Шестнадцатого числа двенадцатого месяца — свадьба была уже совсем близко.
Ся Цинтао стоял у печи и готовил тушёную свинину. На свадебном столе это блюдо было обязательным. Нанимать повара, чтобы он его приготовил, выходило слишком дорого — проще сделать самим. Ся Цинтао видел, как это делают другие, один раз попробовал приготовить на Новый год для своей семьи, и получилось у него не хуже, чем у повара.
Старший брат стоял рядом, смотрел и сокрушался:
— Жалко, что ты не мужчина. Был бы — пошёл бы в повара учиться, и дело бы верное.
Ся Цинтао, погружая свинину в кипящее масло, усмехнулся:
— По-моему, это очень просто. Когда много готовишь, всё становится на свои места.
Ся Цинси взглянул на масло, которое шипело и разбрызгивалось, и его передёрнуло:
— Я бы не решился. Жуткое дело.
Чэнь Хэсян вошла, прижимая локтем миску с вымоченными сушёными листьями горчицы. Она шлёпнула сына по спине:
— Иди лучше дрова коли. Чего стоишь тут, как столб?
— Хи-хи, вкусно пахнет, — глупо ухмыльнулся Ся Цинси и ушёл колоть дрова.
Чэнь Хэсян поставила миску с листьями и спросила с улыбкой:
— Ещё не дожарил? Когда я ходила к реке столы мыть, все говорили, что от нашего дома такой мясной дух идёт — за версту слышно.
Синхуа, раздувавшая огонь, рассмеялась:
— Это точно! Даже отец зашёл и сказал, что есть захотелось.
— Это последний кусок, — ответил Ся Цинтао, продолжая жарить. — Пусть пахнет. Если же испорчу, то ругать на свадьбе будут вас. А я в тот день перееду к Лу Сую — мне и горя мало.
Чэнь Хэсян и Синхуа рассмеялись и притворно поплевались в его сторону.
Ся Цинтао выловил последний кусок свинины и опустил в холодную воду — так кожа потом покрывается красивыми «тигровыми»* складками. Потом нарезал уже вымоченную и обсушенную свинину ровными ломтиками и сложил в большой деревянный таз. Когда последний кусок пропитался в воде, самое время было приступать дальше.
Он смешал нарезанное мясо с приправами — соевым соусом, сахаром, вымешал как следует. Затем принялся за листья горчицы. Сначала обжарил на масле мелко рубленый чеснок и обрезки мяса, добавил листья, продолжил жарить, пока не выпарилась вода, потом приправил соевым соусом и каплей мёда для свежести.
После этого он уложил куски свинины в миски шкуркой вниз, сверху засыпал обжаренными листьями горчицы, полил мясным бульоном и поставил на паровую баню — меньше чем через час всё было готово.
Стояла зима, приготовленное блюдо спокойно хранилось в доме и не портилось. В день свадьбы его нужно было только разогреть.
Пока Ся Цинтао возился, в кухню ворвался Ся Цинси:
— Лу Суй снова пришёл! Целую повозку дров привёз.
За три дня до свадьбы жениху и невесте не положено было видеться. Чэнь Хэсян сказала сыну:
— Цинтао, может, тебе уйти куда-нибудь?
— А чего мне прятаться? — Ся Цинтао и сам соскучился по Лу Сую. Тот раньше захаживал через день, но с начала двенадцатого месяца уехал работать в уездный город, и вот уже больше десяти дней его не было. Ся Цинтао думал, что до свадьбы они больше не увидятся, а он взял и приехал. — Я не пойду. Скажем ему, чтобы не заходил, и всё.
— Ах ты, упрямец, — Чэнь Хэсян вытерла руки и направилась к выходу, но вдруг обернулась: — Налей-ка ему банку мясного бульона, пусть заберёт домой.
Ся Цинтао только этого и ждал, только не решался сам предложить. Он радостно схватил банку и принялся наполнять, прислушиваясь к разговору во дворе.
Голос Лу Суя доносился отчётливо:
— …вчера на гору ездил, дров нарубил. К свадьбе их много понадобится. Вот и привёз.
— Ох уж этот парень… — голос матери. — Его брат не лыком шит, сам может в гору сходить. Ты же один на всю семью работаешь, лучше бы себе оставил.
Ся Цинси, стоявший рядом, усмехнулся:
— Ничего страшного, зять наш крепкий, ему лишнюю повозку нарубить — раз плюнуть.
Ся Цинтао положил в банку кусок мяса и решил про себя: мясную порцию брата за ужином он сегодня отдаст Лу Сую.
— Я в городе купил немного сладостей для Цинтао. Передайте, пожалуйста, тётушка.
— Хорошо, хорошо, — ответила Чэнь Хэсян. — Я бы пригласила тебя посидеть, но этот Цинтао упрямится, не хочет в дом уходить, так что придётся тебе на улице побыть. Обожди минутку, я велю Цинтао налить тебе банку мясного бульона. Заберёшь домой — и мясо тушить, и в похлёбку добавлять — одно удовольствие.
Пока она говорила, Синхуа уже внесла в кухню завёрнутое в масленую бумагу угощение и протянула Ся Цинтао:
— А Суй тебе передал.
Ся Цинтао обрадовался, но и засмущался.
— Надо же, не забыл, что свадьба на носу, — пробормотал он.
Чэнь Хэсян сердито глянула на него, взяла глиняный горшок и вышла.
Ся Цинтао, прислушиваясь к голосам во дворе, развернул бумагу. Пахнуло молоком. Сладости были сделаны в форме цветков лотоса, слоистое тесто, окрашенное в нежно-розовый цвет, напоминало лепестки. Аромат и вид — загляденье.
В их городке в лавке такого не продавали. Видно, только в уездном городе можно было купить.
— Ой, какая красота! — воскликнула Синхуа, заглянув ему через плечо.
— Держи один, — Ся Цинтао протянул ей.
— Ну, раз ты угощаешь, — Синхуа осторожно взяла пирожное, такое нежное и мягкое, что боялась раздавить.
Ся Цинтао с нетерпением смотрел, как она пробует.
— Вкусно? — спросил он.
— Очень! — Глаза у Синхуа заблестели. — Сладкое, молоком пахнет, и такое нежное-нежное!
— Дай-ка и я попробую, — Ся Цинтао взял одно и откусил. Рот наполнился сладким молочным ароматом. Раньше он в городе пробовал мороженое — говорят, его тоже на молоке делают, но оно было почти без сахара. А эти пирожные оказались удивительно сладкими.
— Сколько же они стоят? — с завистью спросила Синхуа. — А Суй не поскупился.
— Зато потом попросишь брата, и он тебе купит, — улыбнулся Ся Цинтао. Ему было приятно, что Лу Суй помнит о нём, и на душе становилось сладко — слаще этих пирожных.
Вернулась Чэнь Хэсян, проводившая Лу Суя. Ся Цинтао предложил и ей попробовать, но она, услышав от Синхуа, что угощение наверняка дорогое, отказалась:
— Не буду я это есть. Только зубы засоришь, а толку чуть. Спрячь лучше да ешь сам потихоньку.
Ся Цинтао взял одно пирожное и сунул матери в рот:
— Ешь, мама. Вот выйду замуж — и поживиться будет нечем.
Чэнь Хэсян жевала и, смеясь, ругалась:
— Деньги сорить вы горазды. Погоди, замуж выйдешь — будете ветер нюхать, не то что сладости.
Всего пирожных было шесть. Три съели, а остальные Ся Цинтао спрятал в своей комнате, чтобы любоваться ими и есть понемногу.
Перед ужином он разлил мясной бульон по плошкам и пошёл разносить соседям — тётушкам, дяде, всем, с кем они дружили. В деревне мясо ели раз в десять дней, а то и реже, и бульон тоже считался дорогим угощением. На нём можно было сварить похлёбку или потушить овощи — вкус получался совсем другой. У них в доме скоро будет свадебный пир, так что запасы эти были уже ни к чему.
Последней он зашёл к бабушке в старый дом. Старушка сидела и читала молитвы. Увидев внука, очень обрадовалась:
— Цинтао, ты как здесь?
— Я тут свинину готовил, бульон остался. Мама велела принести. И ещё два кусочка мяса. Бабушка, съешь их сегодня.
Ся Цинтао привычно нашёл миску и перелил бульон.
— Не забудь, бабушка. И послезавтра с утра приходи к нам завтракать.
— Знаю, знаю. Думаешь, я совсем старая, память потеряла? День, когда внук замуж выходит, — такое не забывается. — Бабушка поднялась и пошла во внутреннюю комнату. — Погоди, у меня для тебя кое-что есть.
— Что? — Ся Цинтао стоял с миской в руках и ждал.
Бабушка долго копалась в своей комнате. Наконец вышла, взяла его за руку и что-то вложила в ладонь.
— Выходишь замуж, а у бабушки ничего нет, чтобы тебе дать. Скопила немного денег, разменяла на серебро. Живите дружно.
Ся Цинтао разжал пальцы. На ладони лежал крошечный слиточек серебра — наверное, всё, что она сумела скопить за долгое время.
Ся Цинтао вздрогнул и поспешно отдёрнул руку:
— Бабушка, не надо, оставь себе. Как же я возьму у тебя деньги…
— Возьми, возьми, а не то рассержусь! — Бабушка стояла перед ним, чуть покачиваясь, и смотрела снизу вверх. — Когда гэр выходит замуж, он становится травой без корня. Если свекровь с мужем будут плохо обращаться, как же ты жить-то будешь?..
Ся Цинтао слушал, и на душе у него становилось тепло и больно одновременно. Глаза защипало.
— Бабушка…
— Когда моя свекровь была жива, она была очень суровая. Вечно меня ругала, бывало, досыта не кормила. А твой дед слова поперёк не скажет. И ещё младший брат моей матери — он тоже был гэром на выданье. Выдали его замуж, а детей родить не мог, так его свекровь до смерти забила… — Бабушка вытирала слёзы, держа внука за руку. — Я и рада, что ты замуж выходишь, и боюсь: а вдруг тебе там плохо будет? Возьми, спрячь подальше. Если будет нечего есть — купишь себе чего-нибудь, слышишь?
Ся Цинтао не стал больше отказываться. Может, если он возьмёт эти деньги, бабушка будет спокойнее. А когда она узнает, что он живёт хорошо, он тогда и вернёт их.
Дорога домой. Стемнело, вокруг стало тихо, лишь изредка лаяли собаки да доносились чьи-то голоса. Ся Цинтао шёл и думал. Холодный ветер пронизывал до костей, а вдалеке уже светились окна их дома.
В том сне, который он видел, жизнь у него была тяжёлая. Он стирал на семью сюцая, готовил им, кормил кур и уток, работал в поле. Но мать сюцая ни разу не похвалила его, ни разу не сказала доброго слова. В её глазах её сын должен был стать большим чиновником, а он — кто он такой?
Говорят, замужество для девушки или гэра — это второе рождение. Если попадёшь не в ту семью, может, и вовсе не будет надежды на всю оставшуюся жизнь.
А ведь если бы такой, как он, мог учиться, овладеть каким-нибудь ремеслом — он бы и сам прокормился, не оглядываясь на мужа. Только откуда же взяться такой возможности?
— Цинтао!
Мать звала его от самого дома.
— Иду! — Ся Цинтао отогнал мысли и ускорил шаг.
— Иди руки мой, ужин готов. — Чэнь Хэсян уже поставила еду на стол. — Что так долго у бабушки? Не застал её?
— Нет, застал. Просто разговорились. — Ся Цинтао быстро вошёл в дом и с улыбкой посмотрел на мать. — Она говорит, жалко меня отпускать. Мама, а тебе не жалко?
— Вот ещё! — Чэнь Хэсян притворно рассердилась. — Скорей бы уж выдать тебя замуж, а то вы с братом с утра до ночи грызётесь, покоя от вас нет.
— А мне тебя жалко, — сказал Ся Цинтао с улыбкой. — Вдруг Лу Суй будет меня обижать? Можно будет вернуться?
Он вошёл в залу, и Ся Цинси, услышав его слова, громко сказал:
— А пусть только попробует! Если обидит — приходи, я ему всыплю. А если я не справлюсь, позову дядей и двоюродных братьев — всем скопом и пойдём!
Ся Цинтао был тронут, но вида не подал:
— Вот это брат, настоящий. Не зря я тебя кормил.
— Тьфу, сопляк! — Ся Цинси возмутился. — Это кто кого кормил? Ты маленький за мной везде таскался, нос сопливый, а я тебе вытирал — кто, если не я?
— Это у тебя нос сопливый был, не у меня!
— Хватит, ешьте давайте, — прервала их мать. — Не говорите о гадостях за столом.
___
п/п«Тигровые» складки — характерный узор на поверхности тушёной свинины, образующийся после обжарки и последующего вымачивания в холодной воде. Такая текстура считалась признаком правильно приготовленного блюда.
http://bllate.org/book/17114/1601751
Не перестаю радоваться, какая у него тёплая и любящая семья.
Спасибо за перевод 💗