Итак, в эту ночь в комнате Се Иньсюэ разместилось пять человек, считая его самого.
Бу Цзючжао счел это полным абсурдом.
Но Се Иньсюэ предоставил ему лишь два варианта: либо заткнуться и спать со всеми, либо выметаться и спать одному.
Как бы Бу Цзючжао ни раздражали оба варианта, выбрать всё равно пришлось.
Поразмыслив, он решил: остальные ведь будут спать на полу, уступив им двоим кровать. Значит, первый вариант не так уж и плох. Пусть смотрят, как он спит в одной постели с Се Иньсюэ — в этом даже есть своя пикантность.
Пока ему самому не стыдно, стыдно будет кому-то другому.
Раз Се Иньсюэ сам на это подписался, пусть готовится сгорать от стыда.
Но Бу Цзючжао и в голову не пришло, что Се Иньсюэ подготовил запасной план: он не стал возвращаться в ту комнату, где они ночевали вчера, а выбрал другую — с двумя кроватями.
Лю Бухуа, заметив эту деталь, специально уточнил:
— Крестный, мы не пойдем в ту комнату, где вы спали вчера?
— Нет, не пойдем.
У Се Иньсюэ аж голова заболела от такой проницательности Лю Бухуа, но он охотно подтвердил это. Именно потому, что Лю Бухуа был внимателен, он поймет, что Се Иньсюэ не хочет развивать эту тему.
Лю Бухуа, знавший своего крестного как облупленного, намек понял и больше вопросов не задавал.
Зато Бу Цзючжао хмыкнул. Прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди, он бросил взгляд на две кровати и приподнял бровь:
— Это потому, что ту кровать мы вдвоем сломали.
Все: «?»
— Сломали? — переспросил Ли Хун, почесывая затылок. Он не мог (или скорее не смел) представить, чем таким бурным занимались Се Иньсюэ и Бу Цзючжао прошлой ночью, чтобы аж кровать рухнула.
— Ага, — Бу Цзючжао подошел к кровати и сел. Видимо, решив, что репутация Се Иньсюэ еще недостаточно испорчена, он добавил: — А в той комнате кровать была только одна. Вот и пришлось переехать, разве нет?
Се Иньсюэ: «...»
Лица остальных после этих слов стали еще более нечитаемыми. Даже Лю Бухуа открыл было рот, но, покосившись на толпу, решил промолчать.
Се Иньсюэ медленно, глубоко вздохнул, с улыбкой посмотрел на Бу Цзючжао и ласково произнес:
— Бу Цзючжао, ты просто превзошел сам себя.
Бу Цзючжао изогнул губы в ответной улыбке, глядя на юношу с приторной нежностью:
— Ах, если бы ты хвалил меня так каждый день...
Се Иньсюэ лишился дара речи. Он признал свое полное, сокрушительное поражение — в соревновании по бесстыдству Бу Цзючжао был абсолютным чемпионом, и тягаться с ним было бесполезно.
Они улыбались друг другу, но в душе оба испытывали жгучее раздражение.
Забравшись на кровать, каждый натянул на себя свое одеяло и отвернулся. Остальные, не замечая бушующих между ними подводных течений, разобрали места на полу и улеглись.
В эту ночь свет в комнате не гасили. На круглом столе мягко горела свеча. Света от нее было немного, но он создавал уют. К тому же присутствие Се Иньсюэ действовало на Ли Хуна и Дуань Ин как успокоительное. Закрыв глаза, они уже приготовились ко сну.
Но не успели они задремать, как в дверь неожиданно постучали.
Все пятеро разом распахнули глаза и посмотрели на дверь. Там маячил размытый силуэт. Можно было разобрать лишь очертания человеческой фигуры, но кто это — мужчина или женщина — понять было невозможно.
Лю Бухуа, Дуань Ин и Ли Хун переглянулись. Наконец Дуань Ин спросила:
— Кто там?
— А-Ин, это я.
Силуэт ответил голосом Сюй Чэня.
— Сюй Чэнь? — Дуань Ин опешила. — Что ты тут делаешь? А где преподаватель Чао?
— Мне показалось... я увидел в комнате что-то странное. Мне страшно. Можно я буду спать с вами? — голос Сюй Чэня дрожал, в нем слышались паника, тревога и ужас, словно он и впрямь только что стал свидетелем чего-то кошмарного.
Ли Хун посмотрел на Дуань Ин:
— Откроем?
Весь день Дуань Ин переживала за Сюй Чэня и даже хотела просить Се Иньсюэ проверить, не одержим ли он. Изначально она планировала вернуться и ночевать с ним.
Но потом она случайно подслушала разговор Сюй Чэня и Чао Цинхэ.
Они как раз закончили репетицию. Юй Циньвэнь и Ли Лумин, игравшие монахов, подбежали к ней и в ужасе рассказали о призраке на ее спине.
Чао Цинхэ и Сюй Чэнь, тоже игравшие монахов, стояли неподалеку. Чао Цинхэ спросил Сюй Чэня:
— Для Дуань Ин сегодняшняя ночь может быть опасной. Может, тебе стоит...
Преподаватель не договорил, но смысл был ясен каждому: вы же пара, может, тебе стоит переночевать с Дуань Ин, чтобы защитить ее?
Но Сюй Чэнь ответил:
— Преподаватель Чао, я бы предпочел переночевать с вами.
Услышав это, Дуань Ин в одно мгновение растеряла все свои переживания о нем. И именно поэтому она напросилась в комнату к Се Иньсюэ.
Хотя она просила об этом вполголоса, она была уверена, что Сюй Чэнь ее слышал. Любой нормальный парень, услышав, что его девушка собирается ночевать в одной комнате с тремя-четырьмя мужчинами, хоть как-то бы отреагировал, верно?
Если бы Сюй Чэнь всё еще любил ее, он бы ни за что этого не допустил. Он бы вмешался.
Но Сюй Чэнь промолчал. Он позволил ей уйти спать в одну комнату с Се Иньсюэ, Ли Хуном и Лю Бухуа.
Она не знала, была ли эта холодность следствием одержимости призраком, или это были его истинные чувства. В тот момент Дуань Ин поняла только одно: их отношения зашли в тупик, и пути вперед больше нет.
— Сюй Чэнь, — Дуань Ин не стала отвечать Ли Хуну, а обратилась к силуэту за дверью. — Прежде чем я открою, я хочу задать тебе один вопрос.
— Помнишь, я не умею плавать? Если я и твоя мама одновременно упадем в воду, кого ты спасешь первым?
[Если я и твоя мама одновременно упадем в воду, кого ты спасешь первым?]
Услышав этот классический, смертельно опасный для любого парня вопрос в такой обстановке, Лю Бухуа и Ли Хун остолбенели. Бу Цзючжао, полулежавший на подушках, с интересом сверкнул глазами и посмотрел на юношу напротив.
Се Иньсюэ сидел в точно такой же позе, не сводя глаз с двери, но на Бу Цзючжао даже не взглянул.
Силуэт за дверью ответил:
— Конечно же, тебя.
Наверное, большинство девушек были бы счастливы услышать такой ответ. Дуань Ин тоже рассмеялась. Но смеясь, она продолжала лежать на полу, даже не думая вставать и открывать дверь.
Силуэт снова позвал:
— А-Ин?
— Я вообще-то уже научилась плавать, — Дуань Ин сглотнула слезы, и ее голос дрогнул. — Ты не Сюй Чэнь. Уходи.
Когда они только начали встречаться, она действительно не умела плавать.
И, конечно, она никогда не задавала ему таких дурацких вопросов, потому что прекрасно знала ответ Сюй Чэня. Но хоть она и не спрашивала, мысль «а вдруг и правда придется выбирать» не давала ей покоя. Поэтому она записалась в бассейн и научилась плавать сама.
И вот, пожалуйста. В воду она не падала, а навык пригодился.
После ее слов силуэт за дверью надолго замер. А затем начал медленно становиться прозрачным, напевая жутким, пронзительным голосом, то мужским, то женским, оперные строки, отвечая сам себе:
— Бай Сучжэнь, ты, белая змея! Советую тебе отбросить слепую страсть и уйти...
— Ты решил во что бы то ни стало разлучить нас с мужем?!
— Сестра... не трать на него слова. Затопим монастырь Цзиньшань! Посмотрим, как он тогда не отпустит его!
Напевая эти строки, силуэт постепенно растаял вдали.
Игроки, которые последние несколько дней зубрили пьесу под строгим надзором сельчан, сразу узнали эти слова — это были реплики из их сценария «Спасение брачных уз».
Ли Хун прислушался, и, убедившись, что всё тихо, шепотом спросил:
— ...Ушел?
— Кажется, да, — Дуань Ин поникла. — Надеюсь, со всеми остальными всё в порядке.
Она надеялась, что Сюй Чэнь, ночующий в одной комнате с Чао Цинхэ, тоже в безопасности.
Чего Дуань Ин не знала, так это того, что Сюй Чэнь этой ночью спал один.
Точнее, Чао Цинхэ не захотел спать с ним в одной комнате.
Сначала он действительно пошел с Сюй Чэнем в ту комнату, где они ночевали до этого. Но вскоре под предлогом похода в туалет Чао Цинхэ улизнул, нашел пустую комнату с одной кроватью и заперся там, бросив Сюй Чэня на произвол судьбы.
Всё потому, что Чао Цинхэ не мог понять: мертв Сюй Чэнь или всё еще жив. Прошлой ночью, когда Сюй Чэнь уснул, Чао Цинхэ переставил его ботинки, направив носки прямо на кровать.
Обувь смотрит на кровать — жди призрака в постель.
Мало того, Чао Цинхэ еще и бросил под кровать Сюй Чэня маленькое зеркальце, притягивающее нечисть. Сделав всё это, он тихонько сменил комнату, оставив дверь в спальню Сюй Чэня приоткрытой до самого рассвета.
Он был уверен: в этом инстансе, где малейшее нарушение табу ведет к встрече с нечистью, Сюй Чэнь, нарушивший сразу несколько запретов, обречен. А поскольку убил его не он лично, то и мести от Сюй Чэня можно было не бояться. Но на следующее утро Сюй Чэнь как ни в чем не бывало проснулся живым и здоровым.
Ну, или казался живым.
Чао Цинхэ так и не нашел повода подойти поближе, чтобы проверить его дыхание или пульс. Пришлось отступить и держаться от Сюй Чэня подальше. Что касается остальных... если бы не вмешательство этого выскочки Се, он бы их всех уже давно прикончил. Придется искать другие возможности.
— Охраняй дверь, — холодно скомандовал Чао Цинхэ, бросив на пол горсть конфет.
В тихой комнате никто ему не ответил. Но спустя некоторое время пламя свечи дрогнуло, и из-под кровати высунулась сине-фиолетовая детская ручонка, молниеносно сгребая конфеты.
На пятое утро Минь Юаньдань поднял всех ни свет ни заря.
— Сегодня официальная премьера! Всем быть в полной боевой готовности! — проорал он, подгоняя игроков к театральной площади. — Живо в гримерку, переодевайтесь и в очередь к тетушке Ли на грим!
Ничего не поделаешь, пришлось одеваться и плестись на площадь.
Но выйдя во двор, они увидели, что Минь Юаньдань преспокойно сидит на стуле и, похоже, никуда не торопится.
Сюй Лу удивилась:
— Директор, сегодня же премьера, разве вы не пойдете с нами?
— Поднял вас в такую рань, а сам даже не позавтракал! Вот поем и приду, — огрызнулся Минь Юаньдань, отмахиваясь от нее пластиковым веером. — Идите, идите!
Сюй Лу мысленно огрызнулась: «Мы тоже вообще-то не завтракали!» — но вслух ничего не сказала.
Она подняла голову и посмотрела на мрачное, хмурое небо:
— Дождь собирается, что ли? Как-то пасмурно.
До этого погода в деревне Фэннянь стояла отличная: ни облачка, яркое солнце. Но сегодня небо заволокло серой пеленой. Казалось, кто-то наложил на мир вокруг серый фильтр: куда ни глянь — всё выглядело тусклым и безрадостным. И даже развешанные повсюду красные ленты и фонари не могли разогнать эту гнетущую атмосферу.
— Кто его знает, — отозвался Ляо Синьян. — Судя по тучам, точно польет.
На улице было сумрачно, а в закрытой гримерке и подавно ничего не разглядеть. Пришлось зажигать свечи.
Там их уже ждали несколько местных жителей-помощников. Тетушка Лу, отвечавшая за костюмы, раздала всем аккуратно сложенные наряды согласно ролям.
Се Иньсюэ быстро получил свой белоснежный костюм Бай Сучжэнь.
Костюм Сяо Цин достался Бу Цзючжао. Правда, он был настолько зеленым, что, когда Бу Цзючжао взял его в руки, показалось, будто ему вручили «зеленую шляпу» (символ рогоносца).
Дуань Ин, игравшая одного из Небесных стражей Бессмертной травы, получила тяжеленные и уродливые доспехи.
Зато ей не пришлось надевать лысую накладку (шапочку, имитирующую бритую голову), как Юй Циньвэнь и Ли Лумин, игравшим монахов.
Юй Циньвэнь, держа в руках эту накладку, с отчаянием в голосе простонала:
— Кажется, эти несколько дней я буду выглядеть уродливее всего в своей жизни.
Неудивительно, что Минь Юаньдань поднял их в такую рань: наклеить эти лысины — дело не пяти минут, а еще и грим... Могли бы и не успеть.
Ли Лумин со вздохом сказала:
— Пойдем переодеваться. Гримируют только тех, кто уже в костюме.
Дуань Ин пошла с ними в женскую раздевалку. Перед тем как войти, она бросила взгляд на мужскую и увидела, что Сюй Чэнь тоже идет переодеваться. Он был жив.
В мужской раздевалке Се Иньсюэ, уже переодевшийся в костюм Бай Сучжэнь, тоже заметил Сюй Чэня. Но сейчас ему было не до него. Всё его внимание было приковано к стоящему перед ним Бу Цзючжао, с ног до головы облаченному в зеленое.
Се Иньсюэ нахмурился и поджал губы:
— Почему твой костюм — мужской?
Да, Бу Цзючжао был зеленым, как свежевыкрашенный забор, но его костюм Сяо Цин был явно мужского кроя.
А вот Се Иньсюэ достался самый настоящий женский наряд: платье, накидка на плечи (юньцзянь), длинные рукава (шуйсю) — полный комплект. И хотя он еще не причесался и не накрасился, но с его распущенными, как черный шелк, волосами, утонченной фигурой и алебастрово-белой кожей, он действительно походил на изысканную красавицу с тонкими, как ивовые листья, бровями.
Бу Цзючжао, лениво прислонившись к стене, скользнул по Се Иньсюэ долгим, откровенным взглядом, словно пытаясь мысленно раздеть его, и лишь затем с усмешкой шагнул вперед. Наклонившись к нему, он легкомысленно протянул:
— В оригинальной пьесе «Легенда о Белой Змее» первый акт называется «Битва двух змей». Суть в том, что Сяо Цин изначально был самцом. Он влюбился в Бай Сучжэнь, но та ответила отказом. Они сошлись в поединке, Сяо Цин проиграл и согласился превратиться в служанку, чтобы быть рядом с ней.
— Верно, — холодно кивнул Се Иньсюэ. — Но в нашем сценарии этой сцены нет. Сяо Цин с самого начала появляется как моя служанка, так что ты должен быть в женском платье.
— Но у нас ведь не оригинальный сценарий. И к тому же... — Улыбка Бу Цзючжао стала еще шире. — Я не согласен быть служанкой.
Се Иньсюэ сдвинул брови и отрезал:
— Ты используешь служебное положение в личных целях!
Бу Цзючжао явно воспользовался своими привилегиями Проводника-NPC, чтобы переделать костюм Сяо Цин в мужской.
— Да, использую. И не в первый раз, — Бу Цзючжао не стал отпираться. Выпрямившись и глядя на Се Иньсюэ сверху вниз, он произнес с двусмысленным намеком: — Свой первый раз я ведь уже отдал тебе, не так ли?
В первом инстансе, «Пир Обжоры», Бу Цзючжао втайне слил ему подсказку для прохождения. Во втором — открыто пошел на конфликт с гидом-NPC Енохом из-за Се Иньсюэ. Такое «использование служебного положения» было вопиющим фаворитизмом.
От его слов у Се Иньсюэ запульсировало в висках. Закрыв глаза, он глубоко вздохнул и покачал головой:
— Какая пошлость. Уши вянут.
Не желая больше слушать этот бред, он отвернулся и пошел к выходу.
Длинный рукав костюма, взметнувшись, хлестнул Бу Цзючжао по лицу. Но тот не почувствовал боли. Наоборот, уловив тонкий аромат грушевых цветов, пропитавший ткань, он пришел в отличное расположение духа. Он понял одну вещь: в обычном споре Се Иньсюэ не переговорить, но у того есть слабое место — тонкая кожа (стеснительность).
Стоит Бу Цзючжао отбросить приличия и начать нести всякую похабщину, как Се Иньсюэ просто теряется.
Единственное, что расстраивало Бу Цзючжао: несмотря на свою стеснительность и все те непристойности, что он наговорил, Се Иньсюэ ни разу не покраснел.
Чего Бу Цзючжао не знал, так это того, что выйдя из раздевалки, Се Иньсюэ чувствовал, как у него горят щеки — не от смущения, а от бешенства.
С каменным лицом он направился к гримерным столикам, чтобы тетушка Ли сделала ему прическу и наложила грим. Раз уж надел женское платье, снимать его поздно, придется смириться.
И снова: «тот, кто вершит великие дела, не обращает внимания на мелочи». Подумаешь, женское платье! Стоит ли из-за этого так беситься?
Но не успел он дойти до гримерок, как увидел Ляо Синьяна, который вышел раньше него. Тот, вытаращив глаза, с диким криком попятился назад, едва не упав, словно увидел в зеркале нечто чудовищное.
Его вопль выгнал из раздевалок и остальных. Все сгрудились за спиной Се Иньсюэ, уставившись в сторону гримерного столика.
Там находились двое: Сюй Чэнь, уже переодетый в монашескую рясу, и тетушка Ли, которая помогала ему надеть лысую накладку.
Игроки огляделись: больше никого не было, и ничего сверхъестественного тоже не происходило.
Тетушка Ли, видимо, сама перепугалась крика Ляо Синьяна. Недоуменно уставившись на него, она спросила:
— Ты чего орешь?
— Я... я видел...
Ляо Синьян поднял руку, хотел указать на Сюй Чэня, но не решился.
Се Иньсюэ мягко спросил:
— Что ты видел?
Ляо Синьян оглянулся: все игроки были здесь, на улице еще светло. Собрав волю в кулак, он выдавил:
— Я только что видел, как на месте Сюй Чэня сидела... невеста в красном свадебном платье.
Ляо Синьян выразился максимально осторожно, не произнеся слово «призрак».
Потому что, когда он вышел из раздевалки, он увидел, как тетушка Ли расчесывает волосы невесте в кроваво-красном платье.
Невеста сидела перед зеркалом, ее длинные черные волосы ниспадали до талии. Но... в зеркале она не отражалась. Тетушка Ли водила деревянным гребнем по ее густым волосам, словно готовя девушку к венцу.
Ляо Синьян не сдержал крика ужаса. А когда моргнул, невеста в кровавом платье исчезла, и на ее месте оказался Сюй Чэнь.
Конечно, он не мог сказать это прямо в лоцо Сюй Чэню, поэтому подобрал обтекаемую формулировку.
Но даже эти завуалированные слова напугали тетушку Ли. Услышав про «невесту в красном свадебном платье», она побледнела как полотно. Изо всех сил стараясь казаться спокойной, она возразила:
— Я пришла сюда раньше тебя. И всё это время здесь сидел только этот паренек.
Ляо Синьян нервно сглотнул и через силу улыбнулся:
— Наверное, мне показалось.
Но не успел он договорить, как в гримерку ворвался запыхавшийся Минь Юаньдань, размахивая руками:
— Беда! Беда стряслась!
В прошлый раз, когда Минь Юаньдань кричал о беде, в переулке нашли труп Сюэ Шэна, и жители заявили, что в деревне завелись призраки. Что же стряслось на этот раз?
Все резко повернулись к нему.
Минь Юаньдань, ловя ртом воздух, наконец выдавил:
— Сюй Чэнь мертв!
— Его труп запихали под кровать в третьей комнате восточного крыла! Он уже вонять начал! Я завтракал, как учуял этот смрад... зашел посмотреть, и чуть вчерашний ужин не выблевал!
Если труп уже начал вонять, значит, он умер не только что. Но ведь Сюй Чэнь сидит здесь, в гримерке! Если он давно мертв, то кто сейчас сидит перед зеркалом?!
Игроки как по команде медленно повернули головы к Сюй Чэню.
Сюй Чэнь всё так же сидел спиной к ним, облаченный в рясу монаха монастыря Цзиньшань. Но в зеркале отражался не Сюй Чэнь, а кроваво-красная невеста с накинутым на голову покрывалом!
— Хи-хи-хи...
Почувствовав на себе взгляды, призрачная невеста издала жуткий, леденящий душу смех. Свечи в гримерке разом погасли, словно их задул невидимый дух.
В наступившей кромешной тьме все на секунду ослепли. Но на улице еще не стемнело окончательно, и когда глаза привыкли к полумраку, пробивающемуся снаружи, они увидели: вся гримерка битком набита «людьми». Они обступили игроков плотным кольцом. Все до единой — в зловеще-красных свадебных платьях, с лицами, скрытыми под покрывалами цвета свернувшейся крови. Это были призрачные невесты, погибшие страшной смертью в ритуалах посмертных браков.
Когда свечи снова вспыхнули, возвращая свет, призрачные невесты бесследно растворились в их сиянии, словно всё это было лишь массовой галлюцинацией.
Но игроки не могли очнуться от этого адского кошмара. Им казалось, что они всё еще чувствуют ледяное, скользкое прикосновение шелка свадебных нарядов на своей коже.
— Они пришли...
Тетушка Ли, сжимая в дрожащей руке зажженную свечу, смотрела перед собой остекленевшим, безумным взглядом и хрипло кричала:
— Они вернулись!!!
Слово автора:
NPC: Если я и твой крестник одновременно упадем в воду, кого ты спасешь первым?
Босс Се: Естественно, я в первую очередь спасу каждого из крестников.
NPC: Каждого?!
Босс Се: У меня четыре крестника.
NPC: ...
http://bllate.org/book/17143/1604355
