Радость Ли Шаоси при виде Цзянь Мина была абсолютно искренней. И дело было даже не в Красной Луне. Он был бы рад увидеть Цзянь Юэ в любой ситуации. Даже если им не суждено стать любовниками, это же не мешает ему тайно любить его, верно?!
В каком-то смысле Цзянь Мина нельзя было винить за то, что он сделал неверные выводы. Он просто смотрел в корень и видел правду. Лис Додо действительно в него влюблен. Но и то, что он не хочет Обряда Совершеннолетия от него — тоже правда.
Ли Шаоси, сияя от радости, спросил:
— Вы специально пришли за мной?
Цзянь Мин: «...»
Ли Шаоси:
— Сегодня ведь и правда Красная Луна!
Цзянь Мин:
— ...Да.
К счастью, лисенок не знал, что Цзянь Мин наблюдал за ним через водяное зеркало, поэтому не догадывался, почему Достопочтенный появился так «вовремя». Цзянь Мин не собирался вмешиваться в его Обряд Совершеннолетия. Просто раз уж малышу не нравится Хань Фэй, то незачем мучить их обоих. Лучше уж он сам заберет его.
Ли Шаоси посмотрел на Цзянь Мина:
— Тогда мы снова пойдем в мою комнату?
Из уст любого другого человека эта фраза прозвучала бы жутко двусмысленно, как дешевая эротика. Но Ли Шаоси произнес это настолько невинно, а его глаза при этом сияли такой чистотой, что любые грязные мысли отпадали сами собой.
Цзянь Мин:
— Пойдем ко мне.
Ли Шаоси это вполне устраивало:
— Отлично! — Заодно и дорогу запомню. Если в следующий раз он не успеет за мной прийти, я сам к нему прибегу.
Но вскоре Ли Шаоси понял, насколько наивными были его планы. Какая еще дорога? Цзянь Мин взял его за руку, и в мгновение ока они оказались во дворце на самой вершине горы.
Дворец выглядел куда более сурово и пустынно, чем Ли Шаоси себе представлял. Вершина Миншань была густо окутана облаками. Красная Луна только-только начинала свой путь по небосводу, её багровое сияние окрашивало облака в кровавые тона, создавая зловещий полукруг, пытающийся прорваться сквозь туман. Дворец был поистине грандиозным, выдержанным в классическом китайском стиле, но при этом с какой-то пугающей, готической остротой. Его шпили вонзались в небеса, словно демонические мечи. Дворец стоял на самом краю обрыва, а внизу простиралось бескрайнее море облаков, пронизанное красным светом, словно гигантская раскаленная печь, в которой выковывали величайший в мире клинок.
Ли Шаоси: «...»
Ну ладно, теперь он знает, где живет Цзянь Мин. Но сам он сюда в жизни не доберется!
Цзянь Мин отпустил его руку и пошел вперед, бросив через плечо:
— Ужинал?
Ли Шаоси пришел в себя и поспешил за ним:
— Еще нет.
Цзянь Мин ответил прямо:
— Здесь нет еды.
Ли Шаоси хитро улыбнулся и потряс своим пространственным мешочком:
— А я со своей жареной курицей!
Цзянь Мин: «...»
Но Ли Шаоси, проявив чудеса такта, тут же добавил:
— Ну, если вам не нравится запах жареной курицы, я могу и не есть.
Цзянь Мин:
— Ешь.
Ли Шаоси в пару прыжков догнал его и, желая поднять уровень симпатии, просиял:
— Вы такой добрый!
Цзянь Мин: «...»
Ладно. Раз уж он даже голодом морить его не стал, пусть считает, что добрый. А что ему еще оставалось делать? Достопочтенный и так сделал всё, что мог.
Пока Красная Луна не взошла полностью, Ли Шаоси чувствовал себя нормально. Он сказал Цзянь Мину:
— Вы занимайтесь своими делами, а я пока перекушу и приму ванну. Как только Луна взойдет — я сразу к вам!
Цзянь Мин кивнул:
— Хорошо.
Ли Шаоси не чувствовал себя здесь чужим, у него не было никакой неловкости. Рядом с Цзянь Юэ ему всегда было легко и комфортно.
Он с удовольствием умял жареную курицу, а затем, насытившись, сам нашел купальню и тщательно вымылся. Сегодня ночью ему предстояло спать в покоях Цзянь Мина в облике лисы. А вдруг он будет вонять, и Достопочтенному это не понравится?! Даже будучи лисой, он собирался быть самой образцовой, чистой серебряной лисой, которая не доставляет «папе» никаких хлопот!
Он рассчитал время с ювелирной точностью. Едва он закончил мыться, как на небе взошла Красная Луна. Надевать одежду не было особого смысла. Всё равно через секунду он превратится в лису, и одежда свалится. Но заявиться к Цзянь Мину голышом было всё-таки слишком стыдно, поэтому он накинул халат и плотно запахнулся. Только сапоги надевать не стал.
Во-первых, времени не было, а во-вторых, какая разница, в обуви лиса или нет?
И вот перед Цзянь Мином предстал маленький лисенок: босиком, сверкая белоснежными ступнями, и с ярко-красным, как помидор, лицом.
— Достопочтенный...
Голос юноши уже не был таким звонким и ясным, как днем. Он звучал мягко, сладко и тягуче, словно патока.
Цзянь Мин: «...»
Он прекрасно понимал, чего хочет лисенок. Но не мог дать ему этого. Цзянь Мин отвел взгляд и потянулся пальцем к переносице юноши. Понимая, что сейчас он превратится в серебряную лису, Ли Шаоси изо всех сил закусил нижнюю губу, так сильно, что проступила капелька крови.
Цзянь Мин замер. Ли Шаоси, теряя последние крохи самообладания, умоляюще прошептал:
— Пожалуйста... скорее...
Если он не поторопится, Ли Шаоси просто набросится на него. Цзянь Мин нахмурился, его рука скользнула ниже, касаясь окровавленной губы юноши:
— Не кусай, ты поранил...
Но он не успел договорить. Лисенок жадно втянул его палец в рот.
Цзянь Мин: «!»
Ли Шаоси уже совершенно не контролировал себя. Его разум разрывался: одна половина кричала «Нельзя! Ни в коем случае нельзя!», а другая шептала «Ну почему же нельзя? Это ведь Цзянь Юэ». Когда Ли Шаоси пришел в себя, он уже целовал Цзянь Мина. В этом поцелуе смешался жар страсти, солоноватый привкус крови и абсолютное, безоговорочное доверие.
Он был закутан с ног до головы, но этот невинный образ оказался куда более соблазнительным, чем вчерашний, с полуспущенным халатом. Пока Цзянь Мин приходил в себя, лисенок уже успел уцепиться за его воротник и, дрожащими пальцами пытаясь его расстегнуть, жалобно всхлипывал:
— Н-не развязывается...
Цзянь Мин глубоко вздохнул, перехватил его руки и безжалостно ткнул пальцем ему в лоб. Острый импульс пронзил разум юноши. Охваченный жаром и полностью потерявший рассудок Ли Шаоси мгновенно протрезвел.
Скулеж. Лисенок сжался в крошечный комочек.
О боже! Он опять сорвался и силой поцеловал Цзянь Мина! О боже!
Цзянь Мин просто хотел вылечить ему губу, а он... он... Ли Шаоси закрыл голову лапами, мечтая больше никогда не возвращаться в человеческий облик. Пусть он навсегда останется лисой. Он не заслуживает быть человеком!
Цзянь Мин с трудом выровнял дыхание, но в его голосе всё еще слышалась легкая хрипотца:
— Всё в порядке.
Ли Шаоси: «…………»
Видя, как мучается от стыда маленький лисенок, Цзянь Мин не мог не испытывать сострадания. В сущности, это была его вина. Нужно было сразу превратить его в лису. Он же знал, что юноша не может контролировать себя под Красной Луной, но всё равно почему-то помедлил... Он сам виноват.
Цзянь Мин хотел было извиниться, но слова застряли у него в горле.
Что толку от извинений? Они не изменят того факта, что он раз за разом отвергает малыша. Любые другие слова будут лишь пустой тратой времени.
Спустя минуту неловкого молчания Ли Шаоси не выдержал и тихонько заскулил:
— Прости.
Цзянь Мин: «...»
Он хотел сказать, что виноват сам, но понимал, что это прозвучит фальшиво. Он знает, чего хочет лисенок, но отказывает ему. Какой смысл в словах утешения? Цзянь Мин ласково погладил лисенка по шерстке и мягко произнес:
— Тебе нужно как можно скорее пройти Обряд Совершеннолетия.
Тело Ли Шаоси напряглось. Цзянь Мин знал, что эти слова причинят малышу боль, но тянуть дальше было нельзя. Нужно рубить сплеча. Чем больше он восхищается им, тем меньше он имеет права давать ему ложные надежды. Он — старший, он должен направлять юное поколение, а не потакать их капризам.
— Додо, я не могу провести для тебя Обряд Совершеннолетия. — Произнося эти слова, Цзянь Мин почувствовал, словно в его грудь вонзилась невидимая игла. Он не знал, где именно она засела, но каждый раз, когда он об этом думал, его внутренности пронзала острая боль.
Ли Шаоси замер, а затем в панике замотал головой и торопливо заскулил:
— Я... я и не просил вас об этом!
Никогда! Даже в мыслях не было!
Он не может связываться с Цзянь Мином! Но чем сильнее Додо паниковал, тем больше это походило на неуклюжие оправдания. Цзянь Мин, не в силах смотреть на его страдания, мягко ответил:
— Вот и славно.
Ли Шаоси продолжал отчаянно объясняться:
— Я правда не хотел! Я к вам... я к вам абсолютно...
Он не мог закончить фразу, потому что это была бы ложь. Цзянь Мин всё прекрасно понимал. Продолжая гладить лисенка, он ласково сказал:
— Рано или поздно тебе придется повзрослеть. Ждать дальше бессмысленно. Если тебе кто-то нравится, неважно кто, я помогу тебе...
Шерсть на загривке лисенка встала дыбом.
Цзянь Мин: «...»
Ли Шаоси даже в страшном сне не мог представить такого поворота событий. Он лишь знал, что ему нельзя быть с Цзянь Мином, что их отношения должны оставаться чистыми, но он совершенно забыл, что лису Додо обязательно нужно пройти этот проклятый обряд! Он не может оставаться несовершеннолетним вечно, не может каждую Красную Луну бегать к Цзянь Мину за помощью.
И теперь... Цзянь Мин сам предлагает найти ему любовника?!
Ли Шаоси остолбенел. Только сейчас до него дошел весь ужас ситуации. Ведь Цзянь Юэ (настоящий) может и не любить его. И когда они вернутся в реальный мир, Цзянь Юэ, скорее всего, так же мягко и деликатно отвергнет его чувства.
Кап.
Сердце Цзянь Мина болезненно сжалось.
Поняв, что он, как размазня, расплакался, Ли Шаоси поспешно вытер слезы лапкой.
— Додо...
— Всё в порядке! — Ли Шаоси изо всех сил старался говорить бодро, хотя голос предательски дрожал. — Достопочтенный, вы всё не так поняли. Я никогда не думал просить вас об Обряде Совершеннолетия. Разве я мог мечтать о таком? Я... на самом деле я...
Он сам не понимал, кого пытается убедить.
— Я просто восхищаюсь вами... как своим наставником... м-м...
Цзянь Мин коснулся его лба, и серебряный лис превратился в юношу. Его глаза покраснели от слез, губы были влажными, а во взгляде читалось такое глубокое, безграничное разочарование, что скрыть его было невозможно.
Ли Шаоси замер.
Цзянь Мин не отрывал от него глаз, а затем нежно провел большим пальцем по его щеке:
— Не плачь.
И тут произошло чудо: бушующая внутри Ли Шаоси страсть отступила.
Как же это нелепо. Стоило ему осознать, что Цзянь Юэ не отвечает ему взаимностью, как всепоглощающее желание лопнуло, словно мыльный пузырь. Он скорее умрет, чем прикоснется к Цзянь Мину. Никогда. И это к лучшему... Только так он сможет спасти Цзянь Юэ и вытащить его отсюда. Ему не нужны ответные чувства. Главное, чтобы Цзянь Юэ выжил и вернулся домой.
Ли Шаоси мягко отстранил руку Цзянь Мина и опустил ресницы:
— Простите, Достопочтенный. Я доставил вам столько хлопот. Я в порядке, я...
Он не хотел произносить эти слова, он ни к кому не пойдет, но он должен был успокоить Цзянь Мина. Губы Ли Шаоси дрогнули. Он попытался выдавить из себя улыбку, изо всех сил сдерживая готовые пролиться слезы, и произнес:
— Я скоро пройду Обряд Совершеннолетия. Я обязательно найду кого-нибудь для этого.
Цзянь Мин: «...»
Ли Шаоси подхватил с пола одежду, кое-как прикрылся и тихо добавил:
— Простите за беспокойство.
Развернувшись, он пошел к двери. Он не знал, куда идти, главное — подальше отсюда. Слишком стыдно. Слишком больно.
— Стой. — Цзянь Мин удержал его за руку.
Его голос звучал хрипло. Он обхватил ладонями залитое слезами лицо лисенка и принялся нежно целовать его: мокрые ресницы, кончик носа, щеки, искусанные губы...
— Я проведу для тебя Обряд Совершеннолетия, — прошептал он.
Глаза Ли Шаоси расширились от шока, а в ушах зазвенело. Цзянь Мин оставил еще один легкий поцелуй на его лбу:
— Только не плачь больше, хорошо?
Ли Шаоси пришел в себя. До него дошел смысл сказанного, и его охватил еще больший ужас. Он в панике замотал головой:
— Нет, нет, нельзя!
Цзянь Мин не может проводить для него этот обряд. Им нельзя быть вместе. Они не должны...
Следующая фраза Цзянь Мина выбила у него почву из-под ног:
— Ты любишь меня?
Ли Шаоси открыл было рот, но соврать не смог. Да и слова были не нужны. В глазах маленького лисенка всё было написано как на ладони.
Цзянь Мин улыбнулся и, целуя его губы, произнес:
— Я тебя тоже.
http://bllate.org/book/17077/1603021
