Никто не хочет умирать.
Любой человек, оказавшись на пороге смерти, будет цепляться за жизнь, потому что жажда жизни — это базовый инстинкт.
Поэтому Ян Маньцин и Мэн Бэй, в конце концов, тоже шагнули в лифт, идущий на девятую палубу.
Но в лифт зашли не только они. Остальные игроки последовали за ними — всем было любопытно посмотреть, как именно происходит сделка с Проводником. Этот опыт мог пригодиться им в будущих инстансах.
Когда двери лифта открылись на первой палубе, игроки увидели, что Енох уже стоит внутри.
Это не было чем-то из ряда вон выходящим. На самом деле Енох каждый день приходил на палубу, где собирались игроки, чтобы рассказать новости или раздать задания временным матросам. Но именно сегодня игроки не стали его дожидаться и начали действовать самостоятельно.
Поэтому в момент открытия дверей все услышали раздраженное бормотание Еноха:
— А-а... топливо закончилось...
Произнеся это, Енох заметил толпу у лифта. Раздражение мгновенно исчезло, уступив место лучезарной улыбке. Молитвенно сложив руки на груди и глядя на них сияющими глазами, он с надеждой спросил:
— Ой! Вы все спешите на заработки? Какие вы сегодня нетерпеливые! Тогда у меня для вас отличная новость!
Енох выбросил вперед руку с двумя оттопыренными пальцами в жесте «V», словно празднуя победу:
— Сегодня обслуживание VIP-гостей оплачивается в двойном размере!
Но его слова упали, как капля в море, не вызвав ни малейшей ряби. Игроки молча и мрачно смотрели на него.
Се Иньсюэ первым шагнул в лифт и с вежливой улыбкой обратился к нему:
— Старпом Енох, не могли бы вы немного подвинуться? Вы загораживаете мне панель с кнопками.
Енох опешил, но инстинктивно отступил в сторону, уступая место. Он наблюдал, как юноша поднял тонкий, бледный указательный палец и нажал на кнопку с цифрой «9».
Кнопка не загорелась. Лифт не шелохнулся.
Се Иньсюэ нажал еще пару раз.
— Что случилось?
Остальные тоже зашли в лифт и начали по очереди жать на «девятку». Обнаружив, что ничего не происходит, они посыпали вопросами:
— На девятую нельзя подняться?
— Почему кнопка не горит? Лифт сломался?
В этом лифте не было ограничения по весу — и понятно почему. Кабина, рассчитанная на огромных монстров, никак не могла перегрузиться от десятка с небольшим человек.
Но из-за того, что в лифт набилось столько людей, невысокого Еноха оттеснили в самый угол, а кто-то даже умудрился отдавить ему ногу.
— Ой!
Он вскрикнул от боли, но никто не обратил на него внимания. Все были поглощены неработающей кнопкой.
Еноху ничего не оставалось, кроме как повысить голос:
— Вы все хотите на девятую палубу? Чтобы поехать туда, нужно расплатиться черной монетой!
С этими словами он достал из кармана черную монету и высоко поднял ее.
Только тогда все снова обратили на него внимание.
— Вот как, — Се Иньсюэ сделал пару шагов назад, освобождая Еноху место у панели, и приглашающим жестом указал на нее: — Старпом Енох, тогда прошу вас.
Се Иньсюэ держался с безупречной вежливостью, его тон был мягким и тактичным.
Но Енох, глядя на него, чувствовал, что этот тип самый непредсказуемый и опасный из всех.
Енох приложил черную монету к кнопке «9» и нажал. Лишь тогда лифт плавно тронулся и начал подниматься. Когда они проезжали седьмую палубу, Енох всё же предпринял последнюю попытку:
— Вы точно не хотите выйти на седьмой? Сегодня же платят вдвойне!
Его снова проигнорировали.
Лицо Еноха позеленело от злости. Он поджал губы, его глаза покраснели, словно он вот-вот расплачется. Но игроки, уже знавшие его истинную сущность, не испытывали к нему ни капли сочувствия.
Когда двери открылись на девятой палубе, Енох смахнул тыльной стороной ладони невидимые крокодиловы слезы и объявил вглубь помещения:
— Капитан Хэ'эр, к вам пришли.
Девятая палуба вовсе не поражала роскошью. По крайней мере, здесь не было той ослепительной вычурности, которую ожидали увидеть игроки. Скорее, обстановка была... уютной?
Огромная круглая кровать была застелена мягким плюшевым пледом теплого желтого цвета, так и манившим прилечь; с потолка свисали гирлянды в виде маленьких звездочек, которые даже днем излучали теплое, золотистое сияние.
Но хозяин этой комнаты стоял спиной к ним у панорамного окна. Его фигура выражала холодную отстраненность. Когда он обернулся, его лицо было непроницаемым, а взгляд пепельных глаз, казалось, был пропитан ледяным холодом, не излучая ни капли тепла.
Лица игроков были напряженными. Лишь Се Иньсюэ оставался абсолютно невозмутимым — в конце концов, он уже видел эту спальню прошлой ночью.
Енох спросил игроков:
— Зачем вы искали капитана Хэ'эра? Теперь можете говорить.
Су Сюньлань легонько ткнула Фан Луна локтем в бок. Фан Лун, поддавшись этому намеку, сделал шаг вперед:
— Капитан Хэ'эр, скажите, вы — Проводник?
— Вы пришли ко мне, потому что ищете моей помощи? — ответил вопросом на вопрос Хэ'эр. Его голос был ровным, без тени эмоций, звуча с холодным высокомерием владыки, и он не подтвердил, но и не опроверг свой статус Проводника.
Фан Лун уже собирался выпалить утвердительный ответ, но тут вмешалась Юнь Цянь:
— Проводники-NPC редко признают свой статус напрямую. Так что в будущих инстансах хорошенько подумайте, прежде чем задавать этот вопрос.
Се Иньсюэ невольно проникся к ней уважением. Если бы в каждом инстансе были такие порядочные ветераны, как Юнь Цянь и Най-Най, новички избежали бы кучи проблем.
А вот столкнуться с такой, как Су Сюньлань — которая прикидывается новичком, будучи ветераном, заключившим сделку с Проводником — это настоящее проклятие.
Услышав предостережение Юнь Цянь, Фан Лун проглотил слова, готовые сорваться с языка.
Даже когда Най-Най добавила:
— Но в этом инстансе капитан Хэ'эр, судя по всему, действительно является Проводником.
Фан Лун не рискнул стать первопроходцем. Обернувшись к Су Сюньлань, он с улыбкой предложил:
— Сюньлань, раз уж ты так уверена, что он Проводник, может, начнешь первой?
Се Иньсюэ, опустив ресницы, заметил, как дрогнули пальцы Су Сюньлань при этих словах.
Оказывается, на словах-то она была уверена, а на деле стопроцентной гарантии у нее не было, — мысленно усмехнулся он.
Но слова Фан Луна отрезали ей пути к отступлению. Доверие остальных к ней и так было на нуле. Если она сейчас пойдет на попятную, ее репутация будет окончательно уничтожена.
Ей предстоит пройти еще много инстансов... А вдруг в будущем она снова пересечется с кем-то из этих людей? Ей нужно было сохранить лицо и доказать свою компетентность.
В следующее мгновение Су Сюньлань вскинула подбородок, нацепила на лицо маску уверенности и решительно подошла к капитану:
— Капитан Хэ'эр, я оказалась в затруднительном положении и прошу вашей помощи. Защитите меня.
Сказав это, она затаила дыхание, ожидая ответа мужчины.
Но внешне она продолжала сохранять невозмутимость.
— Хорошо, — кивнул Хэ'эр. Его взгляд был равнодушным, а голос — ледяным. — Протяни руки.
Су Сюньлань послушно протянула к нему ладони.
Мужчина вложил в ее руку черную монету и произнес:
— Эта черная монета сконденсирована из боли и раскаяния. Владея ею, ты заставишь и тьму, и свет избегать тебя. Но в конце твой ответ на ее зов будет соткан из той же боли и раскаяния.
— Видите? — Су Сюньлань закрыла глаза. Неясно было, то ли она вздохнула с облегчением от того, что нашла правильного Проводника, то ли содрогнулась от цены, которую придется заплатить. — Я никогда не ошибалась с Проводниками.
Вэньжэнь Янь нахмурился, мгновенно уловив суть ее оговорки:
— Выходит, ты признаешь, что ты не новичок, а ветеран, и уже встречала Проводников в предыдущих инстансах?
Су Сюньлань открыла глаза, поняв, что проболталась. Но отступать было поздно, и она решила держаться до конца:
— И что с того? Я безошибочно вычисляю Проводника в каждом инстансе. С его помощью я не умру.
С этими словами она посмотрела на Хэ'эра и спросила:
— Капитан Хэ'эр, какую цену я должна заплатить?
Но мужчина ответил:
— Ты уже ее заплатила.
Су Сюньлань застыла, явно не понимая смысла его слов.
Она открыла рот, собираясь спросить еще что-то, но ее перебил Фан Лун:
— А я? Капитан Хэ'эр, мне тоже нужно просто протянуть руки?
— Да, — ответил Хэ'эр.
Вкладывая черную монету в ладонь Фан Луна, он слово в слово повторил то, что сказал Су Сюньлань.
Чжу Икунь, слушавший это, не удержался и шепнул Се Иньсюэ:
— Господин Се, вам не кажется, что слова капитана звучат как-то жутковато?
— Всё нормально, это стандартная процедура, — услышав его шепот, снова пояснила Юнь Цянь. — Настоящий это Проводник или фальшивый — они всегда произносят нечто подобное при заключении сделки.
Най-Най добавила со вздохом:
— В прошлых инстансах мы с Юнь Цянь думали, что эти пугающие фразы — просто элемент запугивания от самой игры. И только после слов господина Се о том, какими последствиями оборачивается сделка с Проводником, мы поняли, что это пророчество.
Это и пророчество, и предупреждение. Смертный приговор, вступающий в силу в момент заключения сделки.
— Ибо все дары судьбы уже имеют свою тайную цену (прим. пер. Цитата Стефана Цвейга). Однако Су Сюньлань и Фан Лун, получившие заветные черные монеты, так и не поняли, какую цену заплатили. А вот когда Мэн Бэй и Ян Маньцин подошли к Хэ'эру и протянули руки, мужчина лишь покачал головой.
Этот жест означал, что они не в состоянии заплатить ту цену, которую он требует, поэтому он отказывался дать им черные монеты.
Пока девушки стояли в оцепенении, Енох со смехом подпрыгнул к ним. Прикрыв рот ладошками, словно делясь большим секретом, он прошептал:
— Капитан Хэ'эр — очень странный капитан! Ему много чего не нравится, а особенно он терпеть не может запах крови. Так что, если хотите снискать его благосклонность и получить защиту, ваши руки должны быть чистыми!
Ян Маньцин не поняла:
— Чистыми?
— Наши руки абсолютно чистые! — Мэн Бэй опустила глаза на свои ладони. — Где вы видите на них кровь?
Вань У опустила глаза и тихо произнесла:
— ...Кровь есть. Кровь Шу Гуансюаня.
Услышав это имя, Ян Маньцин и Мэн Бэй остолбенели. Глядя на свои руки, они словно наяву увидели кровь, которую долго и тщательно смывали вчера в раковине после того, как распилили тело своего коллеги.
— Но почему?! — в глазах Мэн Бэй смешались недоверие, обида и отчаяние. — ...Он же сам хотел меня убить! Я просто защищалась!
— Если это была самооборона, вы могли бы оглушить его и сбежать, — Енох склонил голову набок, на его лице играла невинная, любопытная улыбка. — Почему же вы не смогли отказаться от вознаграждения гостей?
Ян Маньцин попыталась оправдаться:
— Но они сказали, что раз мы согласились, то не можем прервать выступление или отказаться.
Голос Се Иньсюэ прозвучал мягко и вкрадчиво:
— Именно. Вы же сами согласились, так почему потом пожалели об этом?
Ян Маньцин и Мэн Бэй окончательно потеряли дар речи. Лишившись последних сил, они осели на пол и беззвучно заплакали.
— Ну-ну, не надо так отчаиваться, — Енох подошел к ним и присел на корточки. Внешне это выглядело как попытка утешить, но его слова звучали как откровенная издевка: — У нас еще много времени! Мы сможем заработать еще больше!
— Заработать? — услышав о деньгах, Мэн Бэй вспомнила про два рубина, которые они получили. Она поспешно достала их из кармана и с надеждой спросила: — Старпом Енох, а сколько монет вы за них дадите?
— Ого!
Енох взял рубин, покрутил его в руках, презрительно надул губы и покачал головой:
— Эта штука ничего не стоит.
— Как это ничего не стоит?! — не поверила Ян Маньцин. — Такого не может быть!
— Для VIP-гостей они, несомненно, имеют огромную ценность — это их сокровища, с которыми они не могут расстаться и обязательно должны вернуть, — улыбка Еноха была ослепительной, а его небесно-голубые глаза сияли как драгоценные камни, скрывая любой намек на злой умысел. Но его слова, подобно гигантской руке из бездны, затягивали их в пучину отчаяния:
— Но у меня вы их на золото не обменяете.
Он добавил:
— Вы же знаете, гости могут лгать. Но я — никогда вас не обману.
Да, гид-NPC Енох всегда говорил правду. Но только ту правду, которую хотел сказать.
В этот момент Се Иньсюэ вдруг достал из рукава деньги. Отдав Чжу Икуню две золотые монеты и горсть серебра, оставшуюся от прошлых трат, он опустился на одно колено и разделил всё свое золото поровну между двумя девушками:
— Енох прав. У вас в запасе еще два дня. Не отчаивайтесь.
Увидев это, Юнь Цянь предложила:
— Нас, не считая Су Сюньлань и Фан Луна, десять человек. Каюта на первой палубе стоит одну монету с носа. Давайте каждый оставит себе по три монеты на еду и жилье на ближайшие три дня, а остальное отдадим Ян Маньцин и Мэн Бэй. Поможем им.
Фан Лун и Су Сюньлань возмутились:
— Мы заплатили такую цену! Если они выживут просто так, кем тогда будем мы?!
— Отлично, — Вань У проигнорировала их возмущения и первой откликнулась на призыв Юнь Цянь. Оставив себе три монеты, она отдала девушкам оставшийся десяток, извинившись перед Ян Маньцин: — Прости, что в первый день не заплатила за твой билет. Я тогда злилась, что ты распускаешь слухи, будто я получила повышение через постель с акционерами.
— Я и сейчас считаю твои поступки омерзительными, но я не знаю... как бы повела себя на твоем месте в той ситуации. Я просто... — Вань У замялась, не находя слов. Возможно, это была печаль из серии «смерть зайца огорчает лису» (сочувствие товарищу по несчастью), поэтому в итоге она просто сказала: — Я просто хочу, чтобы вы выжили.
Вэньжэнь Янь и Хэ Яо тоже отсчитали себе прожиточный минимум и положили остальные деньги перед девушками.
— Да, — Хань Сы подошла и похлопала их по плечам. — Я тоже буду работать матросом эти два дня. Буду отдавать вам всё, что смогу заработать сверх необходимого.
Ян Маньцин ошеломленно смотрела на них. Из ее глаз хлынули горячие слезы. Сжимая в руках золото, она зарыдала:
— Простите... простите меня. Я просто хотела выжить...
Се Иньсюэ помнил, что подобные слова он уже слышал от кого-то в предыдущем инстансе. Он не мог сказать, было ли раскаяние Ян Маньцин и Мэн Бэй искренним, или это был лишь мимолетный проблеск доброты на пороге смерти, но в этот момент их извинения звучали от чистого сердца.
У него тоже был человек, перед которым он хотел бы извиниться. Но он так и не произнес ни одного слова раскаяния.
Се Иньсюэ стоял, опустив глаза. В этот момент казалось, что его окружает аура глубокой, неразвеиваемой печали. Но все смотрели на Ян Маньцин и Мэн Бэй, а Лю Бухуа рядом не было, поэтому никто не обратил внимания на его состояние. Никто вообще.
Так же, как после смерти Чэнь Юйцина, когда он в одиночестве жил на скале Минюэ, и за целый год с ним редко кто заговаривал.
Современные технологии позволяли изолировать его от всех кровных родственников на безопасном расстоянии. Забота сводилась к смартфону и телефонному звонку, хотя все в клане Шэнь переживали за него и любили его.
Он должен был жить именно так. И он не мог умереть.
Все могли умереть, но только не он. Он был обязан жить.
Впрочем, ничего страшного. Теперь у него полно крестников. И пусть только Лю Бухуа постоянно трется рядом, «исполняя сыновний долг», в этом году у него появился еще и маленький ученик. Возможно, в этот Новый год в доме будет чуточку шумнее.
— Эй, эй, постойте! Что это значит?! Вы что, больше не собираетесь обслуживать VIP-гостей?!
Раздраженный, полный недоумения голос Еноха вывел Се Иньсюэ из задумчивости. Он поднял глаза и улыбнулся. Его улыбка всегда была такой мягкой и приветливой, что, заметив красноватый оттенок в уголках его глаз, люди лишь радовались: наконец-то на этом болезненном, бледном лице появился хоть какой-то цвет!
— Я собираюсь, — ответил Се Иньсюэ Еноху и позвал Чжу Икуня: — Босс Чжу, будьте добры, отнесите мое массажное кресло на седьмую палубу.
— О, без проблем! — Чжу Икунь резво засуетился. Его проворство совершенно не вязалось с его габаритами.
Остальные тоже начали расходиться, отправляясь на работу. Енох остался ни с чем. Спускаясь в лифте, он крутился вокруг игроков, пытаясь их переубедить:
— Но сегодня же платят вдвойне! Вы точно не хотите заработать?!
И Сяоли, держа отца за руку, подошла к Еноху и слово в слово повторила его же утреннюю речь:
— Старпом Енох, я всё поняла! Деньги ведут лишь к разложению и падению! Только усердный труд, пот и мозоли проложат нам путь в светлое будущее!
Услышав это, Енох вытаращил глаза и издал полный муки вопль:
— Не-е-е-ет!!!
Енох всегда вел себя излишне театрально, поэтому, когда он, схватившись за лицо, трагично закричал «Нет!», игроки впервые за всё время пребывания в инстансе искренне и с облегчением рассмеялись.
Се Иньсюэ тоже не смог сдержать улыбку. Сев на принесенный Чжу Икунем стул, он наблюдал, как Енох забился в угол на седьмой палубе и картинно утирает слезы.
Отсмеявшись, Се Иньсюэ решил «порадовать» Еноха еще больше. Слегка повысив голос, он объявил:
— Старпом Енох, я начинаю обслуживание VIP-гостей. И сегодня у меня для них нечто особенное!
Блондинка, давно положившая глаз на массажное кресло, раздраженно взмахнула веером:
— Что еще за «особенное»? Неужто ты наконец-то созрел продать мне кресло?
— Именно, — усмехнулся Се Иньсюэ, приподняв бровь. — Сегодня я намерен его продать.
Блондинка остолбенела, а веер выскользнул из ее рук и упал на пол.
Се Иньсюэ погладил свое «любимое» кресло, изображая глубокую печаль расставания:
— К тому же, это кресло работает на особых источниках энергии. Достаточно оставить его на солнце, и оно будет работать вечно! Эх, как же не хочется с ним расставаться...
Услышав это, блондинка мгновенно назвала цену:
— Двести золотых!
Старик с зелеными часами «Ролекс», тоже давно пускавший слюни на кресло, не собирался уступать:
— Триста!
— Я даю тысячу! — из толпы гостей взметнулась рука с рубиновым перстнем, сжимающая увесистый мешок с золотом. — Наличными!
— Да вы совсем ошалели!
Енох, услышав, до каких небес взлетели ставки, наконец-то вспомнил про свои обязанности по контролю над ценами и грозно прикрикнул на гостей:
— Вы что, с ума сошли?! Это кресло стоит максимум тридцать монет! Ровно тридцать!
Но Се Иньсюэ, не говоря ни слова, вскочил со стула, легко оттолкнулся от пола и, словно пушинка, пролетел над головами изумленных гостей. Выхватив мешок с тысячью монетами из рук покупателя, он объявил:
— Продано за тысячу! Забирайте!
И только тогда угроза Еноха запоздало достигла ушей:
— Тот, кто переплатит за это кресло, немедленно вылетит с корабля!
Гости беспрекословно подчинялись Еноху. Покупатель, не успев насладиться приобретением, был схвачен матросами, выскочившими из лифта, и выдворен с судна.
Наблюдая за этим, Се Иньсюэ пришел к выводу: власть гида-NPC, судя по всему, даже превосходит власть Проводника. Ведь спасительные монеты Хэ'эра, выданные Фан Луну и Су Сюньлань, лишь заставляли «тьму и свет обходить их стороной».
Звучало загадочно, но на деле означало, что монстры и призраки просто не будут их атаковать.
Крепко сжимая мешок с золотом, Се Иньсюэ мысленно пожелал изгнанному гостю:
— Счастливого пути.
С этими словами он юркнул в лифт и поспешил скрыться.
Оставшиеся гости с вожделением смотрели на массажное кресло и робко поинтересовались у Еноха:
— Старпом, а раз хозяина кресла нет... значит, оно теперь в общественном пользовании?
Улыбка исчезла с лица Еноха. Он холодно фыркнул и зловеще процедил:
— Мечтайте! Оно конфисковано!
— Не-е-е-ет!!!
Трагичный вопль гостей был точной копией недавнего крика самого Еноха.
Поначалу Се Иньсюэ рассматривал игру «Замок Бессмертия» лишь как способ находить новых клиентов и облегчать свои боли. Но теперь он понял, что играть — это просто невероятно весело!
С наступлением ночи все игроки, за исключением Фан Луна, Су Сюньлань, Мэн Бэй и Ян Маньцин, скинулись и поселились в 109-й каюте на первой палубе. Они решили, что эта комната приносит удачу: Се Иньсюэ выжил в ней, Хэ Яо и Вэньжэнь Янь тоже остались живы, и они надеялись встретить рассвет именно здесь.
Но Се Иньсюэ не собирался оставаться в 109-й.
Он отдал девятьсот с лишним монет Ян Маньцин и Мэн Бэй.
Почему не тысячу? Потому что десять монет он потратил на аренду 199-й каюты. Эта комната находилась ближе всего к тому самому окну, выходящему на палубу — идеальному пути к отступлению.
Се Иньсюэ заметил, что окно, разбитое им вчера, сегодня заколотили досками. Но это была ерунда. Разве какие-то доски могли его удержать?
Се Иньсюэ даже не стал заходить в 199-ю каюту, чтобы сымитировать, будто он там прячется. Он просто дождался восьмичасового звона колокола, развязал красную ленту и рубанул мечом по доскам.
В следующее мгновение доски разлетелись надвое.
Се Иньсюэ проскользнул в окно, и, повторив свой вчерашний трюк с браслетом и лентой, снова взмыл на террасу девятой палубы.
А затем...
Снова опрокинул мангал.
Се Иньсюэ тут же отскочил на пару шагов, уворачиваясь от облака золы, поднявшегося от упавшего мангала, и от откатившихся в сторону кусков жареного мяса. Нахмурившись, он решил пойти в атаку первым и возмущенно заявил:
— В чем дело? Я же помню, вчера мангал стоял в другом месте! Я специально рассчитывал траекторию, чтобы не задеть его!
Мангал действительно поменял свое местоположение. Потому что сегодня Хэ'эр жарил мясо не сидя на диване, а стоя.
В руке он по-прежнему сжимал щипцы. На его лице не отражалось никаких эмоций, но низкий голос стал еще на пару градусов холоднее:
— Я переставил его, потому что боялся, что вы снова явитесь.
— О, — невозмутимо отозвался Се Иньсюэ. Опустив голову, он старательно отряхнул подол своего халата. Лишь после этого он поднял глаза на капитана и с ласковой улыбкой произнес: — Ну, в таком случае, капитан Хэ'эр, это ваша оплошность. Моей вины здесь нет.
Хэ'эр: «...»
В голове у него крутилась только одна мысль: откуда, черт возьми, берутся такие люди?!
Слово автора:
NPC: Одной девятки тебе мало, ты снял каюту с двумя девятками (199), а потом еще и к настоящей Девятке (А-Цзю) приперся. Цк.
Босс Се: ?
http://bllate.org/book/17143/1603961
