Услышав слова Яо Е, Цзянь Мин замер. Взгляды Цзянь И и Цзянь Юэ скрестились на нем (Цзянь Кун не в счет). Все четверо прекрасно понимали, что это значит. Первый вошедший вполне мог стать тем самым единственным. В затуманенном сознании лиса Додо наверняка теплились остатки воспоминаний о них. Кто бы ни предстал перед ним первым, лисенок с наибольшей вероятностью вспомнит именно его и обрушит на него всю свою нерастраченную любовь.
Особенно если это будет Цзянь Мин — тот, кто провел для него Обряд Совершеннолетия, его первая любовь. Однако никто из остальных не стал возражать. Такой порядок был самым логичным. Кто имел наибольшее право увидеться с лисенком первым? Цзянь Мин. И с этим не поспоришь.
Конечно, можно было бы упереться рогом и начать качать права. Но Цзянь Кун, Цзянь И и Цзянь Юэ ставили жизнь малыша превыше собственных желаний. Их спор привел бы лишь к одному — к смерти лисенка. Уж лучше пусть он достанется другому, чем исчезнет насовсем. Даже если он не будет принадлежать им, по крайней мере, они будут знать, что в этом мире живет маленький лисенок, наслаждаясь свободой на Горе Сяояо.
После минутного молчания Цзянь Мин глухо произнес:
— Хорошо.
Тем временем в комнате Ли Шаоси буквально лез на стену от боли. Луань Чэнь даже предложил:
— Может, всё-таки немного обезболивающего...
Ли Шаоси замотал головой:
— Нет.
Пусть это будет его наказанием за обман Юэ-гэ. Неважно, во благо эта ложь или нет — он всё равно его обманывает. Ложь всегда приносит боль. И он должен прочувствовать эту боль сполна.
Луань Чэнь: «...» Ну и кремень этот Додо.
Цзянь Мин старался держать себя в руках, но когда он вошел и увидел бледного юношу, безжизненно распластавшегося на кровати, его сердце сжала ледяная рука страха, а душу затопило огромное горе. В это мгновение его охватило лишь одно чувство — всепоглощающее раскаяние. Он корил себя за то, что не смог защитить его, что дал обещание, но всё равно потерял его.
— Додо...
Цзянь Мин осторожно взял лисенка за руку. Ли Шаоси даже не пришлось играть — услышав голос Цзянь Мина, он почувствовал, как к горлу подступает ком, а на глаза наворачиваются слезы.
Те дни и ночи на вершине Миншань... Цзянь Мин с таким терпением учил его Технике солнечного затмения, но он так и не успел его освоить, как их разлучили. Их время вместе было настоящим. Их счастье было настоящим. И их разлука тоже была настоящей. Ли Шаоси с трудом разлепил веки и посмотрел на него.
Цзянь Мин бережно смахнул испарину с его лба. Сердце разрывалось от боли:
— Теперь всё хорошо.
Сейчас ему было абсолютно неважно, вспомнит ли его малыш и остались ли у него к нему чувства. Всё равно. Пусть будет как будет. Он хотел лишь одного: чтобы лисенок поправился, чтобы снова стал веселым и беззаботным, чтобы в его жизни больше никогда не было боли.
Ли Шаоси не отрывал от него глаз. Он не играл. Он смотрел на Цзянь Мина с предельной искренностью. А потом ему захотелось прибить самого себя. Как же жестоко лис Додо обошелся с Цзянь Мином! Каково ему было, когда он почувствовал, что Лис Додо отдался Цзянь Куну? Один — любовь всей жизни, другой — родной брат.
Цзянь Мин, который всю жизнь сражался с демонами, прокладывая путь сквозь тернии, чтобы защитить людей, — за что ему такие страдания? Каковы бы ни были причины. Это невыносимая боль, от которой нет лекарства. И что потом? Даже после этого Цзянь Мин подарил лису Додо шанс на спасение перед тем, как того затянула Пустота. Если бы не тот удар мечом, рассекший Пустоту, лис Додо был бы уже мертв.
Несмотря на такое сокрушительное предательство, Цзянь Мин всё равно выбрал спасти его. Он мог бы возненавидеть его, проклясть или даже убить. Но Цзянь Мин всё это время искал его. Искал, не опуская рук. И даже сейчас не отступился. Цзянь Мин по-прежнему хотел спасти лисенка, хотел, чтобы тот жил.
Ли Шаоси попытался всмотреться в его лицо, но слезы застилали глаза. Он лишь всхлипнул:
— Господин Цзянь.
Эти слезы больно кольнули сердце Цзянь Мина. У Ли Шаоси ныла каждая косточка, он не мог даже пошевелить рукой, но ему так хотелось коснуться Цзянь Мина и сказать: «Прости меня». Эти три слова вмещали в себя всё. Лисенок вспомнил.
Цзянь Мин, боясь, что воспоминания сведут юношу с ума, поспешно сказал:
— Тебе не за что извиняться. В ту ночь Красной Луны... я просто... не успел вернуться вовремя.
Ли Шаоси понял, о какой ночи идет речь, и понял скрытый смысл этих слов. В ночь Красной Луны лисенок не мог себя контролировать. Виноват был Цзянь Кун, который не обратил его в зверя. Так Цзянь Мин объяснил для себя ту сцену.
Ли Шаоси не мог позволить ему страдать еще больше. Он широко раскрыл глаза и спросил:
— Это ты?
Цзянь Мин, боясь причинить ему боль, осторожно присел на край кровати, сгреб измученного юношу в охапку и, поцеловав его в бледный лоб, ответил:
— Конечно, я.
Тело Ли Шаоси задрожало. Цзянь Мин коснулся его пересохших губ и ласково прошептал:
— Тише, не думай ни о чем. Я больше никогда тебя не оставлю.
Ли Шаоси вдруг вцепился в его руку с такой силой, словно это было последнее, что держало его на этом свете.
— Господин Цзянь.
Цзянь Мин: «...»
Лисенок, собравший последние крупицы сил, сейчас напоминал перепуганного детеныша. Сердце Цзянь Мина сжалось от острой нежности:
— Я слушаю.
Ли Шаоси посмотрел ему прямо в глаза и, чеканя каждое слово, спросил:
— Ты больше никогда меня не оставишь. Правда?
Цзянь Мин, глядя в ответ, успокаивающе погладил напряженного лисенка:
— Никогда не оставлю.
Ли Шаоси словно не мог поверить и торопился получить подтверждение:
— Где бы я ни был, ты всегда будешь со мной?
Чувствуя его панику, Цзянь Мин изо всех сил пытался его успокоить:
— Всегда.
Перед глазами Ли Шаоси всплыло давно забытое системное окно.
«Разлом» еще здесь! Системная панель была почти прозрачной и то и дело мерцала, грозя исчезнуть, но она всё еще держалась! Значит, Ли Шаоси всё рассчитал верно. «Разлом» потратил колоссальные усилия, чтобы перенести всех Игроков сюда, и всё ради того, чтобы вернуть Цзянь Юэ. Он из последних сил ждал, когда Цзянь Юэ вернется домой.
Возможно, только возвращение Цзянь Юэ сможет спасти реальный мир, лишившийся «Разлома».
【Системное уведомление: Врата Ауры Смерти открыты.】
Ли Шаоси успокоился. Он почувствовал прилив сил, почувствовал мощную поддержку Игроков, стоявших за его спиной. На вершине Миншань Игроки сражались с Аурой Смерти. Они поместили рубин на нужное место и открыли Врата Ауры Смерти. А «Разлом» через эту полупрозрачную панель давал ему своевременные подсказки. Все ждали, когда Цзянь Юэ вернется домой!
Ли Шаоси посмотрел на Цзянь Мина, попытался скрыть боль за улыбкой и спросил:
— Я хочу вернуться домой. Ты пойдешь со мной?
Цзянь Мин на мгновение опешил, явно не уловив смысла фразы.
Домой? Разве дом лисенка — не Гора Сяояо?
Но он не стал переспрашивать. В вопросах и сомнениях не было нужды — его обещание было нерушимым.
— Конечно, — Цзянь Мин сжал его руку. — Вместе пойдем домой.
С этими словами Ли Шаоси почувствовал, как его рука опустела. Он поспешно открыл «Шкатулку сокровищ» и увидел там новую карту Цзянь Юэ — «Боевой Святой». Отлично! Получилось! Он всё делает правильно! От нахлынувших эмоций Ли Шаоси дернулся и потревожил сломанные ребра. Боль была такой, что он мгновенно покрылся холодным потом.
Луань Чэнь бросился к нему. Увидев пустую комнату, он в панике спросил:
— А Цзянь...
Ли Шаоси корчился от боли, но улыбался от ушей до ушей:
— В «Шкатулке сокровищ»!
Луань Чэнь выдохнул:
— Сработало, надо же.
Ли Шаоси пытался унять адскую боль глубокими вдохами:
— Всё получится, никаких сомнений... все...
Вспомнив о «Разломе», Ли Шаоси невольно растрогался и закончил фразу:
— Все стараются изо всех сил!
Луань Чэнь, боясь, что Ли Шаоси сейчас отключится, спросил:
— Звать Цзянь Куна?
Ли Шаоси не мог пошевелиться и лишь слабо угукнул.
За дверью повисло тяжелое молчание. Раз уж они решили заходить по одному, на комнату, естественно, наложили мощный изолирующий барьер. Ни Цзянь Кун, ни Цзянь И, ни Цзянь Юэ не могли услышать, что происходит внутри, не разрушив барьер силой. Но они бы ни за что не стали этого делать. Они избегали любых действий, которые могли бы навредить лисенку.
Даже оказавшись в такой ситуации, они не могли переступить через свои принципы. Разве это не показатель истинной любви? Даже разделившись на четыре части... Юэ-гэ оставался Юэ-гэ. Благородство было вшито в каждый осколок его души.
Яо Е, зная, что происходит в комнате, из последних сил давила рвущуюся наружу радость, стараясь изобразить на лице скорбь и безысходность. Это было чертовски сложно! Актриса года Яо Е требует прибавку к жалованью!!
Цзянь Мин потерпел неудачу. Трое мужчин за дверью опешили.
Яо Е горестно вздохнула:
— Достопочтенный уже ушел... Мастер Цзянь Кун, прошу, зайдите к Додо.
Уход Цзянь Мина был вполне логичным. После такого удара кто бы смог остаться? «Бесполезный человек» только добавляет хлопот, так что уйти было правильным решением. Но вот то, что Цзянь Мин потерпит неудачу — этого не ожидал никто. Выходит, лисенок больше всего любит не Цзянь Мина?
В душе Цзянь Куна что-то дрогнуло. В его окутанное черным туманом, пустое сердце проник тоненький лучик света. Он всё время вспоминал последние слова лисенка... Всё время.
«С самого детства мне снился один и тот же сон. В нем была узкая дверь, за которой я был заперт. И только вы... только вы всё это время говорили со мной...»
«Я думал, это господин Цзянь, но... на самом деле... это были вы?!»
«Вчера ночью... я понял, что нашел вас».
Яо Е, боясь упустить нужный момент, тихонько позвала:
— Мастер Цзянь Кун?
Цзянь Кун вздрогнул и шагнул в комнату, в которую, как он думал, ему уже никогда не войти, к человеку, которого он не чаял увидеть снова. Раскаяние. Бездонное, черное раскаяние. С того дня, как лисенок исчез, чувство вины грызло Цзянь Куна днем и ночью. Это его вина. Его грех. Он посеял семена зла, а горькие плоды пожал лисенок.
Увидев Ли Шаоси, Цзянь Кун почувствовал себя не лучше Цзянь Мина. Пожалуй, даже хуже. Он — корень всех бед. Он прекрасно знал, как мучителен Огонь Кармы, но всё равно утащил лисенка с собой в ад. Ради собственных эгоистичных желаний он обрек на страдания ни в чем не повинную душу. Цзянь Кун ненавидел себя. Он давно перестал быть Святым Сыном, давно сошел с Пути Пустоты... Он потерял всё... Но кому от этого легче? Он погубил невинного малыша.
— Прости, — Цзянь Кун опустил ресницы.
Ли Шаоси: «……………………» Еще чуть-чуть — и он сорвется, черт возьми!
Радость от скорого возвращения домой тут же испарилась, ему хотелось вскочить и крепко обнять этого несчастного Мастера. Ага, размечтался. Всё тело переломано, пошевелиться невозможно, любое движение — как пытка.
У Ли Шаоси был заготовлен отдельный сценарий для каждой карты Цзянь Юэ. И для Цзянь Куна, конечно же, тоже. Он прекрасно помнил свои реплики.
— Какое счастье, — Ли Шаоси произнес это слабым, но радостным голосом. — Вы живы.
От этих слов сердце Цзянь Куна забилось быстрее. Ли Шаоси попытался протянуть руку, но сил хватило лишь на то, чтобы чуть шевельнуть пальцами:
— Я так рад, что смог вам помочь.
Две фразы. Всего две фразы — и всё встало на свои места.
Цзянь Кун не мог не понять. Просто он не смел поверить. Лисенок вспомнил его. Он забыл Цзянь Мина, но вспомнил его, Цзянь Куна.
Значит... всё, что он тогда говорил — правда! Лисенок действительно пришел из мира за дверью, и он всё это время был с ним, пока Цзянь Кун охранял Врата в Секте Будды.
Нет. В глазах лисенка именно Цзянь Кун был тем, кто всегда был рядом. Увидев, как в черных, как смоль, глазах Цзянь Куна зажегся свет, Ли Шаоси успокоился и продолжил:
— Я с таким трудом попал сюда... с таким трудом нашел вас... Я ни за что... ни за что не позволю вам исчезнуть...
Это было продолжением тех слов, которые Лис Додо сказал, спасая Цзянь Куна. Он пришел в этот мир, чтобы найти того, кто всё время был с ним за дверью. Он помнил его голос, помнил его силуэт, но, попав в Секту Меча, по ошибке принял за него Цзянь Мина.
И только когда они встретились снова лис Додо окончательно понял, кого искал всё это время. Это был Цзянь Кун. Он всегда искал именно Цзянь Куна. Поэтому, увидев, что Цзянь Куна пожирают внутренние демоны, он, не задумываясь о себе, пожертвовал жизнью ради его спасения. Как сказал сам Ли Шаоси... Он с таким трудом нашел его, и больше никогда не позволит ему исчезнуть.
Цзянь Кун осторожно сжал пальцы Ли Шаоси, вливая в него целительную магию, чтобы унять боль. Ли Шаоси действительно стало легче. Правда, ненадолго. Скоро ему станет еще хуже. Цзянь Мин, как адепт меча, не владел целительной магией, а вот Цзянь Кун и Цзянь Юэ — вполне. Но толку-то? Ему всё равно придется снова ломать кости и рвать жилы! Ведь следующей карте Цзянь Юэ нужно показать «незнакомца, к которому нельзя прикасаться».
Ладно, об этом потом. Решаем проблемы по мере их поступления. А пока можно насладиться отсутствием боли!
Заметив, что Ли Шаоси расслабился, Цзянь Кун спросил:
— Тебе лучше?
Ли Шаоси лучезарно улыбнулся:
— Рядом с вами вообще ничего не болит.
Маленький лисенок, забывший о горестях, снова стал наивным и жизнерадостным. Цзянь Куну не хотелось омрачать этот момент тяжелыми разговорами:
— Вот и славно.
Ли Шаоси не сводил с него глаз:
— А вы? Как ваше здоровье? Обещайте, что больше не будете доводить себя до такого!
Цзянь Кун: «...»
Немного набравшись сил, Ли Шаоси переплел свои пальцы с его:
— Обещайте, что будете беречь себя.
Цзянь Кун смотрел на тонкую изящную руку в своей ладони, и его сердце словно попеременно то бросало в огонь, то окунало в ледяную воду. Неужели такова реальность после отказа от Пустоты? Сплошная боль. Но ради этих редких, мимолетных мгновений сладкого счастья... он был готов на всё.
— Обещаю, — Цзянь Кун поцеловал его руку. — И ты себя береги.
Ли Шаоси надул губы и тихо пробурчал:
— Если бы не вы...
Лед и пламя в сердце Цзянь Куна слились воедино, превратившись в теплую, ласковую волну:
— Больше этого не повторится.
Ли Шаоси решил убедиться:
— Вы больше не будете причинять себе боль?
— Не буду.
Ли Шаоси снова заулыбался. Чувствуя себя гораздо лучше, он приподнялся и поцеловал Цзянь Куна в уголок губ:
— Хотите... посмотреть на мой мир?
Цзянь Кун удивился:
— На мир за дверью?
Ли Шаоси, глядя ему прямо в глаза, кивнул:
— Да. На мир за дверью.
Цзянь Кун помедлил:
— Додо, за дверью — Пустота, там...
Ли Шаоси перебил его, не отрывая взгляда:
— Там мой дом. Вы хотите его увидеть?
Цзянь Кун: «!»
Ли Шаоси знал, что Цзянь Кун согласится. Из всех четырех карт Юэ-гэ... Именно Цзянь Кун и Цзянь Юэ меньше всего держались за этот мир.
Цзянь Мин и Цзянь И выбрали свой путь сами.
Цзянь Куну и Цзянь Юэ их судьбу навязали.
По сравнению с Цзянь Мином и Цзянь И, которые больше походили на настоящего Юэ-гэ, Ли Шаоси было до безумия жаль Цзянь Куна и Цзянь Юэ, в которых от Юэ-гэ было не так уж много. Все знали: Юэ-гэ молча защищает реальный мир, он — совершенное оружие против Черных Полей, раз за разом спасающее угасающие жизни ценой собственных смертей. Это была ответственность, которую он выбрал сам, и он нес её безукоризненно.
Но...
Неужели у него не было слабых мест? Неужели он никогда не сомневался? Неужели в нем не было темной стороны?
Конечно, была. Заточение Цзянь Куна в Секте Будды. Привязанность Цзянь Юэ к Лесу Жизни. Всё это — отражение его внутренних противоречий. Грань между добровольным выбором и вынужденным смирением порой тоньше волоса.
Системное уведомление пришло как нельзя вовремя.
【Врата Огня Кармы открыты.】
Цзянь Кун дал свой ответ:
— Я согласен.
Ли Шаоси обнял его, сияя от счастья:
— Тогда пошли домой!
Цзянь Кун обнял его в ответ, чувствуя, как в груди разливается невероятное тепло:
— Пошли домой.
И объятия опустели. В «Шкатулке сокровищ» появилась новая карта — «Святой Сын Секты Будды». Отлично! С близнецами из Царства Людей покончено, остались только двое из Царства Демонов.
Тут из-за угла вырулил доктор Луань.
Ли Шаоси: «…………………………»
Оказывается, зажившие раны не спасают от страха перед новой болью!
Как же это больно, а-а-а-а!
Провал Цзянь Куна не стал сюрпризом для Цзянь И и Цзянь Юэ. Они не знали о «многоходовочках» Ли Шаоси, а судя по тому, как всё выглядело со стороны... лисенок должен был не просто не любить Цзянь Куна, он должен был его ненавидеть. Если бы не Цзянь Кун, лисенок бы не хлебнул столько горя.
Как он мог его полюбить? Немыслимо. Провал Цзянь Мина автоматически означал провал Цзянь Куна.
Яо Е только открыла рот, чтобы предложить Цзянь И зайти к Ли Шаоси... Как Цзянь Юэ вдруг заявил:
— Я пойду первым.
http://bllate.org/book/17077/1606216
