За последнее время тошнота случалась уже не раз и не два, так что Чжоу Юй к ней привык. Однако Син Хуэй, увидевший это сегодня впервые, был явно не на шутку напуган. Он вспомнил, что в самом начале их отношений Чжоу Юй вел себя так же: его рвало сразу после близости. От этого воспоминания у Син Хуэя похолодело внутри.
«Неужели он так и не перестал испытывать ко мне отвращение?» Лицо Син Хуэя заметно помрачнело. Глубоко вдохнув, он схватил Чжоу Юя за плечи и, приложив огромное усилие, чтобы голос звучал спокойно, спросил:
— У тебя что… снова началось?
Веки Чжоу Юя отяжелели, он выглядел совершенно изнуренным. «Наверное», — подумал он про себя.
Его молчание заставило Син Хуэя помрачнеть еще сильнее. Они спали вместе пять лет, а тот всё еще чувствовал отторжение? Стоило мужу на полмесяца уехать из дома, как тело Чжоу Юя «отвыкло» от него? Для Син Хуэя это было совершенно неприемлемо.
С напряженным видом он собрался везти Чжоу Юя в больницу.
— Не нужно, — Чжоу Юй высвободил руку из хватки Син Хуэя и тихо добавил: — Я хочу помыться. Выйди.
Син Хуэй ни за что не осмелился бы оставить его в ванной одного.
— Ты же мылся меньше двух часов назад, — заговорил он заискивающим тоном. — Ты же просто вырвал, это не так уж грязно. Может, не будем мыться, а?
Чжоу Юй настоял на своем:
— Я хочу помыться. Уходи.
Всё его тело было словно пропитано ароматом роз, будто его несколько раз искупали в лепестках. Даже после душа этот запах не уходил, он чувствовался даже во рту. Теперь еще и эта рвота… Он был уверен, что его мутит от феромонов Син Хуэя — сейчас он сам весь пропах ими.
Син Хуэй нахмурился. Чжоу Юй вечно так: после каждого секса он моется по нескольку раз. Разве это не прямое доказательство того, что он им брезгует? Подавляя гнев, Син Хуэй отрезал:
— Я помоюсь вместе с тобой. Раз твое тело сейчас меня отторгает, нам нужно проводить больше времени в тесном контакте, чтобы ты снова привык.
Чжоу Юй опустил глаза и промолчал.
— Я не трогал тебя полмесяца, и ты начал меня отторгать. О чем это говорит? — продолжал Син Хуэй. — О том, что нам нужно чаще видеться без одежды. Твоему телу я необходим. — С этими словами он принялся стаскивать с Чжоу Юя халат.
Чжоу Юй внезапно вспылил:
— Тогда вообще не буду мыться! — Он развернулся и вышел из ванной.
Смотря ему в спину, Син Хуэй недовольно бросил:
— Не хочешь — не надо! Чего физиономию-то кривить!
Чжоу Юй, словно не слыша его, подошел к кулеру налить воды, а заметив, что Син Хуэй идет следом, направился к шкафу за сушеной сливой. Син Хуэй пристроился рядом. Несколько секунд он молча сверлил его взглядом, затем посмотрел на пакет со сливой в руках Чжоу Юя. Прочистив горло, он заговорил уже мягче:
— Я видел по камерам, что в последнее время ты на эти штуки налегаешь. Вкусно?
Чжоу Юй немного помолчал, прежде чем кивнуть.
Видя, что ему больше не грубят, Син Хуэй тут же оживился:
— Дай-ка и мне одну попробовать.
Чжоу Юй протянул ему пакет.
— Нет, ты сам мне дай, — Син Хуэй вконец обнаглел.
Чжоу Юй поднял на него взгляд, помедлил, но всё же достал одну сливу. Син Хуэй тут же склонил голову и губами забрал ягоду с его пальцев, не упустив случая при этом облизать их.
Чжоу Юй никак не отреагировал — лицо оставалось бесстрастным, губы плотно сжаты.
Син Хуэй с удовольствием жевал сливу, не сводя глаз с Чжоу Юя. В какой-то момент он не удержался и клюнул его в щеку.
Заметив, как Чжоу Юй нахмурился, Син Хуэй тут же выпалил:
— Я съезжу к отцу. Наверное, у него ко мне какое-то дело. — Глядя на раскрасневшееся лицо жены, он довольно ухмыльнулся: — Всё, я ушел. Вернусь к ужину. — Перед самым уходом он быстро поцеловал его в губы.
Едва переступив порог старого особняка семьи Син, Син Хуэй тут же наткнулся на порцию отцовского презрения.
— Пап, ты чего не предупредил, что заезжал ко мне? — Син Хуэй улыбался как ни в чем не бывало.
— Я звонил тебе вчера весь день — ты не брал трубку. Позвонил домой, а там говорят: едва приехал, заперся в спальне и не выходил. Я прождал целый день и решил, что пора бы тебе уже и показаться, — Син Минъюань осекся и тяжело вздохнул.
Син Хуэй рассмеялся:
— Пап, ну ты же понимаешь: малая разлука — как новый медовый месяц.
Син Минъюань стиснул зубы:
— Никакого достоинства!
Син Хуэй, продолжая улыбаться, перешел к делу:
— Так ты по какому вопросу меня искал?
Син Минъюань заговорил о ситуации в Северном округе. Он сурово отчитал сына, обвиняя его в безрассудстве: международные дела Альянса — это не шутки, здесь нельзя действовать напролом. Син Хуэй молча выслушивал наставления.
— Хоть наша семья Син и имеет право голоса в центре Альянса, у нас нет права на абсолютную диктатуру. Заруби это себе на носу, ясно? — Син Минъюань перевел тему.
Син Хуэй рассеянно кивнул.
— Поэтому тебе нужен ребенок. Должен быть наследник, чтобы род продолжался и укреплялся, — Син Минъюань посмотрел на него тяжелым взглядом. — Дети принесут тебе только пользу. Почему ты отказываешься от того, что выгодно?
Син Хуэй усмехнулся:
— Да роди себе еще парочку. Или из родни выбери — детей в клане полно, наверняка найдется наследник, который тебя устроит.
Син Минъюань застыл с каменным лицом.
Видя, что отец всерьез рассержен, Син Хуэй примирительно добавил:
— Пап, у меня куча двоюродных братьев. У них та же фамилия, что и у нас. Род Син без наследников не останется.
— Мне нужно, чтобы ты родил мне внука! — Син Минъюань уже не скрывал ярости. — Если рассуждать как ты, то на кой черт мне вообще нужен был ты?
— А что же ты сам не завел побольше детей? — парировал Син Хуэй.
— Ах ты, паршивец! — Син Минъюань едва не задохнулся от гнева. — Будь твоя мать жива, я бы и слушать тебя не стал! — Но этого показалось мало, и он рявкнул: — И за что мне такой сын! Лучше бы вообще не рождался!
Син Хуэй пропускал проклятия мимо ушей, а когда отец выдохся, мастерски выделил главное:
— Пап, мама ушла рано. Все эти годы ты не хотел искать другую женщину, потому что глубоко любил её. Точно так же и я не хочу никого другого, потому что глубоко люблю свою жену. В этом я весь в тебя. Тебе бы радоваться надо и проявлять понимание.
— А он тебя любит? — выражение лица Син Минъюаня оставалось недовольным, но в нем промелькнула тень скорби. — Какие чувства были у нас с твоей матерью, и что у тебя с ним… — Он хмыкнул. — Это даже сравнивать нельзя!
Син Хуэй хотел было возразить, открыл рот, но понял, что ему нечего сказать.
Любит ли его Чжоу Юй?
Ответ был слишком очевиден.
Лицо Син Хуэя мгновенно потемнело, и он замолчал, уставившись в одну точку.
Син Минъюань снова хмыкнул, собираясь добавить еще какую-нибудь колкость, но, взглянув на сына, проглотил слова. Даже сейчас он не мог понять, почему Син Хуэй так одержим Чжоу Юем, который на него и смотреть-то не хочет. Одно время он даже всерьез подозревал, что у сына какой-то дефект развития и он эмоционально ограниченный дурачок.
Посидев в тишине, Син Минъюань снова заговорил:
— Послезавтра будет банкет. Соберутся все важные лица…
— Знаю, — раздраженно перебил Син Хуэй. — Я пошел.
Син Минъюань смотрел ему вслед, слегка нахмурившись, и в конце концов снова вздохнул.
Едва Син Хуэй переступил порог дома, все — от управляющего до прислуги — поняли: он не в духе. Все знали, что Чжоу Юй — единственный индикатор настроения Син Хуэя, и только сам Чжоу Юй этого не замечал.
Поэтому управляющий шепотом предупредил Чжоу Юя, сидевшего перед телевизором:
— Молодой господин вернулся.
Чжоу Юй выключил телевизор и встал:
— Тогда подавайте на стол.
Несмотря на скверное настроение, Син Хуэй сдерживался. С мрачным видом он сел за стол и принялся молча есть, в глубине души надеясь, что Чжоу Юй хотя бы спросит, как дела.
Чжоу Юй сразу понял, что тот не в настроении, и догадался, что он получил нагоняй от отца, но предпочел промолчать. В конце концов, это их семейные дела, и ему, как «постороннему», лезть туда не стоило.
Видя, что Чжоу Юй увлечен только едой, Син Хуэй разозлился еще больше. Он посмотрел на него и издал какой-то неопределенный презрительный звук.
Чжоу Юй нахмурился, но промолчал, просто отложив палочки.
Син Хуэй глянул на недоеденную полчашку супа перед Чжоу Юем, затем на блюда, к которым тот едва прикоснулся.
— Почему ты так мало ешь? — его брови сошлись на переносице.
Чжоу Юй весь день не вставал с постели. Тело, наполненное «присутствием» Син Хуэя, чувствовало лишь тяжесть и усталость, но никак не голод. К тому же перед ужином он съел целую пачку слив. А если бы Син Хуэя не было дома, он вообще планировал лечь спать голодным.
— Не хочу, — тихо ответил он.
— Не хочешь? — Гнев Син Хуэя окончательно прорвался наружу. — Ты взрослый Альфа, и ешь как птичка? Решил заняться самоистязанием? За те полмесяца, что меня не было, ты превратился в скелет. Так ты, значит, питаешься? Ты это специально делаешь, чтобы меня позлить? Да чтоб ты, блядь, завтра же с голоду подох!
От этого всплеска ярости Чжоу Юй нахмурился еще сильнее. Ему показалось, что Син Хуэй просто срывает на нем злость, накопленную в другом месте. Хорош «глава семьи», ничего не скажешь.
Чжоу Юй поджал губы и поднял на него взгляд:
— Ты закончил орать? Если да, то я пойду отдыхать. — С этими словами он встал из-за стола.
Син Хуэй вскочил следом:
— Что? Опять затеял свою игру в голодовку? Стоило пару слов сказать, и ты уже недоволен!
Чжоу Юй почувствовал раздражение. С трудом сдерживаясь, он ответил:
— Разве ты не следишь за мной каждый день? Ты не знаешь, ел я или нет? Сегодня у меня нет аппетита, я не хочу есть. Ты даже в этом собираешься меня ограничивать?
Син Хуэю казалось, что Чжоу Юй совершенно не ценит его заботы.
— Что значит «ограничивать в еде»?! Я о тебе беспокоюсь! — прорычал он.
— Беспокоишься? — Чжоу Юй посмотрел на него. Вспомнив про запрет выходить из дома и видя, как Син Хуэй вымещает на нем обиду, он сорвался. — Запрещать мне выходить из дома — это тоже беспокойство? Тогда мне такая забота даром не нужна!
— Да если бы ты не заладил свое «отпусти меня», я бы и пальцем тебя не тронул! — Син Хуэй занервничал. — Я говорю про ужин, зачем ты приплетаешь другое? Ты специально нарываешься на ссору?
— Да какой аппетит может быть, когда я целыми днями заперт в четырех стенах! — выкрикнул Чжоу Юй. — Ты лишил меня свободы. Посмотрел бы я на тебя, кусок бы тебе в горло полез? И вообще, как я могу «специально» с тобой ссориться? Ты же у нас могущественный майор Син. Чуть что не по-твоему — домашний арест или угрозы оружием. А стоит вернуться домой не в духе — сразу строишь из себя обиженного. Видишь, как я «смею»? Да у меня и сотой доли смелости не наберется, чтобы тебе перечить! Я даже голос на тебя повысить боюсь!
У Син Хуэя бешено запульсировало в висках. От этих слов его глаза налились кровью. Он окинул лицо Чжоу Юя тяжелым взглядом и, подавляя ярость, выдавил сквозь зубы:
— Да ты сейчас орешь громче меня.
Встретившись с ним взглядом, Чжоу Юй отвернулся.
Син Хуэй выпучил глаза, протянул руку и насильно повернул его лицо к себе.
— Я строю обиженного? Да это ты вечно воротишь нос! — прошипел он. — Я только вернулся, неужели нельзя обойтись без скандалов?
Чжоу Юй просто закрыл глаза, отказываясь говорить.
Это выбесило Син Хуэя еще больше. Он начал трясти его, пытался пальцами приподнять ему веки, но Чжоу Юй лишь плотнее сжал губы, всем видом показывая, что не желает на него смотреть.
Син Хуэй замер. Глядя на это холодное, осунувшееся лицо с закрытыми глазами, он в конце концов сдался. Он притянул Чжоу Юя к себе, крепко обнимая, и со смесью ярости, досады и тоски пробормотал:
— Когда ты со мной не разговариваешь и не смотришь на меня, мне больнее, чем если бы ты мне сердце ножом вырезал. А ты еще говоришь, что не смеешь… Чжоу Юй, да ты смелее всех на свете.
Веки Чжоу Юя дрогнули, пальцы невольно сжались. Ему очень хотелось что-то возразить, но он не нашел ни единого слова.
Вечером, уже лежа в постели, Чжоу Юй наконец заговорил:
— Завтра я иду на работу. Руководство поставило меня в ночную смену.
Син Хуэй нахмурился:
— Какое еще руководство? — Он потянул Чжоу Юя в свои объятия. — Я только вернулся, ты что, не можешь побыть со мной дома пару дней?
Чжоу Юй приоткрыл глаза и безучастно произнес:
— Ты же сменил кровать в моей ординаторской. Если тебе так приспичило, я не запрещаю тебе прийти ко мне.
Услышав это, Син Хуэй мгновенно оттаял. Уголки его губ даже слегка поползли вверх. Он прочистил горло и постарался придать голосу важности:
— Кровать там действительно отличная. Конечно, я приду.
Чжоу Юй отвел взгляд и отвернулся к нему спиной:
— Я спать.
Син Хуэй тут же прильнул к нему со спины, обнимая и целуя его гладкое плечо. Его тело, полное недвусмысленных намерений, прижалось плотнее.
Чжоу Юй застыл и, обернувшись, бросил на него сердитый взгляд:
— Дашь ты мне сегодня поспать спокойно или нет?
Син Хуэй присмирел, но рук не разжал. Прошло довольно много времени, прежде чем он тихо позвал:
— Женушка, ты спишь?
Чжоу Юй едва заметно шевельнулся и сквозь сон пробормотал:
— Что еще?
— Ты… — Син Хуэй хотел было спросить про любовь, но вовремя осекся, почувствовав, что это слово может оказаться слишком тяжелым для Чжоу Юя. И он переспросил: — Тебе хоть когда-нибудь я нравился?
Сонливость Чжоу Юя как рукой сняло. Услышав этот вопрос, он медленно открыл глаза в темноте.
http://bllate.org/book/17071/1595707
