— «Дянь» как в «безумии» (дянь)? — Лян Е, казалось, проявлял необычайный интерес к рукам своего двойника, рассеянно вертя ладонь Ван Дяня в своих пальцах.
Ван Дянь, подавляя гнев, уточнил: — «Дянь» как в провинции Юньнань.
Лян Е на мгновение замер: — Где находится Юньнань?
Ван Дянь тут же спохватился: в этой эпохе просто не существовало такого места.
Он выдержал паузу: — Глухое захолустье. Иероглиф пишется с ключом «вода» и элементом «истина».
Лян Е вскинул брови и насмешливо бросил: — Но ты-то сам — фальшивка.
Ван Дянь лишь дернул уголком рта. Всё тело ныло от боли, и у него не было ни малейшего желания тратить силы на пустую болтовню с этим непредсказуемым психопатом.
Лян Е, ничуть не заботясь о его отношении, с упоением изучал здоровую руку Ван Дяня.
Словно ребенок, он приложил свою ладонь к его, сравнивая размеры: — Один в один.
— …… — Чем больше на него обращали внимание, тем сильнее он распалялся, поэтому Ван Дянь просто закрыл глаза. Но внезапно кто-то зажал ему нос. Он был вынужден открыть рот, чтобы вдохнуть, и снова распахнул глаза, окончательно убедившись, что этот человек болен на всю голову.
Не успел он разразиться гневной тирадой, как встретился с сияющим взглядом Лян Е.
— Даже линии на ладонях идентичны. Как ты этого добился?
Ван Дянь нахмурился. Он, разумеется, знал свои руки — за двадцать с лишним лет волей-неволей изучишь каждый изгиб. Линии на их ладонях, вплоть до мельчайших ответвлений, совпадали абсолютно. Такого сходства не бывает даже у близнецов.
Раньше он думал, что их сходство — просто невероятное совпадение, но реальность оказалась куда абсурднее, словно их создали методом «копировать-вставить»… Эта мысль на мгновение внесла хаос в его стройные рассуждения.
Однако Лян Е, судя по всему, думал иначе. Повидав на своем веку немало странностей, он, судя по любопытству в голосе, решил, что Ван Дянь применил некое тайное мистическое искусство.
Подавив внутренние сомнения, Ван Дянь вырвал руку, немного подумал и спрятал обе ладони под одеяло, придавив их весом собственного тела. Этот ненормальный явно питал нездоровый интерес к человеку, который выглядел точь-в-точь как он сам. Кто знает, в какой момент у него случится очередной приступ и он решит вскрыть своего двойника ножом для изучения.
— Не имею понятия, — честно ответил Ван Дянь.
Тогда Лян Е с наглым видом принялся ощупывать его лицо, всё еще не оставляя надежд сорвать воображаемую маску. Своей назойливостью он напоминал Ван Дяню маленького внука его двоюродной тетки.
Ван Дянь зажмурился, силой прогоняя чувство беспомощности перед Лян Е, и ровным тоном произнес: — Ваше Величество, верите вы или нет, но я не представляю для вас угрозы и не питаю злых намерений. А то, что я выгляжу как вы — лишь случайность.
— Лжец, — Лян Е оскалился и вкрадчиво прошептал ему прямо в ухо: — Как только ты Нас увидел, сразу захотел убить.
Ван Дянь не привык к такой близости. Он инстинктивно попытался отодвинуться, но Лян Е обхватил его лицо ладонями, не давая пошевелиться.
Горячее дыхание коснулось ямки на шее, принося с собой незнакомый, властный аромат. Лишь спустя долгое время Лян Е поднял голову.
Он нахмурился, пристально глядя на Ван Дяня, и мрачно спросил: — Уж не наложил ли ты на Нас проклятие гу?
Ван Дянь едва не расхохотался от ярости. Кто на кого наложил проклятие?! Это же наглое перекладывание вины с больной головы на здоровую!
Лян Е бросил эту непонятную фразу, одарил его неоднозначным взглядом и вышел.
Ван Дянь мгновенно выдохнул, а затем принялся неистово тереть руки и шею. Для него, человека крайне щепетильного в вопросах гигиены, все эти щипки и поглаживания Лян Е были сродни тому, как если бы по нему проползли тараканы.
Чертов извращенец.
Он с холодным лицом поднялся с постели. Ноющая боль, казалось, пропитала каждую косточку. Ему даже мерещилось, как насекомое-гу медленно ползает под кожей… Лишь когда он целиком погрузился в холодную воду купальни, ему удалось хоть немного прийти в себя.
Даже если у них с Лян Е идентичны отпечатки пальцев, и он — какая-то версия самого себя из иного мира, он ни за что не сможет ужиться с таким безумцем. Нужно выяснить цели Лян Е, избавиться от насекомого, а завтра на аудиенции придется опять… Ван Дянь раздраженно выругался.
Если бы не это проклятое перемещение, на участке на востоке города уже начались бы строительные работы! Он должен сидеть в офисе, подписывать контракты, следить за котировками акций и задерживаться на совещаниях, а не думать о выживании в этой отсталой эпохе, где нет даже элементарных удобств!
________________________________________
Ночь была ясной, луна светила ярко. Лян Е сидел на корточках в огороде, вырывая сорняки на грядке с бобами. Чунхэн устроился на дереве, уплетая свиную рульку, которую только что стащил с императорской кухни.
— Хозяин, разве это не вы наложили на него гу? — Чунхэн подумал, что ослышался.
Лян Е отряхнул землю с рук. Он редко бывал серьезным, но когда не улыбался, то становился абсолютно похож на Ван Дяня — та же холодная отстраненность.
— Нам… Мне кажется, от него очень приятно пахнет.
— Хозяин, вы что, подсадили ему «гу любви»? — Чунхэн резко выпрямился, почуяв неладное.
— Мы не успели ему научиться, — Лян Е бесцеремонно уселся прямо на землю, лениво выдергивая траву. — Стоит подойти к нему ближе, как Мы чувствуем сильный голод.
Чунхэн ничего не понял, но, судя по всему, его хозяин тоже не особо разбирался в причинах.
— Хозяин, вы только что выдернули росток батата.
Лян Е потер испачканные в грязи пальцы, выкопал ямку и посадил росток обратно.
— Хозяин, когда вы его видите, это похоже на то, как я смотрю на рульку? — попытался помочь Чунхэн.
Лян Е облизнул сухие губы, но ничего не ответил.
Чунхэн осознал серьезность проблемы: — Может, всё-таки лучше его убить?
Лян Е поднялся с земли: — Мы не любим свиные рульки.
Чунхэн помолчал, а затем продолжил сосредоточенно грызть кость.
Лян Е достал из травы маленькую мотыгу и, указывая на участок у стены, радостно объявил: — Мы решили посадить там апельсиновое дерево.
________________________________________
Ван Дянь, едва придя в себя, снова начал посещать утренние аудиенции. Сидеть сиднем всё равно было бессмысленно — силой мысли Лян Е не убьешь и насекомое не вынешь, так лучше хоть делом заняться.
Министерства налогов и работ в последнее время не на шутку сцепились из-за денег на борьбу с наводнением. Поскольку Байли Чэнъань был из ведомства ритуалов, те тоже оказались втянуты в конфликт. Весь зал совещаний гудел как улей.
На самом деле проблема была проста: у Министерства налогов не было нужной суммы. Государственная казна была фактически разделена пополам, и львиная доля находилась в руках Внутреннего двора. Министерство налогов при всем желании не могло выдать деньги.
Министр Сюй Сюдэ стоял на коленях, жалуясь на нищету: — Ваше Величество, больше дать не можем! Округ Хэси — это бездонная бочка!
— Странные слова вы говорите, господин Сюй. Хэси — это земли Лян, помощь мы оказываем подданным Лян. Что значит «бездонная бочка»?
— Вы думаете, я не переживаю?! Не верите — пойдемте вместе, посмотрите, сколько в казне осталось! — Сюй Сюдэ трясся от негодования.
Ван Дянь молча слушал, откинувшись на спинку трона. Спинка была жесткой и неудобной. Он до сих пор не видел Великую вдовствующую императрицу (бабушка) лично и не до конца понимал расклад сил во Внутреннем дворе. Учитывая Лян Е — эту бомбу замедленного действия, он пока не хотел вступать в открытый конфликт с гаремом.
Но Байли Чэнъань рискнул жизнью, отправившись в Хэси. Обстановка там едва стабилизировалась, и сотни тысяч людей ждали продовольствия и денег.
После наводнения неизбежно приходят болезни и голод. Не будет зерна — появятся беженцы. Будет много беженцев — начнется бунт. Для подавления бунта нужны войска, а военное министерство и генералы уже вовсю требуют жалование. Он тянул месяц, но больше ждать нельзя.
Ван Дянь не ожидал, что когда-нибудь столкнется с нехваткой денег. Попросить у Великой вдовствующей императрицы? Он опустил взгляд, вспомнив кашу, которую присылали в кабинет, и представил, что такое сотни тысяч человеческих жизней. Самый важный вопрос: если он умоет руки, станет ли старуха заниматься этим?
Ван Дянь постучал пальцами по спинке трона. Шум в зале мгновенно стих.
— Аудиенция окончена, — Ван Дянь встал, оставив их созерцать свою холодную спину.
— Ваше Величество!
— Государь, я…
— Подождите, Ваше Величество!
Игнорируя крики, Ван Дянь быстрым шагом направился в жилые покои. Юньфу тенью следовал за ним.
— Ваше Величество, в кабинет?
— Нет, — Ван Дянь помедлил. — Распорядись, чтобы нашли того мальчишку, Чунхэна.
Юньфу отправил людей на поиски. Ван Дянь посмотрел на стопки отчетов и графиков на столе. Теперь, когда Лян Е вернулся, он в лучшем случае — временно исполняющий обязанности гендиректора. Председатель правления в лице старухи-императрицы затаилась в гареме и выжидает. Сам гендиректор — настоящий император — бесится неподалеку. Можно пойти к старухе, но она, скорее всего, окажется еще более сложным противником, чем Лян Е.
Значит, надо решать вопросы с Лян Е, не перепрыгивая через уровень иерархии. Он не верил, что не сможет обуздать этого безумца.
Чунхэн провел его через запутанные переулки к уединенному саду. Название «Сад Опавшего Снега» звучало не слишком многообещающе, но внутри его встретило буйство красного цвета. Дерзкий, яркий аромат пионов буквально обволакивал всё вокруг.
К черту этот Сад Опавшего Снега.
Ван Дяню казалось, что этот сад такой же ненормальный, как и его хозяин. Чунхэн довел его до входа и растворился в воздухе. Ван Дянь долго шел под палящим солнцем сквозь заросли цветов, как вдруг почувствовал, что в поясницу что-то ткнуло.
Он резко обернулся и увидел Лян Е. Тот лежал прямо в цветах, подперев голову рукой, и лениво улыбался. Его красивое лицо на фоне насыщенного багрянца выглядело необычайно эффектно. В руке он держал сухую ветку, которой, словно дразнясь, тыкал Ван Дяня в поясницу.
— Еще два шага — и ты бы наступил на Нас.
Видя этот праздный и безмятежный вид, Ван Дянь почувствовал глухое раздражение. Он встал ни свет ни заря, выслушивал крики стариков на совете до самого полудня, а истинный виновник торжества здесь любуется цветами и греется на солнышке.
— Чунхэн сказал, ты искал Нас? — ветка в руках Лян Е ловко подцепила подол его платья и начала липко скользить по голени Ван Дяня, то и дело слегка ударяя по коже и поднимаясь всё выше к бедру.
Ван Дянь подумал, что он, должно быть, совсем обезумел от гнева, раз ему кажется, что этот псих с ним заигрывает. Он перехватил сухую ветку. Лян Е не сопротивлялся, и Ван Дянь легко отобрал её, зашвырнув подальше в кусты пионов.
— Ты хоть знаешь, что происходит во Внутреннем дворе?
Стоило Лян Е услышать о делах, как интерес в его глазах мгновенно угас. Он повалился на спину, придавив охапку цветов, закрыл глаза и зевнул, продолжая нежиться на солнце:
— Не знаю. Не интересно. Не касается.
Если бы его жизнь не была в руках этого мерзавца, Ван Дянь непременно бы его пнул.
— В округе Хэси прорвало дамбу, десятки тысяч людей ждут спасения. В Министерстве налогов нет ни гроша, все деньги — во Внутреннем дворе. Пограничным гарнизонам задерживают жалование уже полгода. Тебе что, совсем плевать?
Лян Е зажал уши руками: — Мы ничего не слышем.
— Лян Е! — Ван Дянь вскипел.
Каков император! Он что, хочет пойти ко дну вместе со всей страной?
Лян Е, лежа в цветах, лучезарно улыбнулся: — Дай Нам понюхать тебя — и тогда Мы отведем тебя во Внутренний двор.
Ван Дянь не сразу понял: — Понюхать что?
Лян Е прищурился от солнца, подложив одну руку под голову, а другую поднял, указывая на его шею: — Раньше Нам казалось, что от тебя пахнет пионами. Но Мы пришели сюда, понюхали их и поняли: аромат пионов слишком пошлый. Какие лепестки ты добавляешь в ванну?
Выражение лица Ван Дяня сменилось с недоумения на подозрение, а затем стало абсолютно пустым. Когда до него дошел смысл сказанного, он почернел от ярости.
Ему потребовалось всё его воспитание и самообладание, чтобы не наступить сапогом прямо на это довольное лицо, сияющее среди цветов.
http://bllate.org/book/17115/1598266
