Линь Чэньшу сидел так естественно и непринужденно, словно иначе и быть не могло. Лу Ци, вошедший следом, опешил, увидев, как Линь Чэньшу взял со стола первую попавшуюся книгу учета и принялся ее листать.
Что он там смотрит?
Лу Ци шагнул вперед и заметил, что Линь Чэньшу не столько смотрит, сколько делает вид: этот новоиспеченный чиновник шестого ранга лишь мельком пролистал книгу и положил ее обратно.
«…»
Затем Лу Ци увидел, как Линь Чэньшу подпер голову рукой, закрыл глаза и сделал вид, что дремлет.
Черная шапка на голове, красные ленты свисают по бокам лица, весь он тих и спокоен. Подойдя ближе, Лу Ци заметил под его веками очень слабые темные круги — следы бессонной ночи.
Тем временем в зал управы начали понемногу собираться люди. Первыми пришли те стражники, которых Чэнь Шу видел раньше. Они стояли за дверями зала. Увидев, что на главном месте кто-то сидит, они удивились и переглянулись, не решаясь войти.
Некоторое время спустя кто-то привел с собой отряд людей. Во главе шел человек в форменном платье седьмого ранга. Стражники при виде него почтительно поприветствовали: «Сянь вэй»[1].
Только что прибывший начальник стражи широкими шагами вошел в зал и, увидев того, кто сидел на главном месте, тоже опешил. Он представлял, что это будет человек лет сорока, опытный, но перед ним оказался довольно молодой юноша, лет двадцати, с чистой белой кожей, совсем не похожий на тот образ, что был у него в голове.
Он застыл на мгновение, увидел, что тот дремлет с закрытыми глазами, и решил, что пришел слишком рано. Немного поколебавшись, он выбрал место поодаль и стал ждать.
Еще через некоторое время, равное горению одной палочки благовоний, в зале собрались почти вся управа. Помощник уездного начальника и главный писарь пришли вместе. Они увидели, что на месте, где обычно сидит уездный начальник, расположился молодой человек в красном, и тоже слегка опешили. Но, взглянув на его лицо, понимающе переглянулись.
Слухи, значит, не врали. Оба усмехнулись про себя.
Лу Ци, заметив эти усмешки, нахмурился и невольно посмотрел на реакцию Линь Чэньшу. В зале становилось все больше народу, все громче был гул, но сидевший Линь Чэньшу даже глазом не повел. Ему, казалось, вообще не было никакого дела до чужих взглядов и шума вокруг.
Еще через четверть часа наконец явился уездный начальник Пэн.
Он пришел последним. Когда он вошел в зал, все чиновники управы уже собрались. Пэн, одетый в форменное платье седьмого ранга, увидел на своем привычном месте молодого человека в красном, прищурился, но быстро выдавил из себя улыбку, шагнул вперед и громко произнес:
— Линь-дажэнь, Линь-дажэнь? Пэн Ючао, уездный начальник Тяньланя, свидетельствует почтение цыши-дажэню[2].
Из всех присутствующих у Пэн Ючао был самый высокий ранг, и он стоял впереди всех. За ним стояли помощник уездного начальника, начальник стражи, главный писарь, а за ними — старший стражник.
Но обычно он сидел на самом высоком месте в зале, а теперь на этом месте сидел другой, и ему пришлось стоять внизу вместе со стражниками.
— Хорошо, — ответил Линь Чэньшу, услышав его слова.
То ли его разбудили, то ли он и не спал, но он, наконец открыл глаза и посмотрел на собравшихся внизу.
«И как умеет притворяться», — ядовито подумал Пэн Ючао, но на лице его была сияющая улыбка.
— Ся гуань[3] был занят делами и не встретил вас вовремя. Прошу простить, дажэнь.
— Ничего страшного, — сказал Линь Чэньшу.
С этими словами он выпрямился.
Пэн Ючао исподтишка разглядывал его.
На самом деле, он совсем не ожидал, что Линь Чэньшу прибудет к месту службы в Тяньлань сегодня, поэтому, когда стражники доложили, что инспектор пришел с проверкой, он сначала подумал, что ослышался. И только после того, как послал людей тайно все проверить и убедился в его внешности, понял, что это действительно сам Линь Чэньшу.
То, что Линь Чэньшу с первого дня собрал всех в зале управы, было неожиданным поступком. Но раз он был чиновником рангом выше, Пэн Ючао, немного подумав, решил сначала прийти в управу и прощупать почву.
И вот Линь Чэньшу сидит перед ним — бледный, болезненный, даже форменное платье не могло скрыть его нездорового вида. Он выглядел более хрупким, чем обычный мужчина.
— Линь-дажэнь прибыл так внезапно. Позвольте спросить, по какому делу? — увидев, что тот молод и в целом соответствует слухам, Пэн Ючао успокоился и задал следующий вопрос.
Он был уверен, что Линь Чэньшу скажет о расследовании дела в горах Цин, как ему уже доложили стражники, но тот сказал напрямик:
— Я послан императором расследовать дело об ограблении военных припасов, которые три месяца назад везли из столицы в земли за северными заставами. Уже известно, что это дело связано с разбойниками гор Цин. Пэн-чжисянь, вы уездный начальник уезда Тяньлань и одновременно военный инспектор. Вы должны выделить отряд солдат и отправить их в горы Цин с облавой.
Линь Чэньшу говорил в зале управы твердо и весомо, практически дословно повторив требования, которые Лу Ци ему изложил.
Лу Ци несколько раз посмотрел на Линь Чэньшу. Он не ожидал, что тот будет так прямолинеен в делах и еще прямее в словах.
Пэн Ючао тоже не ожидал, что Линь Чэньшу, пропустив все этапы расследования, сразу потребует отправить войска.
Это проверка?
Его лицо слегка изменилось. Он подумал, что если станет известно, что такие важные припасы пропали на его территории, его тоже могут привлечь к ответственности, и поспешно притворился незнающим:
— Линь-дажэнь, вы только что сказали, что императорские припасы были украдены в горах Цин? А разве раньше не говорили, что их перехватили у реки Лона в землях за северными заставами? Как же так вышло?
— Пэн-чжисянь, будучи главой уезда Тяньлань, вы пренебрегаете своими обязанностями и не знаете, что на вашей территории произошло такое важное дело, — Линь Чэньшу не стал объяснять, а просто посмотрел на Пэн Ючао.
Линь Чэньшу говорил холодно, сразу навесив на уездного начальника ярлык. Присутствовавшие стражники подняли головы и невольно уставились на Линь Чэньшу.
Начальник стражи, стоявший за спиной Пэн Ючао, тоже нахмурился и украдкой посмотрел на Линь Чэньшу.
Пэн Ючао не смог отвертеться, и был прилюдно привлечен к ответственности. Его лицо помрачнело, но, видя, что Линь Чэньшу все еще сидит на главном месте, он сдержался и сказал:
— Линь-дажэнь, вы, наверное, не знаете: горы Цин обширны, рельеф сложен, разбойники строят свои станы, используя особенности местности. Один наш уезд Тяньлань не в силах с ними справиться. Я впервые слышу о том, что императорские припасы были украдены в горах Цин, от вас, дажэнь. А как вы определили, что место ограбления находится именно на нашей территории, в уезде Тяньлань?
Лу Ци тоже нахмурился.
Похоже, Пэн Ючао твердо решил держаться в стороне от дел в горах Цин. Но Линь Чэньшу был лишь фигурой, которую император выставил на всеобщее обозрение. На самом деле он не знал, что произошло в горах Цин и Тяньлане.
Лу Ци погрузился в размышления об этом, как вдруг сидящий рядом инспектор шестого ранга в красных одеяниях холодно усмехнулся. Говорил он совсем не так мягко, как с Лу Ци. В его голосе слышалась насмешка:
— Пэн-чжисянь, я говорю о том, чтобы отправить войска в горы Цин, а вы раз за разом спешите отмежеваться от дела о припасах. Не кажется ли вам, что это попахивает «чем больше скрываешь, тем заметнее»?[4]
«…»
Пэн Ючао внутренне вздрогнул.
Линь Чэньшу совершенно не поддавался на его уловки.
Сидя под табличкой в зале управы, Линь Чэньшу все еще был тем же красивым молодым человеком. Но теперь на губах этого юноши в форменном платье играла насмешливая улыбка, а глаза были острыми, как нож. В нем не осталось и следа от прежней хрупкости.
А ведь этого человека в столичных чиновничьих кругах и среди знати считали посмешищем, сыном торговца, от которого несет душком и которого все презирали.
Пэн Ючао незаметно сжал кулак. Видя, что Линь Чэньшу наступает на него, он вынужден был временно смириться и проговорил:
— Линь-дажэнь, ся гуань просто растерялся от неожиданности и невольно проявил неуважение к дажэню. Прошу дажэня простить меня.
Он искал себе путь к отступлению, и Чэнь Шу наконец смягчил тон:
— Ладно. Выделите мне солдат, я сам поведу людей на облаву.
Разбойники гор Цин и уезда Тяньлань имели денежные связи с управой. Если этот инспектор во время облавы соберет улики, вся управа попадет под раздачу.
Помощник уездного начальника и главный писарь в зале одновременно встревожились. Несколько старших стражников тоже переглянулись. Один лишь начальник стражи, услышав слова «сам поведу облаву», слегка удивился и посмотрел на этого инспектора, сидевшего в зале.
У этого инспектора руки-ноги тонкие, сможет ли он вообще в горах Цин воевать с разбойниками?
…Судя по его тону, похоже, что сможет.
Так украдкой подумал начальник стражи, глядя на бледное лицо Линь Чэньшу.
Пэн Ючао уже выпрямился и спросил:
— Сколько человек потребуется цыши-дажэню?
— Пятьсот солдат, — ответил Линь Чэньшу.
— Хорошо, через несколько дней я выделю пятьсот человек в распоряжение цыши-дажэня, — уездный начальник Пэн наконец перестал увиливать и улыбнулся. — Цыши-дажэнь проделал долгий путь из столицы до Тяньланя и, наверное, устал. Я сейчас же прикажу приготовить для Линь-дажэня комнату и устрою банкет в честь его приезда.
С этими словами он многозначительно посмотрел на стоявшего за ним главного писаря. Господин Люй понял намек и, поспешно расплывшись в улыбке, собрался пригласить Линь Чэньшу.
Но тот вдруг поднялся со стула, и его голос снова стал холодным:
— Через несколько дней? Пэн-чжисянь, вы же военный инспектор. Почему вам нужно так много времени, чтобы собрать людей? Я сегодня же хочу отправить войска в горы Цин.
Линь Чэньшу и так сидел выше всех в зале управы, а теперь, когда он встал, полы его форменного платья чуть колыхнулись, и его высокий стройный силуэт производил поистине внушительное впечатление.
Господин Люй, уже собравшийся шагнуть вперед, замер на месте, не смея пошевелиться.
Пэн Ючао тоже медленно поднял взгляд и посмотрел на Линь Чэньшу.
Разбойники гор Цин были связаны с ним корыстными интересами, и он, конечно, не мог допустить, чтобы Линь Чэньшу нашел эти связи. Поэтому он должен был тянуть время до приезда того, кто сможет сдержать Линь Чэньшу, — того самого человека из императорского двора, который действительно украл припасы. Тогда он будет в безопасности.
Если удастся протянуть до приезда тех людей, то нынешний юношеский пыл Линь Чэньшу, который не боится ничего, неизбежно будет подавлен.
Возможно, тот господин не пощадит Линь Чэньшу.
Пэн Ючао посмотрел на молодого чиновника на возвышении и улыбнулся, а вслух сказал приветливо:
— Линь-дажэнь, если честно, недавно областной начальник дал нам задание, и часть солдат Тяньлань отправили на рудники надзирать за работами. В самом уезде не наберется пятисот человек. Придется дождаться, пока те солдаты вернутся, и тогда уже можно будет собрать для вас нужное количество. Линь-дажэнь, может, задержитесь в Тяньлань на несколько ночей, а потом уже отправите войска?
Он улыбнулся, глядя на Линь Чэньшу, но тот ледяным голосом, спросил:
— А если я все же хочу отправить войска сегодня?
— Ничего не поделаешь, — сказал Пэн Ючао. — Этих солдат отправил областной начальник. Он того же ранга, что и вы, дажэнь, и к тому же мой прямой начальник. Я не могу ослушаться.
С этими словами он оглядел стоящих в зале, с презрением в душе, но на лице изобразил беспомощность:
— К тому же, дажэнь, ваша должность — надзорная. Если вы напрямую превысите полномочия и возьмете в свои руки войска, боюсь, областному начальнику это не понравится. Я понимаю, вам не терпится наказать разбойников, но полномочия у нас разные. Пожалуйста, не ставьте ся гуаня в трудное положение.
Нравится глава? Ставь ❤️
[1] Сянь вэй (县尉) — начальник стражи уезда, чиновник, отвечающий за общественный порядок, поимку преступников и надзорные функции в уезде.
[2] Цыши-дажэнь (刺史大人) — обращение к инспектору («господин инспектор»), вежливое титулование чиновника, занимающего должность инспектора.
[3] Ся гуань (下官) — самоуничижительное обращение чиновника к вышестоящему; буквально «нижестоящий чиновник» (аналог «я, ваш подчиненный»).
[4] Чем больше скрываешь, тем заметнее (欲盖弥彰) — китайская идиома (чэнъюй), означающая, что попытки скрыть что-либо только сильнее привлекают к этому внимание.
http://bllate.org/book/17087/1610895
