэнь, нервно теребя пальцы, поспешно спросила:
— А как она называется?
— «Реальные истории о встречах класса 404 с призраками», — Лю Бухуа повернул книгу обложкой к остальным и пробормотал себе под нос: — У нас же класс 404... Значит, мы и есть этот «Класс 404»?
— Выходит, мы... — Цзи Шаньшань попятилась назад, обхватила себя руками и, вцепившись в штанину У Юэхань, с ужасом прошептала: — ...ученики класса 404.
Когда Се Иньсюэ вытащил книгу со своим именем, все решили, что каждому достанется именная книга. Но книга Лю Бухуа касалась всех присутствующих.
Пока игроки пребывали в состоянии шока и паники, Лю Бухуа открыл книгу и прочитал:
— «Среди нас есть призрак».
[Среди нас есть призрак.]
[Оно выбралось из книги. Кто же из тех, с кем вы проводили дни и ночи, теперь является ИМ?]
Это были первые две строчки на сорок четвертой странице в книге Лю Бухуа.
Ему, в отличие от Се Иньсюэ, не пришлось листать с самого начала в поисках 44-й страницы. Открыв книгу наугад, он обнаружил, что страницы пронумерованы в правом нижнем углу, и быстро нашел нужную. Помимо 44-й, на всех остальных страницах этой книги был напечатан один и тот же рисунок.
Это была полуоткрытая красная дверь.
За приоткрытой створкой клубилась кромешная тьма, а из щели выходила дорожка кроваво-красных следов от босых ног. Следы тянулись к самому низу страницы и исчезали, в точности повторяя написанное на 44-й странице: некий «призрак» вышел из книги и теперь прячется среди них.
Се Иньсюэ вытащил книгу со своим именем — и тут же столкнулся с призраком. Значит ли это, что раз Лю Бухуа вытащил книгу про «Класс 404», то призрак явится ко всем ним?
Едва Лю Бухуа произнес эти слова, игроки рефлекторно вскинули головы и с подозрением и страхом начали озираться на своих соседей. Но то, что Лю Бухуа прочитал дальше, в точности описало их текущее состояние!
— «Услышав эти слова, вы резко вскидываете голову и внимательно осматриваете своих товарищей. После того как погаснет свет, вы уже не сможете быть уверены, что тот знакомый друг всё еще является человеком. А свет... погас».
Как только прозвучало слово «погас», люстры в библиотеке мгновенно вырубились.
От этой внезапной перемены все остолбенели. Более трусливые широко распахнули рты, но так и не осмелились закричать, боясь нарушить школьные правила. Ветераны держались чуть лучше новичков, но и их прошиб холодный пот, выступивший липкой испариной на спинах.
— «Чувствуете? ОНО дохнуло вам в затылок... Этот запах — гнилостная вонь разлагающегося трупа. ОНО похлопало вас по руке... Этот холод — ледяное прикосновение мертвеца».
По логике вещей, в кромешной тьме Лю Бухуа не должен был видеть текст. Однако скорость его чтения не изменилась ни на йоту: плавно, четко, без единой запинки... Словно это читал вовсе не он.
Но что еще хуже — всё, о чем говорилось в «красивой цитате», сбывалось прямо сейчас:
Они почувствовали, как на их затылки обрушилось зловонное, влажное дыхание трупа. Невидимый «кто-то» легонько хлопнул их по тыльной стороне ладони, и ледяной, могильный холод проник в их тела, окончательно разрушая остатки самообладания.
— А-а-а!
Кто-то из игроков не выдержал напряжения и издал сдавленный вскрик.
К счастью, этот крик не привлек Завуча. Но к несчастью, сквозь панику прорвался другой, куда более жуткий звук:
— «Вы нашли ЕГО? Пожалуйста, скорее найдите, кто ОНО. ОНО смотрит на вас. ОНО подходит всё ближе. Слушайте... ЕГО шаги. Осторожно... осторожно... ОНО идет».
Это были те самые шаги, о которых читал Лю Бухуа.
Топ... Топ... Топ...
Тяжелые, быстрые шаги, приближающиеся к ним из глубины стеллажей. Словно кто-то мчался на них из кромешной тьмы, чтобы, как в дешевом фильме ужасов, внезапно выскочить прямо перед лицом, залитым кровью.
— Это Се Иньсюэ! Се Иньсюэ — призрак!
— Призрак — Чжан Цайся!
— А-а-а-а, помогите! Спасите, я не хочу здесь быть!
Разноголосые, пронзительные крики эхом разнеслись по всей библиотеке. Кто-то от страха потерял рассудок и просто вопил о помощи, а кто-то, следуя инструкции из «цитаты», выкрикивал имена тех, кого считал «призраком».
Но в следующую секунду мир словно поставили на беззвучный режим. Игроки перестали слышать свои собственные голоса, перестали слышать жуткие шаги и даже бешеный стук собственных сердец.
В этой оглушительной, мертвой тишине они слышали лишь один звук — шепот Лю Бухуа, раздавшийся прямо у них над ухом:
— «Вы... нашли меня?»
Как только прозвучала эта фраза, свет в библиотеке вспыхнул вновь, заглушив немые крики обезумевших от ужаса людей.
Они одновременно подняли глаза и заозирались. Их взгляды скользнули по Се Иньсюэ, мазнули по Чжан Цайся и, наконец, остановились на Лю Бухуа. Тот по-прежнему стоял у стеллажей с зеленой книгой в руках и в полном недоумении смотрел на них.
Лю Бухуа всё еще стоял там. Он не подходил к зоне отдыха. Так кто же тогда шептал им на ухо секунду назад?
Или... это был вообще не человек, а тот самый призрак, вырвавшийся из книги?
— Эй, вы чего несете? С какой стати я вдруг призрак? — возмущенный и непонимающий голос Чжан Цайся вырвал всех из оцепенения. — Я, мать вашу, сама тут чуть коньки не двинула от страха!
Все снова посмотрели на нее, а затем перевели взгляд на Се Иньсюэ. Юноша, невозмутимо сидевший в кресле, изящно закинув руку на подлокотник, удивленно приподнял бровь:
— Мне вот тоже интересно, чего это вы тут вдруг развопились.
Что значит этот вопрос Се Иньсюэ?
Пэй Цинжун, Сунь Линси и остальные, едва придя в себя после пережитого кошмара, услышав слова Се Иньсюэ, снова опешили:
— Развопились?
Се Иньсюэ легко кивнул:
— Именно.
Се Иньсюэ обладал безупречным чувством времени. По его подсчетам, Лю Бухуа читал не больше трех минут. И за эти три короткие минуты, пока Лю Бухуа спокойно читал у стеллажей, не делая ничего подозрительного, почти все игроки в зоне отдыха (кроме него самого и Бу Цзючжао) начали истошно вопить и паниковать, словно сошли с ума.
Точнее, не сошли с ума, а погрузились в какую-то жуткую массовую галлюцинацию. Даже Чэнь Юнь, прошедшая не один инстанс, побледнела как полотно — очевидно, она тоже была в плену этого видения.
Поэтому Се Иньсюэ спросил напрямую:
— Что именно вы сейчас видели?
— ...Мы ничего не видели, — тяжело дыша, ответила Чэнь Юнь. — Потому что в библиотеке погас свет.
Затем она пересказала всё, что они почувствовали и услышали, включая странную оговорку Чжан Цайся.
Но, выслушав ее, Чжан Цайся не только не успокоилась, но и еще больше запуталась. Она возмущенно воскликнула:
— Я не говорила такого! Вчера первым учителем, съевшим скорпиона, была ты, а учеником — Лю Бухуа. Я ни при чем! И только из-за этого вы решили, что я призрак?!
Сунь Линси, бледная как смерть, встала на сторону Чэнь Юнь:
— Нет, эти слова сказала именно ты!
— Да не я это была! — Чжан Цайся отчаянно замотала головой и замахала руками. — Это Лю Бухуа сказал!
— Я этого не говорил. Я тоже слышал, как это сказала ты, — Лю Бухуа поставил зеленую книгу обратно на полку и вернулся к остальным. — Я еще удивился, с чего это ты вдруг решила приписать себе мои заслуги по поеданию скорпиона. Но подумал: ладно, раз уж вы все так боитесь и никто не хочет идти первым, то пойду я.
Чжан Цайся потеряла дар речи. Ситуация была из разряда «хоть стой, хоть падай» — оправдаться невозможно.
В отчаянии она посмотрела на Се Иньсюэ — единственного человека, который, похоже, видел совершенно другую картину.
Се Иньсюэ тихо вздохнул. Убрав руку с подлокотника, он начал неспешно поглаживать браслет с цветком груши, наполовину скрытый рукавом, и спокойно произнес:
— Во-первых, свет в библиотеке не гас ни на секунду. Во-вторых, никто из вас не проронил ни слова. Вы просто сидели в гробовой тишине. А потом Лю Бухуа вдруг сказал: «Окей, тогда я пойду», встал и пошел к стеллажам.
Пэй Цинжун тут же ухватился за его слова:
— Ты хочешь сказать, что то, что видел ты, отличается от того, что видели мы?
Се Иньсюэ встретил его взгляд и ровным тоном ответил:
— Судя по всему, так оно и есть.
Услышав это, Пэй Цинжун замолчал. Но по его лицу было ясно: он не верит ни единому слову Се Иньсюэ. И не он один — еще несколько человек смотрели на юношу с нескрываемым подозрением.
Се Иньсюэ обвел их взглядом и понял: это были те самые люди, которые во время чтения Лю Бухуа кричали, что Се Иньсюэ — призрак.
Се Иньсюэ встречал немало игроков, принимавших его за Проводника-NPC. Но чтобы его приняли за рядового призрака-моба... такое с ним было впервые. Ему стало безумно любопытно: в каком виде он предстал в их галлюцинациях, раз они так решили?
Впрочем, Чэнь Юнь Се Иньсюэ доверяла. Поджав губы, она повернулась к Лю Бухуа:
— Господин Лю, а вы можете рассказать, что произошло с вами во время чтения?
— Со мной вообще чертовщина какая-то приключилась. Вы, наверное, тоже слышали: мне кто-то в затылок дышал, по руке хлопал, а из глубины стеллажей раздавались быстрые шаги...
Чэнь Юнь слушала его, и на ее лбу выступал холодный пот. Ведь это в точности то, что пережили они сами!
— ...Но мой крестный прав: свет в библиотеке не гас. Иначе как бы я смог прочитать текст в темноте? — Лю Бухуа цокнул языком. — А в книге еще и написано: «Поднимите голову и найдите призрака». Да это же явная ловушка! Я вам так скажу: если во время чтения с вами начнет происходить какая-то дичь — просто игнорируйте. Это всё галлюцинации.
Цзян Мо, обессиленно осевшая на пол, горько усмехнулась:
— Правда галлюцинации?
— Раз вы все считаете меня призраком, у меня нет слов, — Чжан Цайся решительно закатала рукава и шагнула вперед. — Ладно, следующей иду я!
Чтобы доказать свою невиновность, Чжан Цайся уверенным шагом направилась к стеллажам. Не глядя, она выхватила книгу в оранжевой обложке и, посмотрев на название, холодно усмехнулась:
— Ого, «Смертельный кризис Чжан Цайся в библиотеке». Даже имя мое приплели! Ну давай, посмотрим, кто кого!
С этими словами она открыла книгу.
Се Иньсюэ заметил, что она, в отличие от Лю Бухуа, листает страницы по одной с самого начала, как это делал он сам. Значит, структура ее книги (с пустыми страницами и кровавыми пятнами) похожа на его собственную.
Когда Чжан Цайся нашла 44-ю страницу, ее звонкий, четкий голос разнесся по читальному залу:
— «Видишь? Пожалуйста, внимательно почувствуй этот ледяной взгляд, прикованный к тебе. ОНО смотрело на тебя с самой первой страницы, и с каждой страницей ОНО всё ближе и ближе...»
Судя по всему, это были первые две строчки 44-й страницы в книге Чжан Цайся.
— «...всё ближе и ближе. И вот ты открываешь 44-ю страницу, а ОНО смотрит на тебя с 45-й».
В этот момент Се Иньсюэ заметил, что лица остальных игроков, как только Чжан Цайся начала читать третью строчку, начали меняться — искажаясь от всё нарастающего, первобытного ужаса.
Се Иньсюэ опустил взгляд на сидящего у его ног Лю Бухуа и спросил:
— Бухуа, ты что-нибудь видишь?
— Нет, — Лю Бухуа покачал головой. Его взгляд был абсолютно ясным. Он указал на остальных игроков: — А что с ними такое?
Похоже, Лю Бухуа, как и он сам, не видел тех кошмаров, от которых сейчас цепенели остальные. И, судя по всему, их разговор с Лю Бухуа вообще не достигал ушей остальных игроков, полностью поглощенных своими галлюцинациями.
Губы Се Иньсюэ медленно изогнулись в улыбке, и он тихо произнес:
— Кажется, я понял, в чем тут дело.
Бу Цзючжао, сидевший на его стуле, повернулся к нему, приподнял бровь и спросил:
— Собираешься открыть бизнес и начать спасать людей?
— Нет.
Юноша продолжал перебирать пальцами браслет с цветком груши, мягко поглаживая каждую линию узора. Его голос звучал нежно:
— В этой игре не обязательно дожить до самого конца, чтобы выиграть. Достаточно собрать пять красных цветочков. Я могу помочь выполнить задание только одному ученику в день, и эту попытку я приберегу для Бухуа. Если я спасу этих людей сегодня, а завтра они умрут или не смогут собрать пять цветочков — моя помощь окажется напрасной.
А значит, они не смогут заплатить ему за услуги, потому что не доживут до выхода.
Спасение жизней и облегчение страданий никогда не были для Се Иньсюэ приоритетом. Единственные, кого он был обязан и хотел защитить — это он сам и Лю Бухуа.
Бу Цзючжао смотрел на Се Иньсюэ. Юноша с опущенными глазами выглядел как милосердный Бодхисаттва, сошедший с небес, но каждое слово, слетавшее с его губ, пробирало до костей:
— То, что Чэнь Юнь готова спасти каждую девочку по одному разу — это ее справедливость. А моя справедливость заключается в том, чтобы не спасать никого. Пусть каждый выживает, полагаясь только на себя.
— «Не спасать никого» — это твоя справедливость?
Но Лю Бухуа-то ты спасаешь, не так ли?
— ...Охренеть какая справедливость.
Бу Цзючжао холодно усмехнулся. Внутри него бушевала буря эмоций. Ему не хотелось конфликтовать с Се Иньсюэ, он сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони до боли, но не мог сдержать ядовитого сарказма:
— У тебя явно талант быть божеством. Все эти так называемые боги и бессмертные, с их высокими речами о спасении мира — на деле такие же хладнокровные, как ты. Они благоволят только тем, кто им дорог.
— Судя по твоим словам, ты сильно завидуешь тем, кому они благоволят, — Се Иньсюэ ничуть не обиделся на эти колкости. Он продолжал улыбаться, лишь с легкой ноткой удивления в голосе. — Неужели никто не благоволил тебе? А я-то думал, что такого, как ты, должны многие любить.
Бу Цзючжао посмотрел в эти глаза, похожие на ивовые листья — улыбающиеся, но лишенные даже намека на тепло — и горько усмехнулся:
— Многие любить? Как тебя, например? Может, кто-то и любил... Но тех, кто желал мне смерти, было гораздо больше.
Се Иньсюэ спросил:
— Ты убил много людей? Или совершил какое-то страшное преступление?
Убил много людей? Совершил страшное преступление?
Насчет убийств он не был уверен, но вот свое «страшное преступление» он знал очень хорошо.
Бу Цзючжао хрипло ответил:
— Я просто... хотел жить.
Такого ответа Се Иньсюэ не ожидал, и на мгновение опешил.
...Жить.
Пока они молчали, Лю Бухуа, который обычно помалкивал в такие моменты, похлопал Се Иньсюэ по ноге, а затем ободряюще похлопал Бу Цзючжао по плечу. Наконец-то проявив качества старшего, он нравоучительно заявил:
— Эй, желание жить — это не преступление! Каждый имеет право на жизнь! Это вообще-то в Конституции прописано!
К сожалению, в виде маленькой пухлой булочки с детскими щечками эти глубокомысленные речи выглядели лишь как забавная попытка ребенка казаться взрослым. Ничего, кроме умиления, это не вызывало.
— Да что ты вообще понимаешь, — Бу Цзючжао не выносил, когда этот «любимчик» Се Иньсюэ пытался его утешать. Он злобно зыркнул на него, отвернулся и пробормотал: — Получил всё самое лучшее и еще строит из себя умника.
От этого рыка Лю Бухуа захлопал глазами, выглядя таким невинным и растерянным, точь-в-точь как Се Иньсюэ несколько минут назад, когда Бу Цзючжао сказал, что многие желали ему смерти. Видя эту обиженную мордашку, Се Иньсюэ преисполнился отцовской нежности и адресовал Лю Бухуа то, что хотел сказать Бу Цзючжао:
— Не обращай на него внимания, Бухуа. Иди к крестному, я тебя обниму.
— Ни в коем случае, — Лю Бухуа со всей серьезностью пресек попытку Се Иньсюэ потискать его за детские щечки и прочитал ему лекцию: — Крестный, пользоваться чужим уязвимым (детским) положением — это неприлично!
Бу Цзючжао тоже холодно хмыкнул:
— Хех, мужчины.
Се Иньсюэ: «...»
Эх, ладно, проехали.
Тем временем чтение Чжан Цайся близилось к концу. То, что она читала в середине, Се Иньсюэ, Лю Бухуа и Бу Цзючжао пропустили мимо ушей. Но вдруг она, широко распахнув налитые кровью глаза, прокричала последнюю фразу из книги:
— «Пожалуйста, закрой глаза и избеги ЕГО прикосновения, иначе ОНО вырвет твои глазные яблоки; или же, оставив глаза открытыми, дочитай этот абзац, и ОНО останется с тобой навсегда».
Едва прозвучало последнее слово, как Лю И в толпе игроков снова тихо вскрикнул.
Лю Бухуа тут же спросил:
— Вы что, опять видели, как свет погас?
Лю И не ответил — он от страха чуть ли не под стол забился. Хэ Вэй с бледным как мел лицом подтвердил:
— Да. Как только Чжан Цайся закончила читать, свет вырубился на секунду. Твою мать... Я сегодня даже не читаю, но чувствую, что скоро обоссусь от страха.
— А? Опять свет гас? Я ничего не видела, — Чжан Цайся подбежала к ним от стеллажей. — Но галлюцинация, которую я видела во время чтения, была просто отпад! Прикиньте, прямо в книге появился гигантский призрачный глаз, а из него вылезла рука и пыталась выковырять мне глаза! Ха-ха-ха, но я всё равно не зажмурилась!
Цзи Шаньшань смотрела, как губы Чжан Цайся шевелятся, но не слышала ни звука. Ей казалось, что у Чжан Цайся действительно вырваны оба глаза кровавыми призрачными руками.
Юнь Мэйчжэнь же с рыданиями бросилась к Чэнь Юнь и упала перед ней на колени:
— Чэнь Юнь... Чэнь Юнь! Ты же обещала помочь каждой из нас по одному разу! Вчера ты помогла Цзян Мо, помоги сегодня мне! Пожалуйста! Умоляю тебя... У-у-у...
— Да не бойся ты так, — попыталась успокоить ее Чжан Цайся. — Всё, что ты видишь во время чтения — это иллюзия. Просто дочитай текст до конца, и всё пройдет.
Но как только Чжан Цайся сделала шаг в ее сторону, Юнь Мэйчжэнь истошно завопила «Не подходи!» и, отбиваясь руками и ногами, поползла прочь. Боялась она не только Чжан Цайся — к уже прочитавшим текст Лю Бухуа и Се Иньсюэ она тоже не смела приближаться.
Чэнь Юнь, на которую была обращена вся эта мольба, тяжело вздохнула. Спустя пару секунд она всё же кивнула:
— Хорошо, я прочитаю за тебя.
Услышав согласие, Юнь Мэйчжэнь разрыдалась еще сильнее, но теперь это были слезы радости и облегчения.
Се Иньсюэ, который в своей жизни мало кем восхищался, в этот момент внес Чэнь Юнь в свой короткий список. Он сказал Бу Цзючжао:
— Это я-то похож на божество? Чэнь Юнь подходит на эту роль куда больше.
Такое милосердие, сострадание и готовность жертвовать собой ради других — редкость в нашем мире.
Сделав этот вывод, Се Иньсюэ поднялся со стула, прежде чем Чэнь Юнь успела дойти до стеллажей, и громко сказал:
— Господа, послушайте меня.
Чэнь Юнь остановилась, остальные тоже перевели на него взгляды, хотя всё еще смотрели с опаской.
— Я не знаю, кем я сейчас кажусь вам — человеком или призраком. Но могу с уверенностью сказать: всё, что вы видите — это иллюзия (галлюцинация). Единственный способ ее развеять — сделать так, как сказано в конспекте: что бы ни случилось, дочитать текст до конца.
— Как только вы дочитаете, морок рассеется. Другого пути нет.
Се Иньсюэ сделал паузу и добавил:
— Конечно, вы можете последовать примеру Бу Цзючжао и просто отказаться выполнять сегодняшнее задание. Утром в столовой дают бесплатный завтрак. Не знаю, можно ли им наесться досыта, но с голоду вы точно не умрете.
Действительно...
Остальные задумались над его словами.
Лю Бухуа и Бу Цзючжао ели эти яйца в столовой, и с ними ничего не случилось. Более того, Бу Цзючжао вчера не выполнил задание, но Завуч его не наказала, а сегодня он не умер от голода. К тому же, инстанс длится шесть (оставшихся) дней, а цветочков нужно всего пять. Значит, каждый имеет право один раз «прогулять» задание.
Так что сегодняшнее «Чтение» можно и пропустить.
— Вот и всё, что я хотел сказать. Выбор за вами.
Сказав это, Се Иньсюэ сел обратно, подпер голову рукой и снова принялся рассматривать свой браслет с цветком груши, больше не произнося ни слова.
Лю И, понимая, что его нервы не выдержат таких жутких галлюцинаций, тут же затряс головой:
— Я пас. Я не буду читать... Не буду.
Цзян Мо и Сунь Линси неотрывно смотрели на Се Иньсюэ. Но когда их взгляд падал на тень у его ног, они словно обжигались и резко отворачивались.
А вот Чэнь Юнь, выслушав Се Иньсюэ, словно приняла успокоительное. Она с благодарностью поклонилась ему и без малейших колебаний направилась к стеллажам.
Через три минуты она вернулась целой и невредимой.
Теперь, взглянув на Се Иньсюэ и Лю Бухуа, она увидела нормальные тени. Никакого призрака на плечах Се Иньсюэ, никакого трупа-близнеца за спиной Лю Бухуа. И у Чжан Цайся глаза были на месте, а не вырваны призраками.
— Это правда! — Чэнь Юнь не смогла сдержать радости. — Эти видения — просто галлюцинации! Они исчезают, как только дочитаешь текст! Неважно, насколько страшное название у книги или какие жуткие там фразы — просто не обращайте внимания и читайте до конца!
С того момента, как Се Иньсюэ вытащил книгу, все в библиотеке начали видеть галлюцинации — включая учителей.
Даже Хэ Вэй, будучи Главным лектором, находился в плену этих видений. Юнь Мэйчжэнь, за которую читала Чэнь Юнь, по-прежнему видела кошмары.
Только те, кто сам прочитал книгу, избавлялись от галлюцинаций.
Доброта Чэнь Юнь была всем известна, и ее слова вселили смелость в Цзи Шаньшань. Хотя инцидент с «фальшивой» Чжан Цайся заставил всех сомневаться во всём, Чэнь Юнь они поверили почти безоговорочно.
После нее Цзинь Си, Цзи Шаньшань, Вэй Сяо и другие поочередно пошли к стеллажам и благополучно пережили кошмарные видения.
Вернувшись, Вэй Сяо радостно сказал Пэй Цинжуну и Лэй Чэнлэю:
— Галлюцинации реально жуткие, но если перетерпеть — всё возвращается в норму.
Он даже попытался ободрить дрожащего под столом Лю И:
— Лю И, может, всё-таки попробуешь?
Но Лю И лишь замотал головой, не меняя своего решения и боясь даже взглянуть на вернувшихся.
— Идите поскорее, — со вздохом посоветовал Вэй Сяо Пэй Цинжуну и Лэй Чэнлэю. — Чем позже читаешь, тем хуже. Галлюцинации становятся всё сильнее.
Те, кто уже прочитал книгу, в глазах тех, кто еще не прочитал, выглядели как кошмарные монстры. Получалось, что первым пойти было даже проще.
Пэй Цинжун тоже это понял и кивнул:
— Хорошо, я иду.
Когда Пэй Цинжун вернулся, оставались только Лэй Чэнлэй и Цзян Мо. Лэй Чэнлэй сделал глубокий вдох и направился к стеллажам.
Пока он шел эти несколько метров, он мысленно подбадривал себя: Не бойся, всё будет хорошо. Вон сколько девчонок справились, и я смогу!
Но когда он вытащил книгу в черной обложке и прочитал название, его тело непроизвольно забила крупная дрожь. Книга называлась: «Реальная история смерти Лэй Чэнлэя».
Он не знал, были ли книги других такими же тяжелыми, но его книга казалась насквозь пропитанной водой — ледяной и неподъемной, словно она пыталась раздавить его своим весом.
Лэй Чэнлэй придержал книгу левой рукой и потянулся правой, чтобы открыть ее. Подняв руку, он обнаружил, что подушечки его пальцев испачканы влажной темно-бордовой кровью. Теперь он понял, почему книга казалась такой мокрой и холодной — она действительно была пропитана насквозь, но не водой, а кровью.
Кровь, сочившаяся с обложки, измазала всю его ладонь. Когда он открыл книгу, на белоснежных страницах отпечатались багровые следы.
Его трясло всё сильнее, он едва удерживал книгу в руках. Долистав до 44-й страницы, он увидел две строчки, от которых у него волосы встали дыбом:
[Ой, ты испачкал книгу.]
[Но в библиотеке каждый ученик обязан бережно относиться к книгам. Накажет ли тебя Завуч за порчу имущества?]
Лэй Чэнлэй испачкал книгу? Как он мог ее испачкать?!
Цзян Мо, стоявшая в зоне отдыха и слушавшая его чтение, чувствовала себя так, словно стоит на краю пропасти. Она уже не смела смотреть ни на кого, кроме Лэй Чэнлэя — все остальные казались ей жуткими монстрами.
Она знала: как только Лэй Чэнлэй дочитает, он тоже перестанет выглядеть как человек.
Но всё это галлюцинация. Стоит ей самой прочитать книгу, и это закончится. Сейчас нужно просто слушать. И главное — когда настанет ее очередь, ни в коем случае не испачкать книгу!
Цзян Мо глубоко задышала, пытаясь успокоиться. И тут она увидела, как из темноты стеллажей за спиной Лэй Чэнлэя выходит обезглавленный труп с бензопилой в руках.
Он бесшумно приблизился к Лэй Чэнлэю и резко дернул шнур стартера.
Цзян Мо была уверена, что Лэй Чэнлэй тоже услышал рев бензопилы. Его тело дернулось, а голос задрожал:
— «К счастью, сегодня исключение. Завуч тебя не накажет. Тебя просто... убьют бензопилой. Твоя кровь пропитает эту книгу... и ты станешь в ней новым призраком...»
— «Осторожно, ОНО идет...»
Зрачки Лэй Чэнлэя резко сузились до размера булавочной иглы, а затем начали медленно расширяться.
Он умер.
Потому что последнее слово он так и не смог произнести.
Услышав рев бензопилы, Лэй Чэнлэй не хотел закрывать глаза. Но он почувствовал, как бензопила со свистом рассекает воздух, обрушиваясь на него. И чисто инстинктивно... он дернул головой, пытаясь уклониться.
Из-за этого книга выскользнула из его рук и упала на пол.
Лэй Чэнлэй в ужасе распахнул глаза, отчаянно пытаясь разглядеть последнее слово на странице. Но его поле зрения внезапно перевернулось. Последнее, что он увидел — это обезглавленный труп, стоящий за его спиной с бензопилой в руках. Точно такой же труп, каким стал он сам секунду назад.
Его голова, подобно упавшей книге, стремительно полетела вниз.
ШМЯК!
Услышав этот глухой звук падения, Цзян Мо изо всех сил закусила собственную ладонь, чтобы не закричать.
Те, кто уже избавился от галлюцинаций, ошеломленно застыли.
— ...А-Лэй? — Вэй Сяо неверяще позвал друга, но откатившаяся в сторону голова не могла ему ответить.
Хэ Вэй и У Юэхань, не осмелившиеся читать книги, пользовались привилегией учителей и просто закрыли глаза (еще когда пошла Цзинь Си), решив последовать примеру Лю И и спрятаться в углу — с глаз долой, из сердца вон.
Они ничего не видели, но по звукам догадались: произошло что-то страшное.
— Что случилось? — дрожащим голосом спросил Хэ Вэй. — К-кто-то умер?
У Юэхань, не открывая глаз, с недоумением добавила:
— Се Иньсюэ и Чэнь Юнь же так подробно объяснили, как всё сделать! Почему кто-то умер?
— Учительница У... А вы считаете, что этого было достаточно? — Цзян Мо, подражая им, закрыла глаза, упала на колени лицом к У Юэхань и залилась слезами: — Умоляю, помогите мне! Выполните задание за меня, пожалуйста! Я правда не смогу... Мне так страшно...
Но У Юэхань промолчала.
Не дождавшись ответа, Цзян Мо переключилась на Хэ Вэя:
— Хэ Вэй, брат Хэ Вэй! Умоляю, помоги мне...
— Вчера же Чэнь Юнь тебе помогла! Чего ты сегодня опять просишь? — отозвался Хэ Вэй, но его слова были совсем не тем, что она хотела услышать. — Ты же не можешь каждый день за чужой счет выезжать?
— Но я не могу... не могу... У-у-у-у...
Цзян Мо свернулась в комочек на полу, рыдая так горько и отчаянно, что у любого бы дрогнуло сердце. Проблема была в том, что У Юэхань и Хэ Вэй сидели с закрытыми глазами и этого не видели.
Ее соседкам по комнате было жаль ее, но они ничем не могли помочь. Единственная добрая душа, Чэнь Юнь, уже потратила свою попытку на Юнь Мэйчжэнь. А даже если бы и не потратила, она бы всё равно не помогла, ведь вчера она уже предупредила: каждая получает помощь только один раз.
— Момо, Момо, послушай... — Сунь Линси подошла к ней, подняла с пола и что-то зашептала на ухо.
Выслушав ее, Цзян Мо перестала плакать. Но вместе с этим она словно заледенела.
Сунь Линси попыталась ее подбодрить:
— Не сомневайся. Сделай это. По крайней мере, ты получишь еще один месяц жизни.
— Я... я... — ресницы Цзян Мо бешено задрожали. Она медленно открыла глаза и посмотрела на Се Иньсюэ.
Се Иньсюэ встретил ее взгляд, на секунду задумался, а затем до него дошло: Цзян Мо и Сунь Линси снова приняли его за Проводника-NPC!
Да вы издеваетесь?! В этом инстансе он вообще не демонстрировал никакой особой силы. Рядом с ним постоянно крутятся Чэнь Юнь, Лю Бухуа и Бу Цзючжао, которые явно его знают. Как можно было опять спутать его с Проводником?! Они вообще головой думают?!
Но больше всего Се Иньсюэ интересовало другое: он же предупредил, что сегодня можно не делать задание, попытки еще есть. Почему Сунь Линси именно сейчас подбивает Цзян Мо заключить сделку с ним, фальшивым «Проводником»?
Действительно ли она хочет помочь подруге? Или она такая же, как Цзи Тао и Вэй Дао из первого инстанса — хочет использовать новичка как пушечное мясо для прохождения?
Даже если этот новичок — ее соседка по комнате.
http://bllate.org/book/17143/1604817
