Слезы, струящиеся из глаз покойника — это знак либо жгучей обиды, либо нежелания смириться со смертью, либо глубокого, неисполненного сожаления.
Но в Сюэ Шэне не было ни капли темной энергии (иньци), ни злобы, ни жажды мщения. Оставался лишь один вариант: он умер, унося с собой некое незавершенное дело, горькое сожаление, которое и заставляло его мертвое тело плакать кровавыми слезами.
Игроки находились в деревне Фэннянь уже шесть дней. За это время они, может, и не перезнакомились со всеми жителями поголовно, но ключевых персонажей повидали. Даже изгоя Гао Хэ, которого все презирали и звали «паршивцем», они встречали. И Ян Жолань, которую братья стерегли как зеницу ока, Се Иньсюэ всё же удалось увидеть вблизи и даже перекинуться парой слов, приоткрыв завесу над ее истинными чувствами.
Единственным, чьи мысли оставались для них загадкой, был сам Сюэ Шэн — один из главных героев этой призрачной свадьбы. Потому что он был мертв.
Всё, что они видели до этого — его остывший труп с посмертным макияжем. А трупы, как известно, не разговаривают. Изначально все были уверены, что он — типичный злодей из страшилок, негодяй, который даже после смерти желает утащить за собой в могилу невинную девушку.
Но если бы Сюэ Шэн действительно был таким чудовищем, почему тогда Ян Жолань сама умоляла помочь ей выйти за него замуж?
Под пристальными, полными любопытства и подозрений взглядами игроков, Сюэ Шэн повел себя совсем не так, как Сюй Чэнь. Он не стал скалиться окровавленным ртом или бросаться на них. Вместо этого он аккуратно вытер губы рукавом, всем своим видом демонстрируя воспитание и манеры аристократа, а затем медленно поднялся. Обведя присутствующих взглядом, он не проронил ни слова.
Минь Юаньданю же было абсолютно плевать, кого именно они призвали. Быстро собрав с земли кровавую чашу и забрав у игроков пиалы с палочками, он скомандовал:
— Всё, комплект собран! Живо за мной, нельзя опаздывать на спектакль!
Стоявшие в оцеплении местные жители, казалось, были немало удивлены появлением Сюэ Шэна. Они явно хотели о чем-то его спросить, мялись и переглядывались, но так и не решились нарушить тишину. А окрик Минь Юаньданя «Нельзя опаздывать на спектакль!» окончательно отбил у них желание задавать вопросы.
Когда они вернулись в гримерку, тетушка Ли, увидев Сюэ Шэна, застыла как вкопанная. Ведь это она накладывала ему посмертный грим! И более того... по логике вещей, его труп должен был сейчас лежать в доме семьи Сюэ, дожидаясь завтрашней призрачной свадьбы с Ян Жолань.
— ...Сюэ Шэн? — понизив голос, неуверенно позвала тетушка Ли.
Но Сюэ Шэн стоял с отсутствующим видом, словно деревянная кукла. Он не отреагировал на свое имя, даже не поднял головы. Когда Минь Юаньдань сунул ему в руки сценарий, он послушно открыл брошюру и сделал вид, что внимательно читает.
— Какой послушный актер! С ним сегодняшний спектакль точно пройдет как по маслу! — Минь Юаньдань откровенно забавлялся. Хлопнув себя по бедру, он расхохотался: — Надо было с самого начала набирать актеров из ваших местных «ребятишек»!
Тетушка Ли промолчала. Видимо, тоже боясь сорвать график, она быстро, без лишних слов, наложила Сюэ Шэну поверх похоронного макияжа театральный грим.
Когда Сюэ Шэн переоделся в костюм, а остальные закончили последние приготовления, время уже приближалось к часу Цзы (полуночи). Пора было выходить на сцену. Вся труппа переместилась в зону ожидания за кулисами.
И тут Сюэ Шэн, убедившись, что рядом нет ни местных жителей, ни тетушки Ли, ни Минь Юаньданя — только игроки, — вдруг подобрал полы своего длинного халата, опустился перед ними на колени и взмолился:
— Господа! Умоляю вас, спасите Жолань!
Кровавые слезы на его щеках больше не виднелись — театральный грим тетушки Ли надежно скрыл их, поэтому выглядел он не так пугающе. Но этот внезапный порыв всё равно заставил игроков вздрогнуть от неожиданности.
Они присмотрелись к нему повнимательнее: куда делось то деревянное, бессмысленное выражение лица, которое он демонстрировал в гримерке? Значит, всё это время он просто притворялся дурачком?
Не дожидаясь их ответа, Сюэ Шэн низко поклонился, касаясь лбом пола, и смиренно попросил:
— Умоляю вас, господа, увезите Жолань из деревни Фэннянь!
Дуань Ин, стоявшая прямо перед ним, не сдержала изумления:
— Увезти ее? Разве ты не хочешь жениться на Ян Жолань?
— Хочу. — Голос Сюэ Шэна дрогнул от невыразимой тоски. Подняв голову, он посмотрел на них полными скорби глазами: — Но это было моим желанием при жизни. Теперь, когда нас разделила граница между жизнью и смертью, как я могу губить ее будущее?
Эти слова ошеломили всех присутствующих.
Се Иньсюэ был прав: Сюэ Шэн действительно пришел к ним с просьбой. Но никто и подумать не мог, что его просьба будет заключаться в том, чтобы сорвать призрачную свадьбу! Как никто не ожидал и того, что сама Ян Жолань будет умолять их помочь ей отправиться за Сюэ Шэном в могилу.
Желания жениха и невесты оказались прямо противоположными.
— Неужели в этом инстансе два способа прохождения? — нахмурившись, начал размышлять Лу Лин. — Первый — помочь Ян Жолань завершить призрачный брак. Второй — исполнить предсмертное желание Сюэ Шэна и увезти ее из деревни.
— Но они же хотят совершенно разного! — обеспокоенно заметил Ляо Синьян. — А что, если мы выполним желание Сюэ Шэна, а Ян Жолань обозлится на нас? Или если мы поможем ей сыграть свадьбу с трупом, пойдя против воли Сюэ Шэна? Как система будет оценивать, «спасли» мы брачные узы или нет?
Сомнения Ляо Синьяна разделяли все. Тема инстанса — «Спасение брачных уз», а значит, ключ к прохождению кроется в судьбе этой пары. Но как быть, если их желания исключают друг друга?
И главный вопрос: смогут ли они вообще исполнить волю Сюэ Шэна?
— Честно говоря, мы уже виделись с Ян Жолань, — признался Лу Лин. — Мы предложили ей бежать с нами завтра, но она наотрез отказалась. Она хочет быть только с тобой.
Ин Ишуй с тревогой добавила:
— Да, мы же не можем просто оглушить ее и утащить силой! Тем более, ее братья глаз с нее не спускают, к ней и на шаг не подойти.
Се Иньсюэ приподнял бровь и хладнокровно констатировал:
— К тому же, мы с ними не справимся.
Во время ритуала вызова духов он без зазрения совести расшвыривал призраков пинками и не получил за это никакого наказания от системы. Почему? Потому что деревня Фэннянь — место глубоко суеверное, пропитанное мистикой. По местным законам, злые духи — это враги, с которыми можно и нужно бороться, что вполне укладывалось в логику инстанса. Но вот нападать на живых людей (обычных NPC) было строжайше запрещено. Братья Ян, как и остальные жители деревни, были для них неприкасаемы.
Это означало, что если они не смогут довести спектакль до конца, местные жители их просто растерзают, и даже арсенал оружия, припрятанный ветеранами вроде Лу Лина, им не поможет.
И как, спрашивается, в таких условиях они должны «спасать» Ян Жолань из лап ее собственных братьев?
Но Сюэ Шэн, услышав это, тут же запротестовал:
— Нет! Брат Ян и младший Жомин точно думают так же, как я! Они ни за что не пожелают, чтобы эта призрачная свадьба состоялась! Потому что... они сами хотели помочь нам с Жолань сбежать из деревни.
И Сюэ Шэн начал свой неспешный рассказ об их с Ян Жолань прошлом:
— Мы полюбили друг друга два года назад. Я тогда только вернулся в деревню после учебы...
В отличие от Ян Жолань, которая всю жизнь безвылазно прожила в этой глухой рыбацкой деревне, Сюэ Шэн видел другой мир.
Семья Сюэ была самой богатой в Фэнняне, и старик Сюэ отправил младшего сына на учебу в город, когда тому было всего семь лет. Сюэ Шэн вернулся домой лишь в двадцать два года, после окончания учебы. И именно тогда он встретил любовь всей своей жизни — Ян Жолань.
Однако старик Сюэ уже давно спланировал брак сына с дочерью своего старого друга-торговца из города. Разумеется, он был категорически против отношений Сюэ Шэна с простой деревенской девушкой.
А вот братья Ян, наоборот, всячески поддерживали влюбленных. И не потому, что зарились на деньги семьи Сюэ. Они понимали: Сюэ Шэн — единственный шанс для Ян Жолань вырваться из деревни Фэннянь, сбежать от этой отсталой, насквозь пропитанной суевериями дыры.
Братья помогли им спланировать побег и даже отдали все свои сбережения, отложенные на собственные свадьбы, чтобы обеспечить влюбленным средства на первое время.
Но судьба распорядилась иначе. Незадолго до побега Сюэ Шэн сильно простудился. Болезнь развивалась стремительно, и буквально за три-четыре дня свела его в могилу.
Самое абсурдное и жестокое произошло потом: после смерти сына старик Сюэ сам заявился в дом Ян с щедрым выкупом, прося отдать Ян Жолань в жены... мертвому Сюэ Шэну.
Обычай призрачных свадеб в деревне Фэннянь был неискореним. Считалось, что если мужчина, независимо от возраста, умирает холостым, его семья обязана найти ему мертвую невесту. Местные свято верили: если на родовом кладбище появится одинокая могила неженатого мужчины, это разрушит фэншуй всей семьи и навлечет проклятие на потомков.
Если даже бедняки из кожи вон лезли, чтобы соблюсти этот дикий обычай, то что уж говорить о богатейшей семье Сюэ?
— Если брат Ян и Жомин не спускают с Жолань глаз, то только потому, что боятся, как бы она не наложила на себя руки. Мой отец солгал ей. Он сказал, что перед смертью я постоянно звал ее и, сжимая его руку, умолял устроить нашу свадьбу... Но это ложь! — с горечью воскликнул Сюэ Шэн. — Да, я думал о ней каждую секунду. Но я не произнес ее имени ни разу!
Умирая на стремительно остывающей постели, Сюэ Шэн думал лишь об одном: кто теперь увезет Ян Жолань из этой проклятой деревни? Чувствуя, как жизнь покидает его, он до последнего вздоха боялся даже прошептать имя любимой, опасаясь, что отец услышит и после его смерти заставит ее выйти замуж за его труп.
Но слова живого сына отец проигнорировал, а мертвому тем более никто не поверил.
Старик Сюэ всё равно пошел свататься. И с помощью лжи вынудил Ян Жолань, которая с детства знала о страшных обычаях своей деревни, согласиться. Ведь она так отчаянно любила Сюэ Шэна. Если призрачная свадьба была его последним желанием — как она могла отказать? К тому же, ее смерть принесла бы семье огромные деньги, и тогда ее братья смогли бы жить безбедно.
Сюй Лу удивленно воскликнула:
— Но когда мы в первый раз приходили к дому Ян, мы своими ушами слышали, как Ян Жомин кричал Ян Жолань, чтобы она подумала о семье!
— Вы не дослушали, — покачал головой Сюэ Шэн. — Я тогда тоже был там. Жомин сказал ей: «Ты всегда думаешь только о семье, почему бы тебе хоть раз не подумать о себе?!» И он, и старший брат умоляли ее отказаться от предложения семьи Сюэ.
Ли Лумин ошеломленно прошептала:
— Выходит, Ян Жолань обманули...
Лу Лин задумался, но одно несоответствие всё же не давало ему покоя:
— Но это не объясняет, почему братья Ян были так враждебно настроены к нам.
— Возможно, братья Ян опасаются вовсе не нас, — неожиданно вмешался в разговор Се Иньсюэ.
Лу Лин не понял:
— А кого нам бояться?
— Это нужно спросить у молодого господина Сюэ, — Се Иньсюэ подошел к ступеням, ведущим на сцену, и повернулся лицом к зрительному залу. — Зачем мы вообще ставим этот спектакль для них?
«Они» — это призрачные невесты, сидящие в зале.
Сейчас игроки могли быть уверены только в одном: истинная цель прибытия труппы «Золотой Слиток» в деревню Фэннянь — развлечь этих мертвых женщин. Местные жители даже поставили условие: актеры должны сыграть так, чтобы заставить невест плакать. А сама Ян Жолань на коленях умоляла Се Иньсюэ: только если они безупречно сыграют спектакль, ее брак с Сюэ Шэном сможет состояться.
Эта пьеса «Спасение брачных уз», казалось бы, посвящена лишь Ян Жолань и Сюэ Шэну, но почему-то от нее зависели судьбы всех жителей деревни. В чем же ее истинный, сакральный смысл?
Все взгляды обратились к Сюэ Шэну в ожидании ответа.
Сюэ Шэн растерянно замер на несколько секунд:
— ...Я не знаю.
Лу Лин пораженно воскликнул:
— Не знаешь?!
— Да, — кивнул Сюэ Шэн. — Я знаю только то, что каждый год в этот сезон в деревне начинает буйствовать нечисть. И поэтому каждый год староста Цинфэн нанимает театральную труппу. После их выступлений чертовщина прекращается.
Сюэ Шэн с самого детства рос слабым и болезненным именно из-за того, что ребенком сильно испугался призраков. В семь лет его отправили в город, и с тех пор он почти не вникал в деревенские дела. Если бы не встреча с Ян Жолань по возвращении, он бы погостил у отца на праздники и уехал строить карьеру в город, не задерживаясь в Фэнняне.
Обведя взглядом лица игроков, он добавил:
— В прошлом году тоже приезжала труппа «Золотой Слиток». Но актеры были другие, не вы.
— И спектакли всегда шли заполночь. Я до смерти боюсь призраков, поэтому никогда не выходил из дома, чтобы посмотреть их. А когда остальные возвращались, они обсуждали только то, какая это трогательная пьеса и как красиво поют актеры, и больше ничего. — Сюэ Шэн горько усмехнулся: — Откуда мне было знать, что они поют для мертвецов?
В эти слова было легко поверить. Игроки и сами успели заметить: жители деревни Фэннянь панически боятся произносить слова вроде «призрак», «смерть», «труп». В тот день, когда они нашли тело Сюэ Шэна в переулке, никто не сказал «Мы нашли труп Сюэ Шэна» — все говорили «Мы видели Сюэ Шэна». Когда они призвали душу Сюэ Шэна на перекрестке, местные лишь удивленно перешептывались: «Что он здесь делает?», а не кричали: «Но он же мертв!».
Естественно, они бы никогда не проболтались о том, что ежегодные полуночные спектакли предназначаются для призраков.
Раз Сюэ Шэн почти ничего не знал о призрачных невестах, выпытывать у него информацию было бесполезно.
— Скоро начнется спектакль. Давайте сначала доживем до завтра, а потом будем думать, — подытожил Се Иньсюэ. — Что касается Ян Жолань... — Он сделал паузу, — ...Думаю, тебе стоит встретиться с ней лично. Поговори с ней, объясни всё и постарайся отговорить от этой безумной идеи.
— Обязательно, — твердо ответил Сюэ Шэн. Сложив руки в почтенном поклоне, он поблагодарил игроков: — Спасибо вам, господа, за то, что дали мне возможность обрести телесную форму (проявиться в мире живых). Сегодня я помогу вам доиграть этот спектакль.
Этих слов игроки ждали больше всего.
Если бы Сюэ Шэн начал буйствовать на сцене, как вчерашний Сюй Чэнь, местные жители бы точно разорвали их на куски, не дав дожить до завтрашнего рассвета.
Но на этот раз Сюэ Шэн, заняв место Сюй Чэня в роли монаха, отыграл «Затопление монастыря Цзиньшань» безупречно.
Увы, несмотря на идеальное исполнение, мертвые невесты в зрительном зале по-прежнему сидели неподвижно, словно каменные изваяния, не издав ни звука.
— Они так и не заплакали...
Охранявшие зал сельчане в панике переглядывались:
— Что делать? Они не плачут!
— Это всё вы виноваты! — Староста Цинфэн, чье лицо теперь искажала лишь чистая ярость, обвел игроков убийственным взглядом. — Вы плохо играли!
Минь Юаньдань, сцепив руки за спиной, с напускной тревогой, но плохо скрываемым злорадством заметил:
— Но мы же не допустили ни одной ошибки.
— Если зрители не рыдают в голос — это и есть ваша главная ошибка! Вы обязаны заставить их плакать! — Старосту уже не волновали оправдания Минь Юаньданя. Он смотрел на актеров с такой жгучей ненавистью, словно хотел сожрать их живьем. Только то, что им предстояло петь еще один день, удерживало его от расправы. — Завтра последний день! Это ваш последний шанс...
Се Иньсюэ бесцеремонно оборвал его гневную тираду:
— А если они не заплачут, то умрете вы, не так ли?
Староста Цинфэн резко обернулся и уставился на Се Иньсюэ.
Юноша спокойно выдержал его взгляд. Его вопрос прозвучал не как догадка, а как неопровержимый факт:
— Я прав?
Только страхом за собственные жизни можно было объяснить ту фанатичную одержимость, с которой жители деревни относились к этому спектаклю.
Но староста проигнорировал Се Иньсюэ. Повернувшись к Сюэ Шэну, он смягчил тон:
— А-Шэн, ты же из нашей деревни. Придумай что-нибудь!
Сюэ Шэн поначалу собирался прикинуться дурачком и промолчать, как он это делал в гримерке с тетушкой Ли и остальными. Первая половина фразы старосты не вызвала у него никаких эмоций. Но продолжение заставило его лицо потемнеть:
— Посмотри, как твой отец любит тебя! Он идет на такие огромные жертвы, чтобы вы с Жолань были вместе. Вся деревня из кожи вон лезет, помогая устроить вашу свадьбу. Неужели у тебя хватит духу смотреть, как мы все погибаем?
— Но я не хочу этого брака! — Сюэ Шэн с болью в голосе посмотрел на старосту. — Призрачные свадьбы — это отвратительный, дикий обычай! Староста, почему вы не отговорили моего отца, а вместо этого стали его пособником?!
— Пособником?!
Услышав это обвинение, староста Цинфэн и остальные сельчане побагровели от гнева. Как он смеет так их оскорблять?!
Старик Сюэ, выйдя из толпы, уставился на сына взглядом, полным горького разочарования в «неблагодарном отпрыске»:
— Ты же сам всегда мечтал быть с Ян Жолань! Я исполняю твое заветное желание, чего тебе еще надо?!
Сюэ Шэн резко ответил отцу:
— Я мечтал об этом, пока был жив! Но я умер, и я должен уйти один!
— Ты думаешь только о себе! А о семье ты подумал?! — Старик Сюэ в ярости стукнул клюкой по каменным плитам, а затем, схватившись за сердце, мучительно скривился: — Как я допущу, чтобы на нашем родовом кладбище зияла одинокая могила?! Это же уничтожит фэншуй семьи Сюэ на столетия вперед!
Мать Сюэ Шэна, госпожа Сюэ, тут же бросилась поддерживать мужа:
— Господин, успокойтесь, прошу вас, поберегите здоровье...
Глядя на эту сцену, Сюэ Шэн проглотил тысячи слов, готовых сорваться с языка. Он не смел больше ничего сказать, боясь довести отца до инфаркта.
Опираясь на клюку, старик Сюэ с горечью покачал головой:
— Зря я отправил тебя учиться в город... Учеба выела тебе все мозги!
Сюэ Шэн перевел взгляд с отца и старосты на зрительный зал, утопающий в кроваво-красных нарядах призрачных невест. Он, никогда раньше не интересовавшийся делами деревни, в это мгновение вдруг с кристальной ясностью осознал, откуда взялись эти сотни несчастных душ. Дрожащими губами он прошептал:
— Это не я... Это вы все сошли с ума...
Раздавленного, убитого горем Сюэ Шэна игроки увели обратно за кулисы.
Они стояли вокруг стула, на котором безвольно осел Сюэ Шэн, переглядываясь в полном недоумении. Никто из них даже в самых смелых фантазиях не предполагал, что однажды им придется успокаивать призрака.
Ин Ишуй шагнула вперед, собираясь похлопать его по плечу, но Сюэ Шэн неожиданно взял себя в руки сам. Выпрямив спину, он мрачно произнес:
— Я ни за что не позволю Жолань пополнить их ряды!
Не успели эти слова отзвучать, как полог гримерки откинулся. Все обернулись и увидели вошедшего... старшего брата Ян Жолань — Ян Жовэня.
Сюэ Шэн с изумлением уставился на него:
— ...Брат Ян?
— Сегодня я пришел на спектакль. Тетушка Чэнь шепнула мне, что в труппе появился новый актер, и это ты. — Ян Жовэнь неотрывно смотрел на Сюэ Шэна. Поджав губы, он продолжил: — Я хотел спросить, зачем ты связался с этой шайкой из «Золотого Слитка» и помогаешь им творить зло. Но я никак не ожидал застать вашу ссору со стариком Сюэ.
— Помогаю творить зло? — Сюэ Шэн был сбит с толку. Почему Ян Жовэнь использовал по отношению к нему те же слова, которыми сам Сюэ Шэн только что клеймил жителей деревни?
Ян Жовэнь спросил:
— Неужели ты не знаешь, ради чего каждый год ставят эту пьесу «Спасение брачных уз»?
Сюэ Шэн покачал головой:
— Понятия не имею.
Ян Жовэнь перевел взгляд на игроков. Увидев на их лицах такое же непонимание, он уточнил:
— И вы тоже не знаете?
Се Иньсюэ усмехнулся и вопросом на вопрос ответил:
— Сюэ Шэн — местный, и то не в курсе. А мы здесь всего шесть дней. Как, по-твоему, мы могли узнать?
Стоявший рядом Бу Цзючжао, услышав это, тоже изогнул губы в усмешке и, наклонившись к самому уху Се Иньсюэ, прошептал:
— Ты правда не знаешь?
Но Се Иньсюэ даже не удостоил его взглядом.
Видимо, задетый таким пренебрежением, Бу Цзючжао приподнял бровь и добавил:
— А еще я заметил интересную деталь. Когда старик Сюэ сказал: «Ты думаешь только о себе! А о семье ты подумал?!» — у тебя на долю секунды сбилось дыхание. Что, кто-то говорил тебе то же самое?
Увы, юноша продолжал хранить ледяное молчание, опустив ресницы.
Ян Жовэнь, постояв в тишине несколько мгновений, наконец нарушил молчание:
— Эту пьесу поют, чтобы подавить злых духов.
Ян Жовэню было уже тридцать два — он был на полпоколения старше Сюэ Шэна. Традиция ставить спектакли для призрачных невест появилась в год его рождения. Откуда она пошла, никто точно не помнил. Говорили лишь, что однажды в деревню забрел странствующий мастер фэншуй. Осмотрев Фэннянь, он заявил, что из-за огромного количества призрачных свадеб карма деревни испорчена до основания. Единственный способ успокоить неупокоенные души мертвых невест и уберечь деревню от катастрофы — регулярно ставить для них театральные представления.
Но до того, как Ян Жовэню исполнилось шесть лет, спектакли ставили раз в два года, а не каждый год, как сейчас.
— Когда мне было шесть, приглашенная труппа пела три дня подряд. И все три дня они путали текст и играли из рук вон плохо. На третий день спектакль окончился, и в деревне начали умирать люди. — Ян Жовэнь опустил голову, его взгляд стал пустым и отсутствующим. — Мой отец умер в тот год. Мама тогда была беременна Жомином.
С тех пор спектакли для призрачных невест стали ежегодными. Потому что число мертвых невест росло с каждым годом, и их накопившуюся ненависть больше нельзя было сдерживать представлениями раз в два года.
Слово автора:
Босс Се: Мой дорогой муженек~
Лю Бухуа: Моя любимая женушка~
NPC: Да пошли вы со своей оперой в п****.
http://bllate.org/book/17143/1604403
