Ван Дянь просматривал доклады, пока Юйин с несколькими маленькими евнухами составляли таблицы.
Вдруг вошел Юньфу и доложил: — Ваше Величество, снаружи просит аудиенции господин по имени Ван Дянь.
Ван Дянь решил, что ослышался: — Кто?
— Он называет себя Ван Дянем, — ответил Юньфу. — Говорит, что он — тот самый наставник, которого Вы пригласили из гор, чтобы обсудить стратегию управления государством. Раб заметил, что господин Чунхэн тоже с ним.
Ван Дянь пришел в себя: — Пусть войдет.
Как и следовало ожидать, вошел Лян Е, лишь его фигура слегка изменилась. Лицо после наложения грима было точь-в-точь таким же, какое он использовал за стенами дворца — заурядным и неприметным. Однако на сей раз он облачился в светло-зеленые одежды с широкими рукавами, а поверх набросил серебристую газовую накидку, что мгновенно возвысило его обыденную внешность на несколько уровней — придав ему вид...
Чрезвычайно пижонский вид.
Лян Е бесцеремонно огляделся. В огромном кабинете добрый десяток слуг и служанок суетились над чем-то непонятным.
Он размашистой походкой подошел к столу Ван Дяня: — Я специально пришел составить тебе компанию за чтением докладов.
Ван Дянь взглянул на него; от этого щегольского наряда у него заломило глаза. Всё-таки была разница между возвышенным отшельником, парящим аки небожитель, и павлином, распустившим хвост, но Лян Е, очевидно, этого не осознавал.
— Юньфу, принеси еще один стол, — Ван Дянь отвел взгляд.
— Слушаюсь, — Юньфу попятился к выходу.
— Не нужно, Я посижу рядом с тобой, — Лян Е бросил взгляд на просторный драконий трон и с преувеличенной нежностью устроился подле Ван Дяня.
Он подпер голову рукой и уставился на него, а в его глазах мерцал странный, предвкушающий блеск.
Ван Дяню было недосуг с ним нянчиться. Он наугад взял несколько свитков и положил перед ним: — Сначала посмотри это.
— Хорошо, — Лян Е проявил на редкость покладистый нрав.
Вскоре Юньфу приказал внести стол.
Увидев Лян Е, сидящего вплотную к Ван Дяню, он оторопел: — Ваше Величество, это... это...
— Не обращай внимания, просто ставь стол там, — отмахнулся Ван Дянь.
— Слушаюсь.
Юньфу не удержался и снова взглянул на этого «отшельника», как раз в тот момент, когда тот на глазах у всех положил руку на бедро их величества. Евнух тут же в ужасе зажмурился. «Матушки мои, это же форменное попрание нравов!»
Ван Дянь предостерегающе посмотрел на Лян Е, убрал его загребущую лапу и прошептал:
— Если ты пришел мешать, то и смотреть ничего не нужно. Уговор будет аннулирован.
Лян Е склонил голову и улыбнулся: — Я буду смотреть как следует.
Сказав это, он действительно с важным видом принялся за чтение.
Ван Дянь был слишком занят, чтобы отвлекаться на него. Пока Лян Е одолевал один свиток, Ван Дянь успевал размашисто просмотреть десять. Юйин подле него ловко уносил прочитанное и подавал новое. Периодически на стол ложились большие листы — отчеты и статистические графики, составленные людьми Юйин. Ван Дянь долго вглядывался в них, делая пометки на чистой бумаге.
Стоило ему исписать лист, как проницательный Юньфу тут же забирал его, подавал свежий, а исписанный вместе с евнухами сортировал по категориям... Работа кипела.
Лян Е скучал около получаса, пока вдруг не издал короткое «хм», глядя в книгу.
— Что такое? В чем проблема? — спросил Ван Дянь, не поднимая головы.
Он не рассчитывал, что Лян Е действительно принесет пользу, лишь надеялся, что тот сможет усидеть на месте.
— Посмотри на это, разве не занятно? — С этими словами Лян Е накрыл доклад Ван Дяня развернутым томом.
Ван Дянь машинально взглянул и увидел двух обнаженных персонажей, переплетенных в объятиях. Изящная графика была дополнена пояснениями — весенняя сцена была выписана в мельчайших деталях.
— Сойдет, — бесстрастно оценил Ван Дянь.
Брови Лян Е дрогнули. Отсутствие бурной реакции у Ван Дяня показалось ему еще более забавным.
Он усмехнулся: — Видел такое раньше?
— Не видел ничего скучнее, — Ван Дянь захлопнул книжонку и отбросил её в сторону.
Лян Е с интересом переспросил: — И что же ты видел «интересного»?
Ван Дянь задумался — форм и видов в его мире было великое множество.
Он бросил на Лян Е полный сочувствия взгляд: — Расскажу — не поймешь.
Юйин вовремя подала две чаши чая. Ван Дянь, мучимый жаждой, поднес чашу к губам, и в этот миг Лян Е произнес:
— Необязательно. Ты можешь описать на словах, а Я зарисую. Или найдем какой-нибудь бордель «Южного ветра», пусть они продемонстрируют...
(Прим. пер.: Южный ветер — эвфемизм для мужской гомосексуальности в древнем Китае)
— Кхм-пфу! — Ван Дянь выплюнул чай.
— Ваше Величество!
— Ваше Величество!
Занятые делом слуги и евнухи повскакивали со своих мест, с тревогой глядя на них.
Ван Дянь закашлялся и замахал рукой: — Ничего, продолжайте работать.
Лян Е улыбался ему многозначительно и даже с самым серьезным видом уточнил: — Ну как?
У Ван Дяня бешено запульсировал висок.
Глубоко вздохнув, он отрезал: — Никак. Впредь не смей приносить подобные вещи в императорский кабинет.
Лян Е скучающим взглядом окинул Ван Дяня и потянулся рукой к его шее. Но не успел он коснуться кожи, как его запястье было крепко перехвачено. Ван Дянь сжал руку с такой силой, что плоть сдавила кости, вызывая легкую тупую боль. Лян Е вскинул брови, но вырываться не стал.
Ван Дянь потащил его в задний пустующий боковой павильон.
— Больше тебе лучше не приходить, — Ван Дянь чувствовал, что совершил фатальную ошибку.
Лян Е, словно бесхребетный бездельник, развалился на тахте, лениво вертя в руках веер:
— До чего же ты нелогичен. Когда Мы не приходим, ты не желаешь спать с Нами; когда же Мы явились, ты гонишь Нас прочь. Где же здесь смысл?
Ван Дянь ответил: — Я просил тебя прийти, чтобы помочь, а ты только и делаешь, что мешаешь.
Веер в руке Лян Е ловко провернулся, кисточка на рукояти качнулась, фривольно скользнув по запястью Ван Дяня:
— Ну же, поскорее поведай Нам, какие еще любопытные книжицы тебе доводилось видеть.
Ван Дяню хотелось впечатать этот веер ему в лицо, но он терпеливо произнес: — Ничего особенного. Если тебе действительно интересны мужчины, можешь пойти в бордель и нанять себе несколько мальчиков.
Лян Е брезгливо нахмурился: — Мы не склонны к мужской любви.
— Если не склонен, зачем тогда смотришь эти картинки? — Ван Дянь был в полном недоумении.
Лян Е, используя веер, принялся лениво задевать нефритовую подвеску на поясе Ван Дяня, с улыбкой проговорив: — Нам всего лишь любопытно, как именно это делают двое мужчин.
— Удовлетворить любопытство — дело не грешное, но впредь не смотри всякую дрянь. Лучше прочитай лишний десяток докладов, — попытался вразумить его Ван Дянь.
— Некоторые рисунки и впрямь безобразны, однако когда Мы смотрели их, то представлял на месте героя тебя... — Веер оставил в покое нефрит, медленно скользнул ниже, приподнимая подол драконьего халата, и нежно шлепнул Ван Дяня по пояснице.
Лян Е тонко улыбнулся: — ...И тогда у Нас внезапно пробудился интерес к просмотру.
— ........... — Ван Дянь безмолвно сверлил его взглядом три секунды, после чего развернулся и вышел.
— Закончишь с докладами — не забудь вернуться в покои и отужинать с Нами! — Веер в руке Лян Е раскрылся, и на его тонком полотне отразился удаляющийся в ярости силуэт Ван Дяня.
Император поднял руку, небрежно очерчивая этот силуэт в воздухе, и весело рассмеялся.
Ответом ему был лишь яростный грохот захлопнувшейся двери.
________________________________________
От переводчика:
Уважаемые читатели! Хочу обратить ваше внимание на важную деталь в речи императора Лян Е.
В тексте он попеременно называет себя то «Мы», то «Я». Это не ошибка перевода и не невнимательность. В оригинале Лян Е использует специфическое императорское местоимение «Чжэнь» (朕), когда хочет подчеркнуть свой статус, власть или когда он официально «при исполнении». В такие моменты в переводе используется величественное «Мы».
Однако в моменты личного общения, флирта, безумия или когда он намеренно сокращает дистанцию с Ван Дянем, он переходит на обычное человеческое «Я» (我).
Смена этих местоимений — важный маркер его настроения и отношения к герою. Приятного чтения.
http://bllate.org/book/17115/1600139
