П-порошок превращения в бессмертного?
Без поддержки внутренней силы лицо Чэнь Шу побледнело еще больше, хотя, казалось бы, это уже невозможно. Он прижал руку к груди, с трудом делая вдохи. Картинка перед глазами постепенно расплывалась, и он мог удержаться на ногах, только опираясь на Лу Ци.
Лу Ци увидел, что шея Цзи Чанмина покрылась холодным потом, и внутренне встревожился. Не смея медлить, он помог Цзи Чанмину добраться до чистого постоялого двора и подняться наверх.
Временно лишенный боевого мастерства, Цзи Чанмин стал гораздо более молчаливым, чем в горах Цин. То ли болезнь была такой тяжелой, что у него не было сил говорить, то ли он просто не мог вымолвить ни слова от злости — всю дорогу он только смотрел на Лу Ци широко раскрытыми глазами, иногда рассеянно, иногда снова собираясь с мыслями и источая обиду.
Лу Ци, стиснув зубы, уложил Цзи Чанмина на кровать, вытер холодный пот и, когда все устроил, вышел искать лекаря.
Он ушел второпях, не сняв с себя ничего — ни черной металлической заготовки, ни узла Линь Чэньшу.
«…»
Чэнь Шу, лежа на кровати, чуть не задохнулся от возмущения.
Цзи Чанмин владел непревзойденным боевым искусством и в обычных условиях не должен был бояться никого, кроме «одного человека». Но кто ж знал, что в этом мире существует такая вещь, как порошок превращения в бессмертного, от которого не мог защитить даже деревянный нож.
Действие этого порошка было действительно сильным. В названии — «превращение в бессмертного» — может быть, подразумевалось, что он способен рассеять силу даже бессмертного?
Но откуда в этом мире могли взяться бессмертные? Чэн Яньянь говорила, что Мяомяо-чжэньжэнь через боевое искусство вступил на путь Меча и достиг на нем величия бессмертного, но ему все еще не хватало последнего шага. Но Чжэньжэнь уже был первым номером в «Хрониках Цзянху». Неужели этот порошок был создан специально против меча Чэньсюэ?
Чэнь Шу не мог пошевелиться, но боль сводила с ума. Лежа на кровати и глядя на балдахин, он предался беспорядочным мыслям. Но как раз в тот момент, когда он так размышлял, в его даньтяне снова начала подниматься струя внутренней силы, медленно, но неуклонно, восполняя утраченное.
«!»
Чэнь Шу пошевелил пальцами, затем поднес руку к глазам и посмотрел на нее. Только что, когда у него не было внутренней силы, ему было трудно даже пошевелиться. А теперь его сила, подавленная порошком превращения в бессмертного, о котором говорил Лу Ци, вернулась?
Что происходит?
Неужели Чанмин не боится этого порошка?
Подумав об этом, Чэнь Шу опешил, но тут из коридора послышались шаги — дверь в комнату открылась, и раздались голоса.
— Прошу вас, лао сяньшэн[1]. — Это был голос Лу Ци.
Чэнь Шу нахмурился, подумал и все же убрал руку на место. Он закрыл глаза и притворился спящим.
Лу Ци и лекарь вошли в комнату. Увидев, человека на кровати с закрытыми глазами и бледным, спокойным лицом, они решили, что он спит. Лекарь измерил температуру Чэнь Шу, пощупал пульс и задал Лу Ци несколько вопросов о состоянии больного.
На вопросы лекаря Лу Ци ответил, что Цзи Чанмин внезапно простыл, потом несколько дней подряд был в пути, и температура не спадает.
Он не упомянул о ране на груди Цзи Чанмина — видимо, он все же не знал, что тот ранен.
Чэнь Шу облегченно вздохнул.
Осмотрев больного, лекарь погладил козлиную бородку и сказал:
— Этот гунцзы, судя по всему, подхватил болезнь ночью. Жар не стали лечить сразу, и теперь он уже довольно сильный. Я пропишу ему лекарство, чтобы сначала сбить температуру.
Лу Ци тут же поблагодарил и просмотрел рецепт, выписанный лекарем.
Закончив, лекарь еще раз взглянул на лицо больного и не удержался, добавил:
— Лихорадку нельзя запускать — это повредит организму и может даже угрожать жизни.
Лу Ци сказал, что понял, проводил лекаря, а затем отправился за лекарствами.
Выходя из комнаты и возвращаясь, он неизменно забирал с собой вещи Цзи Чанмина. Казалось, он твердо решил заставить Цзи Чанмина лечиться здесь принудительно.
Хотя Чэнь Шу чувствовал, что его сила понемногу восстанавливается, видя эти маневры, он не мог сдержать подергивания века и с трудом успокаивал свои позывы к бегству.
Но на следующий день Лу Ци снова поставил у кровати Цзи Чанмина порошок превращения в бессмертного.
Чэнь Шу: «…»
Цзи Чанмин с бесстрастным лицом снова молча вдохнул аромат.
Чэнь Шу обнаружил, что, за исключением первого дня, когда он внезапно вдохнул запах порошка и его внутренняя сила рассеялась, теперь это средство, кажется, не могло справиться с непревзойденным боевым искусством, дарованным Чанмин.
Лу Ци также приготовил для Цзи Чанмина несколько комплектов сменной одежды. То ли он купил их по дороге, то ли это были старые вещи Се Чжэня — все они были либо белоснежными, либо цвета лунного света.
Когда Чэнь Шу оделся, от воротника исходил слабый, холодный аромат снега, но его быстро заглушил запах лекарств, заполнивший всю комнату.
Он посмотрел на пиалу с лекарством, которую Лу Ци поставил перед ним, нахмурился, залпом выпил ее, затем лег на кровать и, не отрываясь, уставился на Лу Ци. Затем он внезапно задал вопрос:
— Лу-гунцзы, а вы не знаете, куда делся ваш господин? Вы так надолго отлучились от него — с ним точно все будет в порядке?
— У Цинь-гунцзы еще были важные дела, он уехал из гор Цин раньше. Этот шуся лишь выполняет приказ. Прошу Цзи-шаося не держать зла. — ответил Лу Ци.
Он не стал раскрывать местонахождение Се Чжэня, но Чэнь Шу уже догадался, что дело в горах Цин раскрыто и император, должно быть, уже вернулся в столицу. А дальнейшим урегулированием этого дела займется Лу Ци, который и должен встретить Линь Чэньшу.
По сравнению с внезапно возникшим при императоре Линь Чэньшу, личный телохранитель, который всегда был рядом с Се Чжэнем, вызывал больше доверия.
— Вот как? — вяло ответил Чэнь Шу.
Он перевернулся на другой бок и, опустив голову, тут же заснул.
Увидев, что Цзи Чанмин вроде наконец-то смирился, Лу Ци облегченно вздохнул, повернулся и пошел в свою комнату.
Но спустя некоторое время дверь его комнаты снова открылась, и темная фигура вышла, покинув постоялый двор.
Его распорядок дня был очень регулярным: он уходил в час Мао[2] и возвращался в час У[3], уходил в час Вэй[4] и возвращался в час Ю[5]. Каждый раз, выходя, он неизменно забирал с собой узел Цзи Чанмина, а в промежутках следил, чтобы тот принимал лекарства.
Очень размеренный график.
Эта размеренность продолжалась до часа Мао седьмого дня. Чэнь Шу, как обычно, услышал, как Лу Ци вышел, наконец перевернулся на кровати, подошел к окну и, выглянув, увидел, как Лу Ци покидает постоялый двор и исчезает в потоке людей на улице.
Чэнь Шу посмотрел на спину Лу Ци с черной металлической заготовкой и узлом за спиной, быстро нашел боковой переулок, спустился через окно, смешался с толпой и пошел следом за Лу Ци.
Но он успел пройти совсем немного, как вдруг кто-то радостно окликнул его.
— Эньгун[6]! Это не эньгун ли?
Чэнь Шу почувствовал, как в толпе, мимо которой он проходил, кто-то схватил его за руку.
Чэнь Шу опешил и повернул голову к говорившему.
Говорившим оказался мужчина лет пятидесяти, дородный, в богатой одежде, отдаленно похожий на Линь Хэмина. Рядом с ним шли трое: двое в одежде слуги и служанки, и одна девушка в бледно-розовых одеждах, с легкой косметикой, скромная и миловидная.
Увидев, что Чэнь Шу обернулся, мужчина просиял:
— Это действительно эньгун! После нашей последней встречи я думал, что больше никогда вас не увижу. Как вы поживали все это время?
Он то и дело с жаром восклицал «благодетель», и мозг Чэнь Шу слегка затупил:
— Вы… кто?
— Я Чжэн Ицзин из уезда Тяньлань. — Этот солидный мужчина с улыбкой указал на девушку в бледно-розовом. — А это моя дочь. Мы с ней благодаря вашей помощи спаслись от разбойников. Только вы тогда ушли так поспешно, что я даже не успел поблагодарить вас.
Разбойники… Чэнь Шу присмотрелся к Чжэн Ицзину и наконец вспомнил.
Когда он только попал в большие горы Цин и еще не встретил Се Чжэня, он разорил несколько станов и спас нескольких богатых купцов, захваченных разбойниками. Чжэн Ицзин, должно быть, был одним из них.
Он тогда думал, что это была простая услуга, и не ожидал, что, спустившись в Тяньлань, наткнется на этих людей.
Чэнь Шу остановился и поднял глаза. Фигура Лу Ци уже исчезла в конце дороги.
Чжэн Ицзин, очевидно, тоже не ожидал снова встретить Чэнь Шу. Увидев, что стоящий перед ним юноша в белом выглядит благородно, что у него красивые черты лица, такие, как ему запомнились, он широко улыбнулся:
— Эньгун, кто бы мог подумать, что вы тоже приедете в уезд Тяньлань. Случайная встреча лучше приглашения. Позвольте мне угостить вас в таверне «Ба пинь чжэнь»? Этот обед будет моей благодарностью вам.
Чэнь Шу последние несколько дней из-за высокой температуры почти ничего не ел, поэтому нахмурился:
— Еда не нужна. Я просто проходил мимо и помог мимоходом, никаких особых усилий не прилагал. Вместо того чтобы благодарить меня, лучше поблагодарите тех солдат, которые ловят разбойников.
Чжэн Ицзин не ожидал таких слов. Он переглянулся с дочерью, и на их лицах появилось недоумение. Чжэн Ицзин хотел что-то сказать, долго сдерживался, но наконец высказался:
— Эньгун, вы, наверное, только что приехали в горы Цин, Тяньлань?
— Да. — Чэнь Шу, видя его замешательство, кивнул. — Я пришел с юга.
— Тогда понятно, почему вы тогда посоветовали нам заявить в управу. Южные земли Тяньлань — это направление к столице. — Чжэн Ицзин поспешно улыбнулся, на его лице появилось смущение. — Стыдно признаться, но мы с дочерью, когда спустились с горы, так и не осмелились сообщить об этом властям. Зато видели, как другие пострадавшие из чужих земель ходили… Эх, но, наверное, толку от этого мало.
Чэнь Шу уловил в словах Чжэн Ицзина намек:
— Это почему же?
Когда Чэнь Шу на горе одолел разбойников, он велел спасенным людям спуститься в управу и сообщить, чтобы чиновники пришли и забрали бандитов. В любом другом месте поимка разбойников была бы заслугой. Но судя по выражению лица Чжэн Ицзина, все было не так, как он думал?
Чжэн Ицзин огляделся по сторонам, не решаясь говорить прямо на улице, выбрал чайную, уселся и тихо сказал:
— Эньгун, а знаете, почему в горах Цин так много разбойников?
В больших горах Цин сложный рельеф, легко обороняться, трудно нападать, там засел такой отчаянный разбойник, как Тан Бяо, который не боялся бросать вызов властям. Это был опасный регион. Даже Се Чжэнь когда-то говорил, что всех разбойников здесь не перебить.
— Почему? — Чэнь Шу помолчал и все же спросил.
Чжэн Ицзин не ожидал, что тот спросит так прямо, и опешил. Но вскоре он с безысходностью улыбнулся, макнул палец в чай и написал на столе один иероглиф: «Выгода».
— Гунцзы, вы, должно быть, уже видели местность в горах Цин. Эти горы находятся рядом с торговой дорогой, ведущей в земли за северными заставами, и примыкают к нашему уезду Тяньлань. Наш Тяньлань изначально был торговым городом, здесь много купцов. А где много купцов, там и много денег. Какой разбойник не позарится на деньги? Раз есть выгода, под этими горами и скапливается много разбойников. Один раз ограбил, и понял, что так можно добыть деньги. Потом второй раз, третий… Разбойников много и, если бы власти вмешались, их можно было бы обуздать. Но насколько мне известно, такие крупные разбойничьи станы, как стан Цюй, каждый год отчисляют деньги военному инспектору. Официальные власти и разбойники по природе своей враги, а теперь они друг друга поддерживают и процветают. Уездный начальник не отдает приказа об облаве, вот разбойники и плодятся в неимоверных количествах.
Чжэн Ицзин вздохнул.
— Эньгун, вы посоветовали нам сообщить в управу, и это было сделано из добрых побуждений. Но мы давно уже поняли: даже если сообщить, никто не возьмется за дело, а мы только станем для уездного начальника колючкой в глазу.
Нравится глава? Ставь ❤️
[1] Лао сяньшэн (老先生) — вежливое обращение к пожилому человеку, учителю или лекарю; «уважаемый господин», «почтенный старец».
[2] Час Мао (卯时) — период с 5:00 до 7:00 утра, соответствует знаку Кролика в китайском зодиакальном цикле.
[3] Час У (午时) — период с 11:00 до 13:00 дня, соответствует знаку Лошади.
[4] Час Вэй (未时) — период с 13:00 до 15:00 дня, соответствует знаку Козы.
[5] Час Ю (酉时) — период с 17:00 до 19:00 вечера, соответствует знаку Петуха.
[6] Эньгун (恩公) — уважительное обращение к тому, кто спас жизнь или оказал большую помощь; «благодетель», «спаситель».
http://bllate.org/book/17087/1610265
