Наконец-то я тебя нашёл.
Ли Чжэнь перечитал сообщение, и в голове возник лёгкий диссонанс. Если Шэнь Юньжу не ошибся в выборе слов, а суперзвезда такого калибра вряд ли бросается словами просто так, выходит, он всё это время искал его ради простой благодарности? Память услужливо подкинула обрывок той ночи, где из темноты салона донёсся слабый, угасающий голос, пытающийся узнать имя спасителя, но тогда Ли Чжэнь, занятый звонком в скорую, проигнорировал вопрос. Оказывается, Шэнь Юньжу, придя в себя, начал поиски человека, который вытащил его из горящей машины.
Ли Чжэнь поморщился, ведь его поступок был продиктован лишь человеческим инстинктом, он не ждал ни награды, ни признательности, но то, с каким упорством «Великий Бог» отнёсся к этому долгу, вызывало странное чувство неловкости. Пальцы уже забегали по экрану, набирая вежливый отказ, мол, не стоит благодарности, но в этот момент пришло новое сообщение, на этот раз голосовое. Из динамика раздался низкий, чуть хрипловатый после болезни голос:
Спасибо, что говорил со мной той ночью. Если бы не ты, мне и А Цяо пришлось бы совсем худо.
[Ли Чжэнь] Не за что. На моём месте так поступил бы каждый.
[Шэнь Юньжу] Нет, не каждый. Люди ведь разные.
Ли Чжэнь уставился на экран, где одиноко мерцал знак вопроса. «?» Он не совсем понял, что Шэнь Юньжу имел в виду, но уже через секунду пришло пояснение:
[Шэнь Юньжу] Если бы на твоём месте был кто-то другой, я бы, наверное, так и не познакомился с тобой.
Ли Чжэнь усмехнулся, глядя на экран. Так вот оно что. Тонкая лесть или попытка завязать более личный контакт? Шэнь Юньжу оказался куда более приятным собеседником, чем многие высокомерные звёзды, с которыми Ли Чжэню доводилось иметь дело в прошлой жизни, и в нём не было того холодного высокомерия, которое часто служило щитом для топ-актёров, скрывающим пустоту за красивым фасадом.
[Ли Чжэнь] Великий Бог, как здоровье? Уже лучше?
[Шэнь Юньжу] Скоро выпишут.
[Ли Чжэнь] Поздравляю.
[Шэнь Юньжу] А Чжэнь, ты не придёшь меня навестить? [эмодзи-пак «Жаждущий заботы взгляд»]
Ли Чжэнь замер, пальцы зависли над клавиатурой. Он и сам подумывал, не предложить ли навестить больного, но никак не ожидал, что Шэнь Юньжу опередит его. В их кругах такие визиты к малознакомым людям часто воспринимались как навязчивость, а атмосфера подобных встреч неизбежно становилась липкой, неловкой и наполненной вымученными фразами.
[Шэнь Юньжу] Шучу. Ты мой спаситель, неудобно заставлять тебя тащиться в больницу. Давай, когда меня выпишут, я угощу тебя ужином в знак благодарности? Не знаю, согласится ли А Чжэнь оказать мне такую честь.
Ли Чжэнь оценил мастерство собеседника. Шэнь Юньжу не просто сгладил неловкость, он перевёл динамику из вертикальной, где звезда возвышается над фанатом, в горизонтальную, где оба стоят на равных. Никакого давления, только уважение и деликатность. Хитрый лис, — усмехнулся про себя Ли Чжэнь. — Или искренний человек? В шоу-бизнесе эти понятия часто смешиваются. Что и говорить, а ведь не просто так он в столь юном возрасте достиг таких высот. Шэнь Юньжу совсем не строил из себя великого бога, говорил легко, приятно и удивительно точно подбирал слова.
[Ли Чжэнь] Если Великий Бог не побрезгует.
Пока Ли Чжэнь отвечал Шэнь Юньжу, WeChat пиликнул уведомлениями о новых запросах в друзья, на этот раз от людей из индустрии. Подождав пару секунд и не увидев новых сообщений от Шэнь Юньжу, он переключился. Это были режиссёры и продюсеры, которые, впечатлённые его игрой в «Повстречавшем демона», хотели видеть его в своих проектах. Ответив всем, Ли Чжэнь вернулся к чату с Шэнь Юньжу и увидел несколько новых сообщений.
[Шэнь Юньжу] Прости, отвлекли на перевязку.
[Шэнь Юньжу] А Чжэнь, вот мой номер: 198-511-10-101.
Раз уж Великий Бог сам дал свой номер, Ли Чжэню ничего не оставалось, как отправить свой в ответ. И почти сразу же пришло ещё одно сообщение.
[Шэнь Юньжу] А Чжэнь, мы с тобой раньше не встречались?
Ли Чжэнь нахмурился, вглядываясь в строки: «Раньше?»
Он честно перебрал в памяти все свои контакты и мимолётные знакомства в этом мире. Кроме той ночной аварии, они никогда не пересекались, а в ту ночь он даже лица его не разглядел, только тёмный силуэт в искореженной машине.
[Ли Чжэнь] Вряд ли. Я бы запомнил такую встречу.
[Шэнь Юньжу] Мне всё время кажется, что я тебя где-то видел.
[Ли Чжэнь] Может, в «Повстречавшем демона»? Он как раз вчера вышел. (хитрый смайлик)
Ответ заставил себя ждать. Минута тишины. Две.
[Шэнь Юньжу] Наверное, я ошибся.
Тема аварии была исчерпана, и Ли Чжэнь чувствовал, что говорить больше не о чем. Разница в их статусе была огромна, и он не хотел казаться навязчивым, чтобы у Шэнь Юньжу не сложилось впечатление, будто он пытается втереться в доверие и погреться в лучах чужой славы.
Закончив разговор, он открыл сценарий, присланный одним из продюсеров. На титульном листе значилось «Сон в Лань Юань».
Хотя Ли Чжэнь был не из этого мира, за пять лет жизни здесь, особенно после интенсивной зубрёжки к местным экзаменам, он неплохо изучил историю. «Записки о Лань Юань» входили в десятку величайших классических романов страны, и их экранизировали бессчётное количество раз. Качество постановок колебалось от шедевров до откровенного шлака, но сила первоисточника была такова, что, если следовать сюжету хотя бы на треть, провал фильму не грозил.
И вот ему, новичку, у которого за душой лишь одна эпизодическая роль, предлагали главную мужскую роль в полнометражном фильме по классическому роману. Ли Чжэнь пролистал предварительный сценарий: добротно, близко к тексту, без диких отсебятин. Навёл справки о группе: режиссёр не из гениев, но с именем и опытом, команда выглядела профессиональной. Странно. Такие проекты на дороге не валяются. Почему я?
Он решил напрямую расспросить продюсера. Тот оказался на удивление словоохотливым, рассыпался в похвалах его игре, отметил, что внешность Ли Чжэня идеально ложится на образ, и заверил, что группа будет счастлива его видеть. Но Ли Чжэнь, наученный горьким опытом прошлой жизни, не привык бросаться в омут с головой. Он вежливо попросил неделю на раздумья, и продюсер, к его удивлению, легко согласился.
На следующий день, едва Ли Чжэнь переступил порог павильона, как на него налетела стайка любопытных во главе с Шу Цинюэ. Влияние Шэнь Юньжу было воистину колоссальным, и новость о том, что он публично упомянул Ли Чжэня, за ночь разлетелась по всему шоу-бизнесу быстрее, чем мемы с котом завоёвывают чаты. И всех, конечно же, разбирало любопытство.
— А Чжэнь! Ну ты и скрытный! Спас самого Великого Бога и молчал как партизан! — с наигранной обидой накинулась на него Шу Цинюэ, едва он вошёл.
Ли Чжэнь развёл руками: — Я в ту ночь даже лица его не видел. Только тёмный силуэт в машине. Откуда мне было знать, что это он?
— Эх, А Чжэнь, будь я на твоём месте, я бы его до самой больницы проводила, за ручку держала, одеялко поправляла, супчиком с ложечки кормила… — она мечтательно закатила глаза.
— Так ты и сейчас можешь его навестить, — усмехнулся Ли Чжэнь, пряча улыбку.
— Хотела бы! — Шу Цинюэ трагически вздохнула, прижав ладонь к груди. — Но Великий Бог меня не знает! А заявиться без приглашения, это же позор на весь шоу-бизнес. Меня потом со стыда сошлют на Тибет!
В этот момент Чжао Гоюй поманил Ли Чжэня и Шу Цинюэ к себе, но не ради сплетен. Ему нужно было обсудить серьёзные изменения в сценарии, ведь после выхода «Повстречавшего демона» Цзююань в исполнении Ли Чжэня вызвал настоящий взрыв. Зрители писали восторженные отзывы, требовали больше демона, и телеканал, почуявший золотую жилу, надавил на группу. Сценаристка Линь Цяньцянь просидела всю ночь, перекраивая сюжет.
Изначально Цзююань и так был хорош, благородный демон с принципами, заботливый старший брат, а теперь его и вовсе решили сделать почти святым, добавили сцен, где он героически спасает героиню, и мощную трагическую арку, в которой ради спасения главных героев его лишат сил и памяти, и он, беспомощный, будет влачить жалкое существование обычного человека.
Шу Цинюэ, у которой с Ли Чжэнем сложились тёплые, почти приятельские отношения, искренне за него порадовалась, его роль разрослась почти до второго плана, и это был настоящий успех, а вот Лян Хайчуань, стоявший в стороне, мрачнел с каждой секундой. Его лицо вытягивалось, желваки заходили ходуном, и, наконец, молодой горячий нрав не выдержал.
— Режиссёр Чжао, что всё это значит?! — выпалил он, и в его голосе звенела обида.
Чжао Гоюй, даже не удостоив его взглядом, бросил через плечо:
— Пик рейтингов пришёлся на сцены с Цзююанем. Если бы ты был инвестором, что бы ты сделал?
Лян Хайчуань открыл рот и тут же закрыл, не найдя что ответить. Простой вопрос поставил его на место: если главный герой не тянет рейтинги, ему остаётся только молчать в тряпочку. Всю дорогу он плёлся позади, мрачный как грозовая туча, и бросал испепеляющие взгляды в спину Ли Чжэня, пока Шу Цинюэ, ничуть не смущаясь, снова не принялась за своё:
— А Чжэнь, ты ведь послезавтра идёшь навещать Великого Бога, да? — её глаза загорелись. — Можешь передать ему привет от меня? Ну пожа-а-алуйста!
Услышав это, Лян Хайчуань вскинул голову и уставился на Ли Чжэня, в его взгляде промелькнуло что-то тёмное, непроницаемое.
Два дня спустя Ли Чжэнь, как и договаривались, отправился в больницу. Роскошная VIP-палата встретила его звенящей, неестественной тишиной. Воздух здесь был иным, охлаждённым кондиционером до лёгкого озноба, пропитанным резким, химическим запахом антисептика, который пытался, но не мог полностью перебить сладковато-приторный аромат увядающих лилий в хрустальной вазе. Эта стерильная чистота, этот вакуум отрезанности от внешнего мира создавали странное, почти сюрреалистичное ощущение, будто время здесь текло медленнее, гуще. Под ногами мягко пружинил ковёр с высоким ворсом, а из приоткрытого окна тянуло тёплым ветерком, едва шевелившим полупрозрачные шторы. И там, на широкой кровати с приподнятым изголовьем, полусидел он, легендарный Шэнь Юньжу во плоти. Мягкий свет настенного бра падал на его лицо, делая черты ещё более скульптурными. Белоснежные простыни оттеняли его бледную, почти фарфоровую кожу, а больничная рубашка с коротким рукавом открывала вид на тугие бинты, охватывающие плечо и грудь.
Ли Чжэнь, конечно, видел его часто в новостях, в фильмах, на постерах, но то, что он увидел сейчас, заставило его на мгновение замереть. Шэнь Юньжу оказался из той редкой породы людей, которые на экране выглядят хуже, чем в жизни. Намного хуже.
Черты лица были такими глубокими и скульптурными, а само лицо при этом настолько маленьким, что Ли Чжэнь, всегда считавший себя довольно привлекательным, сейчас, глядя на живого Шэнь Юньжу, невольно вздохнул: Есть люди, а есть боги. Сравнивать себя с таким — только зря расстраиваться.
Шэнь Юньжу, лежавший на кровати, сразу узнал его, и в его глазах, которые на экране и в интервью всегда казались холодными и отстранёнными, вспыхнула неподдельная, почти детская радость.
— А Чжэнь!
Ли Чжэнь передал фрукты ассистенту, пакет тихо шуршал, пахнув свежей зеленью и спелыми плодами, и тот, коротко кивнув, бесшумно испарился за дверью. Ли Чжэнь подошёл к кровати:
— Шэнь-гэ, как самочувствие?
— Да пустяки, царапина. Скоро выпишут, — отмахнулся Шэнь Юньжу, но Ли Чжэнь заметил, как тот осторожно поправил забинтованную ногу. «Царапина, как же. Врёт и не краснеет».
— Даже царапину нужно беречь, — мягко заметил Ли Чжэнь. — Все за вас переживают. Кстати, Шу Цинюэ просила передать привет. Очень настойчиво просила.
Шэнь Юньжу кивнул и вдруг усмехнулся:
— В ту ночь мне очень повезло, что там оказался ты. Иначе я бы уже попал в заголовки.
— Заголовки? — не понял Ли Чжэнь.
— «Шэнь Юньжу попал в аварию и скончался от потери крови. Врачи не успели», — с лёгкой, почти невесомой иронией произнёс он, но в глазах его промелькнула тень.
Ли Чжэнь усмехнулся, качая головой:
— Вы преувеличиваете, Шэнь-гэ. Я всего лишь набрал сто двадцать.
— Нет, — Шэнь Юньжу покачал головой, и его пальцы нервно сжали край простыни, побелев от напряжения. — Ты говорил со мной. Твой голос был якорем. Когда боль становилась невыносимой, а сознание размывалось в серую пелену, я цеплялся за тембр твоего голоса. Если бы не ты… — Он замолчал, сглотнув ком в горле, и впервые за всё время его маска непроницаемости дала трещину, обнажив уязвимость. — Я бы, наверное, просто отпустил себя.
Шэнь Юньжу смотрел на него долго и пристально, не моргая. В этом взгляде не было привычной для камер холодной отстранённости, наоборот, он был пугающе живым, изучающим каждую черту лица Ли Чжэня, каждую ресницу. Казалось, этот взгляд имеет вес, он давил на плечи, делал воздух в стерильной палате густым и вязким, затрудняя дыхание. Ли Чжэнь не отвёл глаз, хотя инстинкт подсказывал ему отступить.
Во время разговора ассистент бесшумно поставил на тумбочку рядом с Ли Чжэнем тарелку с нарезанными фруктами. Шэнь Юньжу потянулся было рукой, но левая была под капельницей, а правой он едва дотягивался, морщась от неудобства. Ли Чжэнь, не раздумывая, взял со столика тонкую деревянную шпажку, подцепил кусочек арбуза, красная мякоть которого блестела влажным соком, контрастируя с бледностью его пальцев, и осторожно поднёс его к губам Шэнь Юньжу. Тот открыл рот, и на мгновение их взгляды встретились так близко, что Ли Чжэнь смог разглядеть золотистые искорки в тёмных зрачках. Шэнь Юньжу прикусил арбуз, и сок чуть капнул на уголок его губ. Он замер, словно ожидая, что Ли Чжэнь отстранится, но тот лишь спокойно протянул ему салфетку.
— А Чжэнь, поможешь мне? — он поднял глаза и посмотрел на Ли Чжэня с почти детской, обезоруживающей просьбой.
Ли Чжэнь на мгновение опешил, но быстро сообразил, в чём дело, и, подцепив новый кусочек зубочисткой, которая чуть заметно дрожала в его пальцах, осторожно поднёс его к губам Шэнь Юньжу. Тот послушно приоткрыл рот, и Ли Чжэнь почувствовал лёгкое, почти невесомое прикосновение его губ к деревянной палочке, а затем едва уловимый, тёплый выдох, коснувшийся его пальцев.
Поначалу Шэнь Юньжу ещё держался, стараясь сохранять остатки достоинства, спина прямая, взгляд сдержанный, но вскоре, расслабившись, уже откровенно наслаждался процессом, как кот, которого чешут за ухом, и на его лице расцвела мягкая, умиротворённая улыбка, от которой вокруг глаз собрались лучики мелких морщинок. «А Чжэнь такой заботливый. Такой… тёплый».
Дверь бесшумно скользнула в сторону. Лю Чанлинь вошёл первым, держа в руках планшет с графиком капельниц, его лицо выражало привычную профессиональную сосредоточенность. За ним следовал врач, настраивая тонометр, но стоило им переступить порог, как привычный ритм больницы дал сбой.
В центре палаты, залитой мягким полуденным светом, происходило нечто, совершенно не укладывающееся в медицинские протоколы. Шэнь Юньжу, известный своей ледяной отстранённостью, лежал, откинувшись на подушки, с выражением блаженного покоя на лице, пока другой мужчина с сосредоточенным видом подавал ему кусочки фруктов. Тишина была такой плотной, что щелчок закрывающейся двери прозвучал как выстрел.
Доктор Лю замер на пороге, держа в руках планшет, и его мозг, привыкший к строгим протоколам, на секунду завис, как старый компьютер, пытающийся открыть слишком тяжёлый файл. Шэнь Юньжу, ледяной идол нации, сидел с блаженной, почти кошачьей улыбкой, пока другой мужчина кормил его арбузом.
«Галлюцинация? У меня давление упало, или мир сошёл с ума?» — мелькнула паническая мысль. Доктор медленно, очень медленно снял очки и протёр их краем халата, надеясь, что при надевании реальность вернётся в норму.
Примечание автора:
[Великий бог Шэнь] А Чжэнь такой послушный. Мне это нравится. Пожалуй, я оставлю его себе.
http://bllate.org/book/17063/1613985
