Се Иньсюэ сдержал свое слово. Когда пробило восемь часов, возвещая о приходе ночи, он всё еще стоял в центре сцены зала «Колыбель грез», невозмутимо взирая на толпу VIP-гостей.
Гости же, как по команде, разом прекратили все свои дела и начали издавать жуткий, леденящий душу вой.
Прислушавшись, можно было понять, что этот вой — не что иное, как искаженные невыносимой болью крики и стоны.
Их тела тоже начали меняться, искажаясь в такт этой агонии. Как бы отчаянно они ни бились в конвульсиях, они не могли остановить процесс: их плоть начала плавиться, словно мороженое на жаре. Размякшие ноги больше не могли удерживать вес туловищ, и гости с глухим стуком оседали на пол. Из их глазниц, ноздрей и ртов поползли опарыши, словно внутренние органы уже давно сгнили, оставив внутри лишь тухлое мясо и личинки мух.
В конце концов они превратились в бесформенные лужи гниющей плоти, способные лишь ползти друг к другу, извиваясь, как гигантские черви.
Наблюдая за этим, Се Иньсюэ наконец понял, почему гости так обожали его массажное кресло: видимо, оно помогало им хоть как-то унять эту чудовищную боль.
Оказалось, что те гротескные, искаженные злобой и болью лица на голове монстра — это не просто жуткая маска, появляющаяся после трансформации. Это было единственное выражение, на которое были способны лица этих существ, корчащихся в бесконечной агонии.
Будь то «Пир Обжоры» или «Мечта Хэ'эра», «Замок Бессмертия» был одинаково жесток ко всем: и к смертоносным NPC, и к обычным игрокам.
Но проявлять жалость к врагу — значит быть жестоким к себе. Поэтому на лице Се Иньсюэ не дрогнул ни один мускул. Он лишь холодно произнес:
— Если хотите меня убить — поторапливайтесь. Уже перевалило за восемь.
Он обещал быть здесь ровно в восемь, но не обещал, что останется тут после восьми.
Услышав это, почти сотня искаженных от боли лиц на голове монстра впилась в Се Иньсюэ взглядами, полными запредельной ненависти.
На всем лайнере Се Иньсюэ остался единственной доступной мишенью. И когда все гости слились воедино, образовав невиданного доселе исполина, чья туша заполнила почти всю седьмую палубу, Се Иньсюэ неспешно развязал ленту на волосах, позволив черным как смоль прядям рассыпаться по плечам.
Сжав в руке ледяной серебряный клинок, он развернулся и рубанул мечом по стене за сценой, украшенной изысканными фресками.
В ослепительном сиянии люстр зала «Колыбель грез» луч меча был почти незаметен, но его сокрушительная, непреодолимая мощь была колоссальной. С оглушительным грохотом стена разлетелась вдребезги.
Сквозь пролом открылся вид на ночное море, искрящееся под лунным светом.
Се Иньсюэ оттолкнулся от пола и бросился к образовавшемуся пролому. В ту же секунду щупальца монстра с воем устремились ему вдогонку.
Но юноша, словно предвидя эту атаку, внезапно развернулся в прыжке, уже находясь за пределами зала. На его губах заиграла легкая усмешка. Он грациозно опустил ногу прямо на летящее к нему щупальце монстра и, оттолкнувшись от него, словно от трамплина, взмыл высоко вверх, к девятой палубе, подобно небожителю, летящему к луне.
Лишь его насмешливый голос растворился в ночном воздухе:
— Как были мусором, так им и остались.
Се Иньсюэ прекрасно понимал, что в последнюю ночь ему не одолеть этого монстра в открытом бою. Но раз он не может его победить, кто сказал, что он не может от него сбежать?
Неужели какая-то стена могла стать для него преградой?
Се Иньсюэ отлично помнил расположение мангала, о котором ему вчера говорил Хэ'эр. Приземлившись на девятой палубе, он на этот раз ничего не опрокинул.
Но оба они не учли одного: монстр с седьмой палубы, вложив в удар слишком много силы и не сумев вовремя затормозить, выбросил щупальце вслед за Се Иньсюэ прямо на девятую палубу, и оно с грохотом обрушилось вниз.
Если бы Хэ'эр не отскочил вовремя, ему бы снесло голову — что уж тут говорить о мангале!
И хотя щупальце мгновенно рассыпалось в прах, едва коснувшись пола, это не спасло стремительно чернеющее лицо капитана Хэ'эра. Ведь сегодня ночью погиб не только мангал, но и его любимый плюшевый диван.
Из темноты доносился яростный рев монстра:
— Се Иньсюэ... спускайся... Спускайся!!!
Хэ'эр тоже уставился на виновника этого погрома и, чеканя каждый слог, произнес:
— Се. Инь. Сюэ.
— Ну не злитесь вы так.
Юноша, совершенно проигнорировав рев монстров, повернулся к капитану и с мягкой, ласковой улыбкой попытался его успокоить.
Вот только дальше пустых слов дело не пошло.
Се Иньсюэ превратил меч обратно в красную шелковую ленту и снова связал ею волосы. Этот жест — убирание оружия — выглядел как демонстрация миролюбия, но Хэ'эра это ничуть не смягчило. Его лицо оставалось ледяным.
— Сегодняшний погром устроил не я, — Се Иньсюэ прикрыл губы пальцами и дважды кашлянул. — Но я всё равно возмещу вам убытки. Заплачу вам много-много сверкающих золотых монет.
Се Иньсюэ намеренно сделал акцент на слове «сверкающих».
Хэ'эр от злости даже рассмеялся, саркастично бросив:
— Выходит, я еще и кланяться вам должен? Вы мне это еще вчера обещали. Но до сих пор я не увидел от вас ни одной монетки.
— Если вам так хочется думать — ваше право, — Се Иньсюэ развел руками с легкой улыбкой. — К тому же, подождите еще немного, и золото будет.
Хэ'эру это показалось совсем уж смешным:
— Что, с неба золотой дождь пойдет?
Се Иньсюэ не стал ни подтверждать, ни опровергать. Он лишь посмотрел на него и быстро моргнул пару раз.
Хэ'эр холодно фыркнул:
— Строить мне глазки бесполезно. На меня это не действует.
Се Иньсюэ: «?»
— Я лишь намекаю... — Се Иньсюэ приподнял бровь, — ...что к вам гости пожаловали.
Хэ'эр обернулся и увидел, как из внезапно появившихся дверей лифта вылетает пышущий гневом Енох. Стоило ему шагнуть на девятую палубу, как двери лифта тут же испарились.
Енох, подобно жене, застукавшей мужа на месте преступления, ткнул пальцем в Се Иньсюэ и в ярости завопил:
— Что он здесь делает?! Его тут быть не должно!
Хэ'эр, словно отпетый негодяй, пожал плечами:
— Не я же его сюда затащил, при чем тут я?
— Старпом Енох, не сердитесь и не вините капитана Хэ'эра, — Се Иньсюэ тут же нацепил маску невинной скорби. Опустив глаза и с грустью глядя на море, он вздохнул: — Во всем виноват сильный ветер. А я такой худой и слабый... Вот меня и сдуло сюда легким порывом.
Хэ'эр: «...»
Актерских талантов Се Иньсюэ было не занимать, а уж в умении выводить людей из себя ему вообще не было равных.
И вот, пожалуйста!
Енох чуть в обморок не грохнулся от злости.
Но Се Иньсюэ не нарушил ни одного правила игры, он лишь виртуозно воспользовался их лазейками, так что Енох не имел права его тронуть. Поняв, что переспорить Се Иньсюэ ему не по зубам, и чувствуя себя глубоко оскорбленным, Енох решил, что раз ему плохо, то и Хэ'эру жизнь медом казаться не должна.
Он ткнул пальцем прямо в нос Хэ'эру и заорал:
— Ах ты ж предатель! Мосты сжигаешь! Я ради тебя столько электричества наворовал, а ты?!
— ...Наворовал электричества?
Услышав это, Се Иньсюэ слегка опешил, и улыбка на его лице дрогнула.
Маленький дьяволенок Енох мерзко захихикал. Решив подлить масла в огонь, он задрал голову, посмотрел на гирлянды-звездочки на потолке и заявил:
— А ты что, никогда таких лампочек-звездочек не видел? Они же только от электричества работают! Если электричества нет, как бы они светились?!
Се Иньсюэ с вежливой улыбкой уточнил:
— Выходит, заряд с моего массажного кресла мистическим образом испарился из-за...
— Он сказал, что тратить массажное кресло на этих VIP-гостей — непозволительная роскошь, и его энергию нужно направить на более важные нужды! — Енох, наслаждаясь произведенным эффектом, упер руки в бока и выложил всю правду-матку: — Вот он и приказал мне спереть твое электричество!
Всё стало на свои места. Се Иньсюэ посмотрел на «останки» мангала, тоже издал ледяной смешок, вздернул подбородок и бросил:
— О, так это просто карма.
Хэ'эр: «...»
Суровый капитан наконец-то показал свой истинный характер. Он рявкнул на Еноха:
— А ну пошел вон отсюда!
Енох вытаращил глаза, собираясь выдать еще какую-нибудь колкость, но стоило мужчине произнести эти слова, как тело старпома словно перестало ему подчиняться. Он взмыл в воздух, вылетел за пределы террасы и с воплем: «А-а-а-а-а!» — полетел вниз с девятой палубы.
До этого момента Се Иньсюэ предполагал, что власть гида-NPC выше, чем у Проводника. Но эта сцена заставила его сильно усомниться в своей теории.
— Скоро рассвет. — Хэ'эр словно окончательно сбросил маску равнодушия. На его губах заиграла дерзкая усмешка, а взгляд пепельных глаз потемнел. Он низким голосом обратился к Се Иньсюэ: — Се Иньсюэ, так где моя компенсация?
По логике вещей, до рассвета оставалось еще довольно много времени. Но стоило мужчине произнести эти слова, как на горизонте, там, где море сливалось с небом, действительно забрезжил теплый белый свет. Он предвещал восход палящего солнца, наступление нового дня и окончание этого инстанса.
Но Се Иньсюэ никуда не торопился. Он медленно подошел к перилам, обхватил их руками и принялся любоваться морским пейзажем на заре.
Хэ'эр подошел ближе и услышал, как юноша тихо шепчет:
— Как же красиво. Я ведь впервые вижу море.
Эти слова заставили Хэ'эра на мгновение замереть.
Ему показалось, что Се Иньсюэ лжет. В конце концов, даже он сам видел море. Разве мог Се Иньсюэ его не видеть? Этот юноша казался таким свободным.
Но не успел он обдумать эту мысль, как Се Иньсюэ повернулся к нему.
Затем он изящно взмахнул широким рукавом. В следующее мгновение в воздухе появились сотни сверкающих золотых монет. Они падали блестящим дождем, со звоном ударяясь о пол. Это было похоже на снегопад, который они вместе наблюдали на палубе в тот день — эти монеты, как и снежинки тогда, не касались их тел.
Юноша спросил:
— Этого золота хватит, чтобы покрыть ущерб?
Хэ'эр застыл. В этом дожде из падающих золотых монет не было ничего красивого. Единственным, что приковывало взгляд, была левая рука Се Иньсюэ, протянутая к нему.
На запястье блестел серебряный браслет с золотыми цветами груши. Кончики пальцев отливали нежным бледно-розовым цветом, словно излучая тепло, и это тепло неудержимо влекло Хэ'эра, жаждущего согреться, заставляя его тянуться навстречу.
И пальцы Хэ'эра, опущенные вдоль тела, словно по собственной воле, дрогнули.
Улыбка на лице Се Иньсюэ стала еще шире, и юноша задал ему еще один вопрос:
— Посмотри, какого цвета на мне сегодня одежда?
Хэ'эр пришел в себя и перевел взгляд на его плечи. И только сейчас он заметил, что халат юноши, который в ночной тьме казался белым как снег, в лучах утреннего солнца приобрел ослепительный, золотистый оттенок.
— Это твой любимый цвет?
Улыбка Се Иньсюэ стала еще глубже, и он мягким голосом назвал его имя:
— А-Цзю.
Хэ'эр — он же А-Цзю — лишь опустил глаза на Се Иньсюэ, не проронив ни слова.
Но его молчание было самым красноречивым ответом.
— Я не знаю, сколько всего инстансов в «Замке Бессмертия», и сколько там Проводников. Я не могу просчитать, какова вероятность встретить одного и того же Проводника в разных инстансах. И я тем более не знаю, встретимся ли мы с тобой в следующий раз.
Се Иньсюэ стоял спиной к утреннему свету, но лучи восходящего солнца окутывали его, золотя каждую прядь волос, которую трепал ветер.
— Ты однажды спросил меня: неужели я думаю, что это место — проходной двор, куда можно приходить и уходить, когда вздумается? — он не отрывал взгляда от стоящего перед ним мужчины и с улыбкой ответил: — Даже если это Ад, я буду приходить сюда, когда захочу, и уходить, когда мне вздумается.
— До встречи в следующий раз.
Произнеся это, Се Иньсюэ убрал руки с перил и, позволив своему телу стать невесомым, словно снежинка, полетел вниз.
А те пепельные глаза, в которых, казалось, застыл вечный холод и снежный туман, неотрывно смотрели ему вслед, пока Се Иньсюэ не очнулся от чувства свободного падения и снова не открыл глаза.
Он лежал на белоснежной постели в каюте, оформленной в бело-синих тонах.
Поднявшись с кровати и открыв дверь, Се Иньсюэ увидел, что Чжу Икунь, Вань У, Юнь Цянь, Вэньжэнь Янь... каждый из тех, кто выжил на «Мечте Хэ'эра», один за другим открывают двери своих кают, словно туристы, просыпающиеся от долгого сна во время морского круиза.
Помимо них, в коридоре появлялось множество других туристов. Выглянув в иллюминатор, можно было увидеть толпы людей на палубе. Они оживленно обсуждали, каким чудесным было путешествие, и мечтали отправиться в этот круиз еще раз.
— Подъем! Мы прибыли на место!
Пока игроки приходили в себя, в коридоре раздался до боли знакомый голос. Дверь распахнулась, и на пороге появился золотоволосый юноша в белой матроске. Обращаясь ко всем в коридоре, он звонко объявил:
— Наше путешествие подошло к концу. Пора сходить на берег.
Его лицо было залито ослепительными лучами солнца, так что поначалу игроки даже не смогли разглядеть его черты.
Лишь когда они сошли на берег по спущенному трапу, прошли по деревянному пирсу, поросшему сухим мхом, и наконец ступили на песчаный пляж с золотистым песком, они с запозданием обернулись. Только тогда они смогли рассмотреть лицо этого юноши. У него были глаза, синие как сапфиры, и улыбка, сияющая как утреннее солнце. Это был Енох.
Он стоял на палубе удаляющегося корабля и махал им рукой, словно на прощание.
Огромный лайнер, уходящий вдаль, походил на спящего днем гигантского зверя — равнодушного и тихого. Из его высоких труб всё так же валил темно-серый, угольный дым, но теперь он уже не мог омрачить ни клочка ясного синего неба или белоснежных облаков.
В лучах солнца всё, что осталось в памяти игроков от этого лайнера — это его название, написанное черной краской на корме:
【hell's dream cruise】
Как только искаженный пейзаж снова собрался воедино и застыл, Чжу Икунь обнаружил, что вернулся в свой роскошный пентхаус в башне «Юньвэй». Се Иньсюэ стоял рядом, а массажистка Юаньюань всё так же протягивала ему чемодан — всё было в точности так, как в ту секунду, когда они провалились в инстанс. Единственное отличие — исчезли их массажные кресла.
Потому что они так и не смогли забрать их с собой. Они остались на «Мечте Хэ'эра».
— Твою ж мать... это был просто какой-то кошмар.
Чжу Икунь шумно выдохнул, чувствуя себя выжатым как лимон. Наплевав на статус, он с размаху плюхнулся прямо на ковер.
Слава богу, этот кошмар наконец-то закончился.
Юаньюань недоуменно моргнула. Глядя на стоящего Се Иньсюэ и сидящего на полу Чжу Икуня, она издала удивленное:
— Э?
Се Иньсюэ уже понял, в чем дело: «Замок Бессмертия» стирал память обычным людям. Любые предметы, пропавшие в игре, такие как их массажные кресла, оставались в памяти только у самих участников инстанса. Для Юаньюань же они с самого начала находились именно в таких позах.
— Юаньюань, оставь багаж, он мне не нужен, — Чжу Икунь махнул рукой, веля ей убрать чемодан, и кряхтя поднялся, чтобы перебраться на диван. — Иди сюда, сделай мне массаж. Я так по тебе соскучился.
— Да, господин, — послушно кивнула Юаньюань и направилась к дивану.
Се Иньсюэ отряхнул рукава и, поправляя одежду, произнес:
— Я тоже пойду.
— Уже полночь. Господин Се, может, останетесь переночевать? Я могу позвонить на ресепшен и снять для вас отдельный номер по соседству, — Чжу Икунь готов был пылинки сдувать со своего драгоценного спасителя. Он провел его через такой адовый инстанс! Такой талант был только у Се Иньсюэ.
А главное — если он сейчас как следует подмажется к Се Иньсюэ, может, тот сжалится и не потащит его за собой в следующий раз!
— Не стоит, — Се Иньсюэ бросил на Чжу Икуня взгляд, ясно говорящий о том, что он раскусил его мелкие уловки, и усмехнулся: — Не забудь отправить белое массажное кресло по моему адресу. В следующий раз я тебя с собой не возьму.
— Обязательно отправлю! — Чжу Икунь тут же вскочил с пола, словно тяжелобольной, внезапно исцелившийся на смертном одре, и резво бросился к телефону, чтобы заказать кресло.
— Я закажу вам сразу три штуки, ладно? Пусть доставят прямо на скалу Минюэ! — Чжу Икунь помнил, что после смерти Чэнь Юйцина там жило всего несколько человек: — Одно вам, одно Лю Бухуа и одно тетушке Чэнь.
— О, тогда давай четыре, — поправил его Се Иньсюэ. — У нас теперь четыре рта. Я взял ученика.
Чжу Икунь удивился:
— Вы уже взяли ученика?
Насколько он помнил, Чэнь Юйцин взял Се Иньсюэ в ученики, когда ему было около сорока. В их ордене обычно брали учеников именно в этом возрасте.
— Да, — кивнул Се Иньсюэ. Чжу Икунь и так знал слишком много, так что скрывать было нечего. — Пока я не узнал про «Замок Бессмертия», я боялся, что после моей смерти наша линия прервется. Поэтому заранее подыскал ребенка и взял в ученики.
Чжу Икунь спросил:
— Он тоже выбрал судьбу «Одиночки», как вы и господин Чэнь?
— Нет, он выбрал «Бедность». — При мысли об этом Се Иньсюэ вздохнул. И дело было не только в украденном кондиционере. — Ему придется учиться в обычной государственной школе. Если он не сможет поступить в хороший вуз сам — что мы будем делать? Деньгами-то ему место не купишь.
— Да уж...
Чжу Икунь никак не ожидал, что у Се Иньсюэ появится ученик с судьбой «Бедняка».
— А как у него с талантом? — Чжу Икунь лично проводил Се Иньсюэ к лифту. Задав этот вопрос, он сам же над ним и посмеялся: — Впрочем, если он стал вашим учеником, значит, талант у него просто выдающийся.
Се Иньсюэ: «...»
Вот уж действительно — наступил на больную мозоль.
Но Се Иньсюэ не собирался выносить сор из избы перед чужими людьми, поэтому лишь уклончиво ответил:
— ...Из всех детей в клане он был самым одаренным. Всё, можешь не провожать, дальше я сам.
Выйдя из парадных дверей башни «Юньвэй», Се Иньсюэ жестом приказал Чжу Икуню остановиться.
Чжу Икунь оказался послушнее Юаньюань. Сказано — сделано. Се Иньсюэ не хотел его видеть, и он тут же испарился.
Была уже глубокая ночь, но район вокруг башни «Юньвэй» славился бурной ночной жизнью, поэтому на улицах еще было полно прохожих. Се Иньсюэ собирался поймать такси, но не успел он сделать и пары шагов к обочине, как тишину ночи разорвал пронзительный визг тормозов.
В следующую секунду раздался оглушительный грохот удара, слившийся с криками ужаса случайных прохожих.
Се Иньсюэ повернулся на звук и увидел, что совсем рядом перевернулась огромная фура. Под ее многотонными колесами оказался зажат человек. Видна была лишь нижняя половина его тела, раздавленная почти в лепешку. Вокруг стремительно растекалась лужа крови. Судя по всему, он погиб на месте.
— Ого! Тут авария!
— Боже мой, после такого не выживают...
— Откуда вообще в этом районе взялась такая тяжелая фура?..
Прохожие с криками начали стекаться к месту происшествия. Кто-то уже звонил в полицию и скорую помощь. В толпе послышался голос:
— Ребята, вам просто нереально повезло! Эта фура чуть и вас не размазала!
Се Иньсюэ посмотрел на «везунчиков» и, к своему ничуть не удивлению, узнал их — это были И Чжунцзе и его дочь. Они растерянно стояли у будки охранника офисного здания напротив башни «Юньвэй». Похоже, именно здесь и работал И Чжунцзе.
Какая-то женщина средних лет, с жалостью глядя на восьмилетнюю И Сяоли, обратилась к И Чжунцзе:
— Мужчина, может, уведете девочку отсюда? Детям не стоит смотреть на такие вещи.
В инстансе «Мечты Хэ'эра» И Чжунцзе тоже старался уберечь дочь от кровавых зрелищ. Но после прохождения игры он осознал: возможно, в будущем И Сяоли придется сталкиваться с подобным еще не раз.
Иногда слепая гиперопека — не лучший способ защиты.
Он не знал, как долго сможет быть рядом с ней. А если наступит день, когда его не станет, а они всё еще не вырвутся из игры? Как И Сяоли будет справляться с будущими инстансами в одиночку?
Поэтому, несмотря на советы женщины, И Чжунцзе не сдвинулся с места.
Но тут И Сяоли сама покачала головой:
— Всё в порядке, тетенька. В этом нет ничего страшного. Я не боюсь.
Женщина посмотрела на И Сяоли со сложным выражением лица и поспешно отошла в сторону.
И Чжунцзе даже не взглянул на Цян Чжиюаня, чье тело было расплющено под фурой. В ожидании полиции он достал из кармана клочок бумаги и, взяв стационарный телефон в будке охранника, начал набирать номер.
Машина такси остановилась прямо перед Се Иньсюэ. Он открыл дверь и сел. В тот самый миг, прежде чем стекло поднялось, отсекая его от уличного шума, Се Иньсюэ услышал, как И Чжунцзе говорит в трубку:
— Юнь Цянь, помнишь, в игре ты говорила, что можно пойти в инстанс вместо кого-то другого...
Что было дальше — он не расслышал, так как такси уже тронулось с места.
Се Иньсюэ откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Инстанс «Мечта Хэ'эра» оказался невероятно сложным, но награда стоила того. Он закрыл столько сделок за один раз! Се Иньсюэ уже давно не чувствовал такой легкости в теле.
Когда он добрался до скалы Минюэ, был уже час ночи.
Лю Бухуа еще не спал. Увидев, что Се Иньсюэ так быстро вернулся, он удивился:
— Крестный, новый инстанс уже закончился? Вы что, зашли в него ровно в полночь?
— Да, — со вздохом подтвердил Се Иньсюэ.
— ...Ну и дела, — Лю Бухуа не мог подобрать слов, чтобы описать такое невероятное совпадение.
— А-Цзи уже спит? — поинтересовался Се Иньсюэ своим маленьким учеником.
— Спит, — ответил Лю Бухуа. — Сказал, что нужно спать, пока есть кондиционер. Иначе, если он проснется и увидит, что его опять сперли, от злости вообще не уснет.
Се Иньсюэ: «...»
Лю Бухуа сгорал от любопытства:
— Крестный, ну расскажите, как там, в новом инстансе?
— Было довольно забавно, — Се Иньсюэ вспомнил бескрайний океан и слегка улыбнулся: — Я даже море увидел.
Лю Бухуа тут же спросил:
— А вы там в цветы превращались?
Се Иньсюэ: «?»
Увидев лицо Се Иньсюэ, Лю Бухуа всё понял без слов и быстро сменил тему:
— А красавицы там были?
Се Иньсюэ: «...»
Вспомнив VIP-гостей в зале «Колыбель грез», которые днем выглядели просто великолепно, Се Иньсюэ честно ответил:
— Красавиц там хватало. Жаль только, что по ночам они превращались в монстров.
— Эх, ну главное, что они там были. Нельзя требовать от жизни слишком многого, — Лю Бухуа вздохнул и начал прозрачно намекать: — Крестный, я тоже хочу посмотреть на красавиц.
Поскольку Лю Бухуа знал Се Иньсюэ как облупленного, Се Иньсюэ тоже прекрасно понимал, к чему он клонит:
— ...Ладно, в следующий инстанс пойдешь со мной.
http://bllate.org/book/17143/1603985
