Готовый переклад Husband from the Cheng family / Супруг семьи Чэн ✅: Розділ 57

Время пролетело незаметно, и настало тридцатое число — канун Нового года. Вэй Цю встал пораньше, чтобы приготовить праздничные кушанья: целую курицу, утку, свиную голову и другие подношения.

В полдень полагалось совершить обряд: почтить богов и помянуть ушедших близких. Нужно было зажечь благовония и свечи, сжечь ритуальную бумагу у главных ворот, во дворе, на кухне и у входа в загон для скота.

Это делалось для того, чтобы в наступающем году в семье царило здоровье и согласие, погода была благодатной, в закромах не переводилось зерно, а скотина росла здоровой и жирной.

Чэн Шинань, вооружившись плошкой с клейстером, развешивал по всему двору парные надписи, изображения богов-хранителей и персиковые обереги. Даже на дверях сарая он наклеил надпись с добрыми пожеланиями. Вэй Цю на кухне отваривал птицу и свиную голову, а затем принялся жарить мясные шарики, «лотосовые сэндвичи» из корня лотоса, фаршированные баклажаны и прочие закуски.

Днем к ним обязательно заглянут деревенские ребятишки, просидевшие дома всю зиму. Вэй Цю заранее подготовил два-три десятка маленьких красных конвертов, в каждый из которых положил по одной монете. Пусть детям перепадет немного удачи в новом году! С каждым годом их жизнь становилась всё богаче, так что на такие мелочи он не скупился.

Шинань только радостно поддерживал мужа. Вчера вечером он даже в шутку выпросил у Вэй Цю красный конверт в десять монет, совершенно серьезно заявив, что «нельзя обделять вниманием никого в семье». Он сказал, что это подарок для их будущего малыша, чем рассмешил Вэй Цю до колик.

С того дня, как Шинань осознал намеки мужа, он пребывал в неописуемом восторге, ходил гоголем, а Вэй Цю при его приближении старался держаться подальше.

— Цю-цю, дай попробовать! — Шинань зашел на кухню с клейстером и, увидев гору золотистых ломтиков лотоса, нетерпеливо открыл рот, прося мужа покормить его.

В прошлый раз ему этих ломтиков явно не хватило. Вообще-то зимой корень лотоса — редкость, но на ярмарке они встретили того самого торговца. Шинань тогда втихаря уехал на воле к чужому пруду и сам полез в ледяную воду копать коренья. Когда он вернулся, весь в иле с ног до головы, Вэй Цю устроил ему форменный разнос, испугавшись, что муж простудит ноги и старая рана снова начнет болеть...

К счастью, торговец тоже хотел полакомиться лотосом на праздник, поэтому заранее пересадил часть растений поближе к берегу и укрыл почву соломой, чтобы земля не промерзла. Ради любимого лакомства Шинань был готов на всё. Глядя на его просящий вид, Вэй Цю и сердился, и смеялся одновременно. Благо, ноги у Шинаня не разболелись, иначе Вэй Цю бы точно взорвался.

Раз уж сегодня праздник, ворчать не хотелось. Вэй Цю подцепил палочками один ломтик, подул на него и отправил мужу в рот.

Шинань с аппетитом захрустел.

— Вкусно! Хрустящий лотос и сочный мясной фарш... Чем дольше жуешь, тем ароматнее! — Шинань обожал всё жаренное в масле.

Вэй Цю с улыбкой дал ему еще один:

— Ешь медленно, сегодня никто не отберет, всё твое.

— М-м, — Шинань довольно прищурился. — Только на вечер оставь побольше.

— Хорошо-хорошо, оставлю, не буду всё раздавать.

Шинань наклонился и звонко чмокнул Вэй Цю в щеку, оставив на ней жирный след.

Тот возмущенно вытер лицо:

— Чэн Шинань!

— Я! — весело отозвался муж и пулей выскочил за дверь.

В полдень они торжественно зажгли благовония и совершили земные поклоны перед богами и предками. Только после этого сели обедать. В этом году атмосфера была куда радостнее, чем в прошлом.

Шинань долго «беседовал» с покойными матерью и старшим братом, рассказывая им обо всем. Он даже не без озорства сообщил матери, что в следующем году она, возможно, станет бабушкой, и попросил предков оберегать здоровье Вэй Цю.

Вэй Цю, закатив глаза, чувствительно ущипнул его за бок. Шинань охнул, откашлялся и быстро сменил тему. Вэй Цю поднял взгляд на поминальные таблички: ему не было страшно, только тепло на душе.

В струйках ароматного дыма ему будто почудилась мягкая улыбка матери и доброе лицо старшего брата.

«Матушка, брат, вы ведь видите с небес? — тихо прошептал он в сердце. — У Шинаня теперь всё хорошо. Не волнуйтесь, пока я рядом, я никому не дам его в обиду».

После плотного обеда настало время визитов. Вэй Цю даже не успел выйти из дома, как его осадила толпа ребятишек. Малыши, которых он давно не видел, наперебой лезли к нему со своими поздравлениями. Вэй Цю смеялся, глядя на этих «колобков», укутанных в толстые ватники.

Он раздал каждому по красному конверту и по свертку с угощениями, которые заботливо завернул в промасленную бумагу, чтобы дети не запачкали нарядную одежду.

Только когда шумная орава ушла, супруги сами отправились поздравлять соседей. Сначала зашли к дедушке Мэну, затем к старосте, к Цянь Бао и в другие дома. Везде они немного сидели, шутили и смеялись, прежде чем идти дальше.

К вечеру на столе, помимо мясных деликатесов, красовался целый котел пельменей — цзяоцзы. С капустой и свининой, с грибами и даже с кислой капустой.

Под покровом темноты Вэй Цю отправил Шинаня к дедушке Гу у входа в деревню, передав ведерко с пельменями, мясо и шарики. Днем Тешэн уже прибегал поздравить их, и Вэй Цю вручил ему красный конверт в десять монет, от чего у бедного мальчишки глаза на мокром месте были.

Шинань вернулся быстро.

Вэй Цю смахнул снег с его волос:

— Ну как? Дедушка Гу уже пообедал?

— Еще нет, как раз собирались, — улыбнулся Шинань. — Смотри, они тоже нам угощение передали.

В миске оказалась тушеная свинина с кислой капустой и фунчозой.

Вэй Цю попробовал кусочек:

— М-м, вкусно! С кислинкой.

— Дедушка Гу сказал, что с тех пор как Тешэн научился у тебя квасить капусту, они только её и едят.

Вэй Цю с улыбкой поставил миску:

— Главное, что им нравится. Зимой такой суп — самое то. Давай есть! Тебе с какой начинкой положить?

— Давай с капустой и свининой, — решил Шинань.

Вэй Цю открыл крышку котла на жаровне, и в кипящую воду посыпались белые пухлые пельмешки. В комнате было тепло и уютно.

Шинань заглянул в миску мужа:

— Цю-цю, а у тебя что за начинка?

Вэй Цю как раз откусил половинку и протянул вторую мужу. Шинань схавал пельмень прямо из его рук.

— Угу... С кислой капустой тоже объедение.

— Еще хочешь? — Вэй Цю видел, что тому понравилось.

— Клади еще парочку! — Шинань подставил миску, и Вэй Цю отвалил ему еще четыре штуки.

Сытые и довольные, они вышли во двор пускать «фейерверки». На ярмарке они купили всё, кроме петард — просто вылетело из головы. Пришлось использовать старый дедовский способ: бросать в костер стебли бамбука. Когда огонь разогревался, узлы бамбука с громким треском и хлопками лопались (пи-ли-па-ла!).

Главное — создать праздничный шум! Как только огонь начал стихать, Шинань потащил Вэй Цю в дом, боясь, что тот замерзнет.

— В следующем году обязательно куплю настоящие петарды, — пообещал Шинань, вытирая лицо мужа полотенцем.

Вэй Цю зажмурился:

— И купи мне пару ракет, я их уже сто лет не запускал!

— Договорились!

Вечером, сидя на кане, Вэй Цю взял три красных шнурка и попросил Шинаня придержать концы.

— Сплету тебе браслет.

Он достал из мешочка четыре круглые серебряные бусины. Для простого плетеного браслета — самое то.

Шинань во все глаза смотрел на мужа, не в силах вымолвить ни слова.

Вэй Цю начал плести — просто, но аккуратно. Закрепил бусину в центре, перекрестил нити... Вскоре браслет был готов. Примерил к запястью Шинаня — подошло идеально.

Шинань смотрел на ярко-красную нить на своей руке, и у него перехватило горло, а глаза подозрительно заблестели.

Вэй Цю осторожно прижег кончики нити над свечой, проверил узелок и нежно поцеловал запястье мужа.

— Эй... Ты чего застыл? — рассмеялся он.

Шинань перевел взгляд с красного браслета на изящные кольца на руках Вэй Цю.

Голос его дрогнул:

— Когда ты успел их купить? Я и не заметил.

Вэй Цю гордо вскинул подбородок:

— Это сюрприз! Как бы я тебе его подарил, если бы ты заметил? С Новым годом, мой дорогой муж!

Шинань с нежностью обнял его, прошептав на ухо:

— С Новым годом, мой дорогой Цю-цю!

А снаружи весь мир утопал в снегу. Деревня Давань грохотала петардами и хлопками бамбука, дети радостно кричали, и в каждом доме праздновали приход весны. Наступил новый год...

Праздничная атмосфера длилась до самого пятнадцатого числа (Праздник Фонарей). Снег в этом году валил не переставая до самой середины месяца. Под его тяжестью рухнули еще две старые крыши в деревне, но, к счастью, людей вовремя эвакуировали, и никто не пострадал.

Шинань в эти дни не сидел дома. Вместе с другими крепкими парнями он обходил деревню и помогал сбрасывать снег с крыш, где его навалило слишком много. Староста организовал в приюте варку имбирного отвара, чтобы мужчины не простудились.

Наконец, после пятнадцатого числа снегопад прекратился. Хоть ветер и кусался, на небе появилось долгожданное солнце. Вся деревня вышла разгребать завалы. Вэй Цю тоже наконец-то разрешили выйти.

До этого Шинань, боясь, что муж заболеет, не пускал его даже на порог. Вэй Цю соскучился по солнцу.

— Ши-гэ, ты в этом году мне еще снеговика не лепил!

Шинань, который как раз закончил расчищать дорожку до самых ворот деревни, обернулся и улыбнулся:

— После обеда слеплю тебе самого огромного!

— Ура! Тогда я приготовлю нам куриный суп на обед.

Суп из курицы с побегами бамбука, финиками и годжи получился таким наваристым, что Шинань выпил две большие миски и съел четыре маньтоу. Вэй Цю с удовольствием разделался с жареными потрошками и съел куриную ножку. После обеда Шинань, как и обещал, скатал во дворе огромного снеговика, а Вэй Цю повязал ему на шею красную ленту.

После шумного первого месяца время понеслось вскачь. Наступил второй месяц... Прогремел первый весенний гром. После Личунь (Начала весны) из земли проклюнулись первые ростки. Природа просыпалась, а вместе с ней приближалась пора тяжелых весенних полевых работ.

В это время Вэй Цю стал очень сонливым и вялым. Утром Шинань кормил его перед уходом в поле, а возвращаясь в полдень, заставал его всё еще спящим. Но выглядел Вэй Цю хорошо — щечки округлились, лицо посвежело, так что Шинань особо не тревожился. Так продолжалось до тех пор, пока в гости не зашел Линь Цао.

Посмотрев на разрумянившегося Вэй Цю, на его походку и вечную сонливость, Линь Цао долго о чем-то думал дома, а потом прибежал и буквально заставил Вэй Цю пойти к лекарю Чжао.

В итоге, когда Мэн Цюань примчался на поле, чтобы сообщить новость Шинаню, тот от шока начал кружить по пашне как безумный бык, не соображая, как выбраться на тропинку...

Мэн Цюань в ярости топал ногами по обочине:

— Да вылезай ты уже, идиот везучий!!!

Чэн Шинань: «................»

http://bllate.org/book/17091/1601070