А что, если молодой господин все же пройдет через заднюю дверь?
Лю-бо окинул взглядом Ли Ечжи. Этот Ли Ечжи вместе с их молодым господином сдавал экзамены на цзиньши в один год, и Кадровое ведомство пожаловало ему должность академика Ханьлинь. Должность академика Ханьлинь и должность инспектора гор Цин, которую получил Линь Чэньшу, были обе шестого ранга, но первый занимал пост в столице и считался настоящим столичным чиновником. Если в будущем его переведут на другую должность, он все равно будет выходцем из академии Ханьлинь, и его статус, связи и положение несравнимы с провинциальным чиновником, отправленным служить вдали от центра.
То, что чжуанъюань прошлых лет получил эту должность, было неудивительно, но, вспомнив, что молодой господин после ранения, полученного при защите государя, каждый день пьет горькое зелье, а его цвет лица все равно не восстановился, Лю-бо внезапно почувствовал обиду за старшего сына семьи Линь.
Он несколько раз взглянул на Ли Ечжи, но все же велел доложить Линь Чэньшу. Посыльный быстро вернулся и сказал, что молодой господин ждет Ли Ечжи в своих покоях.
Только тогда Лю Бо провел Ли Ечжи в дом. Ли Ечжи шел через поместье семьи Линь и, глядя по сторонам, понимал, что оно не могло сравниться с усадьбой военного советника Ци. В заднем дворе были навалены разные вещи, а слуги стирали белье. Еще немного пройдя и миновав арочные ворота, он увидел дом, перед которым стояло всего два-три карликовых дерева в кадках. Дверь была приоткрыта, и все выглядело очень просто и скромно.
— Это и есть покои да-шао е, — сказал Лю Бо, заметив, что дверь открыта, и остановился.
Ли Ечжи кивнул, поблагодарил управляющего поместьем семьи Линь и, держа в руках сверток, направился к дому. Не успев приблизиться, он почувствовал сильный запах лекарств. Он на мгновение приостановился: перед глазами внезапно возникла сцена с осенней охоты, и Линь Чэньшу.
В тот день он покинул лесные угодья и, не находя себе места, ждал новостей снаружи. Когда государь вернулся и все чиновники вышли ему навстречу, Ли Ечжи стоял позади них и видел, как Линь Чэньшу, закрыв глаза, спокойно лежал на руках у государя. Клинок пронзил его тело насквозь, красный цвет его формы смешался цветом с кровью, полы одежды намокли и с них тоже на землю капала кровь.
Увидев эту картину, он долго стоял на месте в оцепенении, а в голове сменяли друг друга улыбка на лице Линь Чэньшу перед его отъездом и кровавое зрелище перед глазами. Когда государь ушел, унося Линь Чэньшу на руках, он все еще смотрел в пустоту на извилистый кровавый след.
Лишь когда кто-то подошел и растолкал его, он медленно пришел в себя, но в душе все еще была лишь тревога.
Эти отрывки воспоминаний промелькнули перед глазами. Ли Ечжи немного поколебался, но в конце концов подошел и постучал в дверь.
— Входите, — раздался изнутри голос Линь Чэньшу.
Ли Ечжи толкнул дверь и вошел. Перед ним стоял человек в бледно-зеленой длинной одежде. Волосы его были кое-как собраны в пучок, и некоторые пряди спадали вниз, отчего вид у него был немного небрежный.
Человек был худощав и стоял к нему спиной, разглядывая что-то. Услышав шаги входящего, он взял со стола стоявшую на нем чашку с черным, как земля, лекарством, сделал глоток, вытер краем одежды капли с губ и свободно повернулся.
Вскоре знакомые черты Линь Чэньшу предстали перед Ли Ечжи.
Линь Чэньшу действительно выглядел гораздо слабее, чем прежде. На бледном лице еще лежала печать болезни, но глаза оставались ясными, как сияющие звезды. Он отошел в сторону, и Ли Ечжи только тогда заметил, что там, куда он смотрел раньше, стояло зеркало.
— Вы… — при виде Линь Чэньшу камень, который последние несколько дней висел на сердце у Ли Ечжи, упал, но, снова оказавшись перед этим человеком, Ли Ечжи вдруг потерял дар речи.
Чэнь Шу посмотрел на Ли Ечжи, который явно хотел что-то сказать, но не решался. Взгляд его упал на сверток в руках собеседника:
— Это что?
Поскольку Линь Чэньшу заговорил первым, напряжение Ли Ечжи немного спало. Он машинально посмотрел на свой туго завязанный сверток и принялся поспешно развязывать его:
— В тот день я был спасен благодаря милости Линь-гунцзы. Это нож, который Линь-гунцзы дал мне для защиты. Линь-гунцзы все это время находился во дворце, а сегодня, когда выпало свободное время, я специально пришел вернуть его гунцзы.
Сверток разворачивался слой за слоем, и вскоре перед Чэнь Шу предстал тот самый нож — аккуратно уложенный, с четкими и благородными линиями на деревянной рукояти.
Чэнь Шу взглянул на нож. Он заметил, что Ли Ечжи избегает встречаться с ним глазами, взял нож в руки и повертел перед собой. Затем он вдруг повернул голову и спросил:
— Вы пользовались этим ножом?
Неожиданно услышав этот вопрос, Ли Ечжи издал растерянное «а», но покачал головой:
— Н-нет, не успел.
«…»
«Тогда зачем так тщательно его упаковал?»
Чэнь Шу нахмурился.
Когда он расставался с Ли Ечжи, то применил цингун, который дала ему Система, и отдал Ли Ечжи тот самый деревянный нож, тоже полученный от Системы. Теперь Ли Ечжи можно было назвать человеком, который знал больше всего его тайн, однако нынешнее поведение Ли Ечжи казалось несколько странным.
Он внимательно разглядывал Ли Ечжи, и тот, покачав головой, вдруг сдвинул брови в мучительном раздумье, словно в душе у него шла борьба не на жизнь, а на смерть. Спустя некоторое время он наконец, стиснув зубы, произнес:
— Линь-гунцзы, в тот день… в тот день я подвел вас.
— В чем же вы меня подвели? — опешил Чэнь Шу.
— Линь-гунцзы велел мне позвать подмогу, а я… я… — Ли Ечжи еще сильнее нахмурился.
Последние несколько дней он ворочался в постели, думая только о событиях на осенней охоте. В тот день, после того как он и Линь Чэньшу столкнулись с людьми в черном, Линь Чэньшу ушел, а Ли Ечжи, сжимая в руке деревянный нож, поспешно покинул лес и наконец добрался до чиновничьих трибун.
Раз на императора было совершено покушение, об этом необходимо доложить чиновнику не ниже третьего ранга. Ли Ечжи обошел все трибуны и наконец увидел помощника министра церемоний. Он поспешил вперед, намереваясь доложить.
Но на полпути он вдруг заметил, что рядом с помощником министра церемоний сидит еще один человек. Тому было около пятидесяти лет. Он уже снял легкие доспехи, надетые во время смотра, и сейчас они с помощником министра церемоний играли в вэйци[1].
— Тайвэй, вы идете на рискованный ход, это поистине гениально.
— Цянь-дажэнь, по-моему, вы мне намеренно поддаетесь.
— Что вы, это же такая честь, играть с Ци-тайвэем! Как бы я посмел играть с вами спустя рукава?
— Хе-хе, тогда Ци не станет церемониться.
— Тайвэй, играйте как вам угодно, я готов.
Военный советник Ци, который отправился на охоту в лесные угодья вместе с государем, почему-то покинул лес, а рядом с ним стояло несколько военных чиновников, которые тоже ранее заходили в лес вместе с императором. Ли Ечжи показалось, что у него прямо задергалось веко, и он, уже собиравшийся вбежать на чиновничьи трибуны, резко остановился.
Внезапно он подумал: такое грандиозное событие, как осенняя охота, целиком организовывалось Палатой церемоний. По всем правилам охрана должна была быть очень строгой, и никто не мог бы туда пробраться.
Сжимая в руке нож, Ли Ечжи почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— О? А это разве не нынешний чжуанъюань? — заметил его помощник министра церемоний, игравший в вэйци, и помахал ему. — Что ты там стоишь, у тебя что-то есть?
Взгляд военного советника Ци тоже обратился к нему, глаза горели как факелы.
Ли Ечжи от испуга отступил на шаг, поспешно нащупал за спиной деревянный нож и, неловко улыбнувшись, проговорил:
— Н-нет, ничего. Я просто проходил мимо, всего лишь проходил мимо…
***
Ли Ечжи отрывисто и сбивчиво рассказал о том, что произошло на осенней охоте после того, как они расстались, и медленно произнес:
— Линь-гунцзы, я сбежал с поля боя, не оправдал вашего доверия и стал причиной того, что вы получили такие тяжелые ранения. Я… я действительно не знаю, как отблагодарить вас за спасение жизни.
«…»
Чэнь Шу молча смотрел на Ли Ечжи.
Ранее он велел Ли Ечжи отправиться за подмогой, но тогда он просто хотел избавиться от назойливого Ли Ечжи. Он и не рассчитывал, что тот кого-то приведет. Успех или неудача Ли Ечжи в передаче сообщения уже не имели для него значения, поскольку в тот момент он уже решился на смерть.
Однако в итоге он не умер, а то, что Ли Ечжи не доложил об увиденном, косвенным образом помогло сохранить его личность в тайне.
Но, судя по виду Ли Ечжи, тот, кажется, испытывает сильное чувство вины и страдает? Даже данную ему вещь упаковал как жертвенный дар…
— Со мной сейчас все в порядке, вам не стоит корить себя, — помедлив, произнес Чэнь Шу.
Ли Ечжи все еще выглядел так, будто не заслуживает прощения, однако выражение его лица заметно смягчилось. Он быстро подскочил к Чэнь Шу, схватил его за руку и заговорил:
— Линь-гунцзы, я слышал, что вас назначают инспектором в горы Цин. Это дело связано с той партией военного снаряжения? Я слышал при дворе, что это снаряжение может быть связано с военным советником Ци. Вы… вы собираетесь выступить против Ци-тайвэя?
Он говорил торопливо, и Чэнь Шу, которого внезапно схватили за руку, вздрогнул от неожиданности и поспешно прокашлялся.
Ли Ечжи опешил, внезапно вспомнил о слухах про увлечение Линь Чэньшу мужчинами, быстро разжал руку, и на его лице появилось неловкое выражение:
— Линь-гунцзы, я просто беспокоюсь о вас.
Чэнь Шу убрал руку и ответил:
— Дело о военном снаряжении — это поручение императора мне. Милость государя безбрежна, а его воля непреложна. Сейчас и вы, и я — его слуги, и мы должны приложить все силы ради государя.
Ли Ечжи опешил:
— Но военный советник Ци обладает огромной властью, и, как я слышал от придворных, разногласия между ним и государем возникли не вчера. Вы действительно хотите оказаться между ними?
— А разве вы не там же? — Чэнь Шу приподнял бровь и улыбнулся. — С тех пор как я вернулся из дворца, у поместья семьи Линь уже выставили слежку люди Ци Яньчу. А вы все равно пришли ко мне, разве не боитесь прогневать Ци Яньчу? Те, кто следит за мной, не глупы. Прошли вы через заднюю дверь или нет — для них это не имеет значения.
Ли Ечжи: «…»
Ли Ечжи хотел сказать, что не собирался гневить военного советника Ци, но Линь Чэньшу спас ему жизнь, и он не мог оставаться в стороне.
Он также не мог понять Линь Чэньшу. Еще недавно Линь Чэньшу, как и он сам, ходил с дарами в дом семьи Ци. Ли Ечжи думал, что они с Линь Чэньшу похожи. Но после того дня на охоте он обнаружил, что Линь Чэньшу оказался совсем не таким, каким он его представлял.
И не таким, каким его представляют другие.
— Этот нож я забираю обратно, — Чэнь Шу поднял с пола деревянный нож и снова засунул его за пояс. — Если у Ли-гунцзы нет других дел, пожалуйста, поскорее возвращайтесь.
После того как нож вернулся к нему, облик Линь Чэньшу, ослабленный тяжелым ранением, словно снова обрел ту живость, которую Ли Ечжи видел на охоте: черты лица тонкие и изящные, взгляд живой и выразительный. Глаза Ли Ечжи слегка расширились, и вдруг, словно приняв какое-то решение, он произнес:
— Линь-гунцзы, вам предстоит пройти через тысячу трудностей и опасностей. Если вам понадобится моя помощь, можете на меня рассчитывать.
Чэнь Шу обернулся и слегка приподнял бровь.
Взгляд Ли Ечжи, наконец обретший решимость, был устремлен на Чэнь Шу.
— Помощь? — Чэнь Шу внезапно усмехнулся с лукавым видом. — Пожалуй, есть одно дело.
— Какое дело? — Ли Ечжи встрепенулся.
— Через десять дней вы начнете ежедневно нанимать от имени поместья Линь по одной повозке к задней двери моего дома. За десять дней — десять раз. Каждый раз выбирайте разный маршрут, объезжая оживленные районы, чтобы выехать из столицы, — улыбнулся Чэнь Шу.
Линь Чэньшу улыбался легко, даже с намеком на лукавство. Ли Ечжи смотрел на него, слегка ошарашенный, и тихо спросил:
— И все? Так просто?
— Просто? Нельзя, чтобы кто-то обнаружил, что это связано с вами, иначе все пойдет прахом, — ответил Чэнь Шу.
Выражение лица Ли Ечжи стало серьезным, он торжественно кивнул:
— Линь-гунцзы, не волнуйтесь, я все сделаю осторожно.
Получив задание от Чэнь Шу, Ли Ечжи, который прежде выглядел удрученным, заметно воспрял духом. Он не посмел больше задерживаться в поместье семьи Линь и поднялся, чтобы откланяться.
Чэнь Шу велел Лю-бо проводить Ли Ечжи, а сам вернулся и сел за стол.
На столе перед ним все так же стояло зеркало, в котором отражались черты Линь Чэньшу.
Раньше Чэнь Шу не любил смотреться в зеркало, но на этот раз он вглядывался в свое отражение довольно пристально.
Рядом с ним возникло легкое колебание воздуха, и из ниоткуда, медленно донесся голос:
— Зачем звал? — Голос принадлежал Чанмину.
Голос Чанмина был по-прежнему жестким и лишенным эмоций, но Чэнь Шу улыбнулся:
— Похоже, тебе очень скучно.
— Просто в последнее время нет дел, — сказал Чанмин.
— Тогда может, отпустишь меня обратно?
— … Прощай.
«…»
Колебания воздуха снова начали постепенно исчезать. Чэнь Шу покосился в ту сторону и быстро снова окликнул Чанмина:
— Подожди.
Колебания остановились:
— Я говорил, что тебе нужно выполнить задание.
«…»
Чэнь Шу глубоко вздохнул. Теперь он понял: если он не заговаривает о возвращении, с Системой можно вести переговоры. Он повернулся к колебаниям воздуха и сказал:
— Я собираюсь выполнять задание, Чанмин-сюн, но не мог бы ты заранее выдать мне еще один небольшой аванс?
— Какой аванс? — как и ожидалось, спросил Чанмин.
Чэнь Шу взял со стола зеркало и посмотрел на отраженное в нем лицо.
— Мне не нравится это лицо, я хочу сменить его. — Чэнь Шу задумался. — Искусство смены облика. Чанмин-сюн, ты владеешь им?
Нравится глава? Ставь ❤️
[1] Вэйци (围棋) — стратегическая настольная игра, известная на Западе как го.
http://bllate.org/book/17087/1607212
