— Босс, господин Чжан приглашает вас сегодня вечером на ужин в «Цзюйсяньлоу». Во сколько прикажете ехать? — секретарша почтительно замерла у стола, ожидая распоряжений, и в тишине кабинета было слышно только мерное гудение кондиционера да шелест бумаг, а воздух был пропитан едва уловимым ароматом дорогого табака, который, казалось, въелся в стены ещё до того, как Ли Фа бросил курить. За панорамным окном медленно гас закат, окрашивая небо в тревожные багровые тона, и последние лучи солнца скользили по корешкам кожаных папок, выстроившихся на полках вдоль стен, как пальцы слепого, читающего шрифт Брайля на переплётах.
— Не пойду. Перенеси на следующий раз. Сегодня у меня важное дело, — Ли Фа, не поднимая головы, быстро черкнул подпись на последнем документе, и дорогая перьевая ручка, чуть царапнув пером, оставила на бумаге влажный, чуть поблёскивающий след. Он почувствовал, как вибрирует стержень под пальцами, и на мгновение задержал дыхание, словно ставил подпись под собственной судьбой. Он тут же поднялся, и кожаное кресло с тихим, почти жалобным скрипом откатилось назад. Уже сделав пару шагов к двери, он вдруг остановился и обернулся: — Да, и вот ещё что. С пятницы по воскресенье, если нет каких-то сверхсрочных дел, всё отменяй. Поняла?
Секретарша послушно кивнула, занеся указание в планшет, но про себя искренне изумилась и едва не промахнулась мимо нужной строки. «Что это с боссом? Никогда не видела его в такой спешке, словно его подгонял невидимый пожар. Что могло быть настолько срочным для человека, который обычно планировал каждый свой шаг на месяцы вперёд?»
У Ли Фа и правда было важное дело, куда важнее всех деловых ужинов вместе взятых. Едва переступив порог дома, он впустил за собой запах вечерней прохлады, смешанный с ароматом его дорогого сандалового одеколона, и первым делом, даже не сняв пальто, велел дворецкому Циню включить телевизор. Пальто повисло на одном плече, шарф съехал набок, но ему было не до того. Спешка его была так велика, что он даже не заметил, как споткнулся о край ковра и едва не выронил ключи. Тот, как обычно, по привычке нажал кнопку военного канала, и в гостиной раздался бодрый марш.
— Не то. Поставь «Го Ман», — бросил Ли Фа, опускаясь в своё любимое кресло.
Дворецкий Цинь на мгновение замер с пультом в руке, но когда на экране вспыхнула яркая заставка «Повстречавшего демона», его осенило: «Так вот ради чего хозяин мчался домой, нарушая все планы. Ради молодого господина». Он молча поставил перед Ли Фа поднос с чайником, источавшим тонкий, чуть сладковатый аромат жасминового чая, поправил и без того идеально лежащую салфетку и бесшумно удалился, притворив за собой тяжёлую дубовую дверь.
Пусть на словах Ли Фа и был категорически против актёрской затеи сына, но отец есть отец, и своего младшенького он любил до дрожи. Обычно его телевизионный рацион был строг и предсказуем: новости, военная хроника, финансовая аналитика да старые антияпонские сериалы, где всё было ясно и правильно. А теперь он, солидный человек, глава корпорации, должен был смотреть этот… этот балаган. Через десять минут его веки налились свинцом. Жёсткая спинка кресла, обычно дарившая комфорт власти, теперь казалась неудобной и чужой, впиваясь в поясницу. Голова стала неестественно тяжёлой, а гулкие, преувеличенные эмоции на экране раздражали слух, словно скрежет металла по стеклу. Ещё через полчаса Ли Фа уже откровенно клевал носом, вздрагивая и просыпаясь от собственного всхрапа, эхом разносившегося по пустой гостиной, и каждый раз, очнувшись, он испуганно косился на экран, не пропустил ли? Тиканье напольных часов, обычно успокаивающее, теперь казалось издевательски громким и назойливым, отсчитывая каждую бесконечную секунду ожидания. «Что за чушь они несут? Кривляются, орут… И как это молодым может нравиться?» Но Ли Фа стоически терпел, вцепившись в подлокотники, и боялся лишь одного, пропустить момент, когда на экране мелькнёт его Чжэнь-Чжэнь.
Ровно в восемь сорок дверь распахнулась, впуская в гостиную струю прохладного ночного воздуха, смешанного с дорогим, сладковатым ароматом миндального масла и лаванды. Бай Юй вошла, лёгкая и сияющая, её волосы ещё хранили влажный блеск после укладки, а кончики пальцев пахли питательным кремом. Едва переступив порог гостиной, она застыла как вкопанная, а её глаза округлились. На огромном экране, рыдая в голос, прощались влюблённые из какой-то дорамы, а на диване, в самом центре, с абсолютно серьёзным, даже напряжённым лицом сидел её муж, Ли Фа, что обычно воротил нос от всего, кроме новостей и биржевых сводок.
— Дорогой… Что ты делаешь?! — выдохнула она, не веря своим глазам. «Я всего на день в салон съездила, а у него уже вкусы полностью поменялись?!»
Ли Фа, застигнутый на месте преступления, дёрнулся, словно его током ударило, и начал судорожно искать пульт, но Бай Юй, ловко подскочив на звонко цокнувших каблуках, выхватила пульт первой.
— Ты же у нас новости обожаешь! С каких это пор тебя «Го Ман» заинтересовал? — в её голосе звенело ехидное торжество.
Ли Фа густо покраснел, и румянец залил даже шею.
— Да так… просто смотрю, машинально, — пробормотал он, уже привстав с кресла и собираясь ретироваться в кабинет.
Но Бай Юй, прекрасно видевшая его насквозь, мягко, но решительно усадила мужа обратно.
— Раз уж начал смотреть, то досмотри до конца. Сериал нашего сына вот-вот начнётся. — Она демонстративно глянула на изящные часики на запястье. — Ровно в девять.
Ли Фа замер, а потом до него дошло: «Так вот оно что! В девять! А я-то, старый дурак, битый час смотрел какую-то подростковую чушь и всё думал, не перепутал ли канал!»
— Кто на него смотрит? Мне просто скучно было, — буркнул Ли Фа, хотя щёки его всё ещё пылали, а сам он упрямо отводил взгляд.
Бай Юй, пряча улыбку, решила подлить масла в огонь:
— Ну и не смотри тогда. Иди спать, дорогой, ты же устал. А я уж сама, одна, полюбуюсь на нашего Чжэнь-Чжэня.
Ли Фа, словно ужаленный, плюхнулся обратно в кресло, да так, что пружины жалобно скрипнули, и выпалил:
— Это мой сын! Мой! Почему это я не могу его посмотреть?! Я, между прочим, весь вечер… — он осёкся, поняв, что проговорился.
— Ах! Ты весь вечер ждал Чжэнь-Чжэня?! — Бай Юй картинно округлила глаза и захлопала ресницами. — Чжэнь-Чжэнь будет просто счастлив узнать, что его строгий папочка на самом деле тайно его поддерживает!
Ли Фа лишь громко хмыкнул, понимая, что любые оправдания теперь бесполезны, и демонстративно уставился в экран, где как раз вспыхнула яркая, динамичная заставка «Повстречавшего демона». Старики, будто по сигналу, выпрямили спины и замерли в ожидании.
Час пролетел незаметно, и под финальные аккорды саундтрека Ли Фа, который весь вечер просидел как на углях, впервые в жизни ожидая развязки какой-то там «любовной истории», почувствовал, как внутри закипает праведный гнев, горячий и липкий, подступающий к горлу. Его сына, его Чжэнь-Чжэня, не показали ни разу! Ни единого чёртова кадра! Пальцы невольно сжались в кулаки, ногти впившись в мягкую обивку кресла, оставляя едва заметные вмятины. Да как так можно?! Пусть он на четвёртой роли, пусть даже на десятой, но в первой же серии должны были его хоть на секунду показать! Заманить зрителя! Что это за работа такая?! Разобиженный до глубины души Ли Фа полночи ворочался в постели, не в силах уснуть от этой вопиющей несправедливости.
И Ли Фа был не одинок в своём возмущении. В интернете бушевала самая настоящая буря.
[Почему нет братца Цзююаня?! Я прождала весь вечер!!!]
[Съёмочная группа, вы обманули мои нежные девичьи чувства!!!]
[Я с семи вечера сидел перед телевизором как приклеенный, боялся в туалет выйти, а вы мне даже мельком не показали моего демона!!!]
[Требую сатисфакции!!! Где Цзююань?!]
[Группа, если у вас нет демона, то примите мой луч ненависти! Биу-биу-биу!]
Телеканал и съёмочная группа, памятуя о мимолётном хештеге, были уверены, что зрители остынут так же быстро, как и загорелись, но они жестоко просчитались. Две фотографии Цзююаня, словно вирус, успели поразить гик-сообщество и аниме-тусовку, и таинственный демон уже прочно обосновался в десятке самых красивых «древних богов». У него появилась хоть и небольшая, но преданная и голодная до контента фан-база. Поэтому, когда первая серия вышла в эфир, а Цзююаня в ней не оказалось, фанаты взвыли. Топовые комментарии под постами группы и телеканала пестрели одним и тем же: «Где Цзююань?!», «Когда он появится?!», «Верните демона!». Пиарщикам пришлось срочно склеивать на коленке закулисные видео с Ли Чжэнем и рассылать их по соцсетям, умоляя подождать до пятой серии.
[Пятая серия… Ещё целый день ждать, плак-плак…]
[Так долго-о-о… Не хочу ждать, хочу демона сейчас!!!]
Выходные пролетели как один миг, и все пять серий «Повстречавшего демона» были показаны. Но шумиха в интернете, дело тёмное, купленное. Истинный успех измеряется только сухими цифрами рейтингов. И в понедельник утром, ровно в девять, и телеканал, и съёмочная группа замерли перед мониторами, как приговорённые перед расстрелом, с пересохшими от волнения ртами.
— Данные пришли! — голос сотрудника отдела аналитики разрезал напряжённую тишину опенспейса. Все вздрогнули, словно от удара током: кто-то пролил остывший кофе на клавиатуру, кто-то замер с чашкой у рта. Сотрудник, бледный от волнения, ткнул пальцем в экран: — Смотрите!
Все взгляды, словно по команде, устремились на большой настенный монитор, где замерли безжалостные колонки цифр. В воздухе повисла такая звенящая тишина, что стал слышен каждый звук: нервный щелчок авторучки, тяжёлый вздох кого-то из стажёров, низкое, монотонное гудение кулера в системном блоке, которое казалось оглушительным в этой вакуумной пустоте ожидания.
Пятница:
«Мои те годы» (эп. 32–33), канал «Мэйлань»: 1.764
«Восход солнца» (эп. 27–28), CCTV-4: 1.200
«Не могу не любить тебя» (эп. 45), «Гоман»: 1.116
«Повстречавший демона» (эп. 01), «Гоман»: 1.023
Руководитель канала, грузный мужчина с усталыми глазами, нахмурился и машинально постучал пальцем по столу. 1.023, не провал, конечно, но до хита далеко. Средний, проходной результат, не греющий душу и не сулящий премий. Впрочем, первая серия часто бывает нестабильной. «Главное — динамика», — успокоил он себя и перевёл взгляд ниже.
Суббота:
«Повстречавший демона» (эп. 02–03), «Гоман»: 1.001
Палец перестал стучать. Рейтинг даже немного просел. Руководитель тяжело, почти обречённо вздохнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от разочарования. «Ну вот, приплыли. Чуда не случилось».
— А… воскресенье? — спросил он сиплым голосом, уже без всякой надежды, просто чтобы поставить точку.
Сотрудник, не отрываясь глядевший в экран, вдруг поперхнулся воздухом и выпалил:
— 1.227!
— Что?! — руководитель резко выпрямился, и его кресло жалобно скрипнуло. — Повтори!
— Один и двести двадцать семь тысячных! — звонко, с нарастающим восторгом отчеканил сотрудник.
— Рост?! — лицо руководителя, только что бывшее серой маской усталого скепсиса, просветлело, и он, подавшись всем телом вперёд, едва не уткнулся носом в монитор, вглядываясь в заветные цифры, словно они могли исчезнуть.
Воскресенье:
«Мои те годы» (эп. 36), канал «Мэйлань»: 1.414
«Повстречавший демона» (эп. 04–05), «Гоман»: 1.227
Как?! В мёртвый воскресный прайм-тайм, когда даже лидер просел, мы взлетели?! Бросились смотреть поминутную раскладку. И ахнули снова. Самый высокий пик, почти 1.4, приходился ровно на те секунды, когда в кадре появлялся таинственный демон в чёрном.
Та же картина, слово в слово, была и в интернете. Пятая серия, провисевшая на сайте всего девять часов, уже догнала по просмотрам первую, которая висела трое суток. А когда открыли страницу с «летающими» комментариями, экран залило сплошной стеной текста: «Цзююань!», «Демон!», «А-а-а, какой красавчик!», «Женись на мне!», «Ли Чжэнь, я твоя навеки!». Телеканал, даже если бы хотел, уже не мог игнорировать очевидное.
— Звоните группе! Живо! — заорал директор, багровея от возбуждения. — Пусть добавляют сцены Цзююаню! Много сцен! Ещё больше! Зритель хочет демона, он его получит! В каждой серии! В каждом кадре!
Принцип телеканала был прост и циничен, чего изволит публика, то мы ей и подадим на блюдечке. С золотой каёмочкой.
Телевидение, в отличие от интернета, имело воистину колоссальный, не знающий границ охват. И всего за одну ночь Ли Чжэнь, явившийся на экраны в образе загадочного и прекрасного демона, покорил сердца сотен тысяч зрительниц, от юных школьниц до солидных домохозяек. Его Weibo, ещё вчера сиротливо пустовавший, взбесился от наплыва подписчиков, плюс двести тысяч за ночь, и счётчик продолжал крутиться с бешеной скоростью. Под его единственным постом с репостом промо-ролика уже красовались десятки тысяч комментариев, и все они, как один, дышали обожанием.
Ли Чжэнь, в прошлом сам хлебнувший славы сполна, отнёсся к этому всплеску с философским спокойствием бывалого ветерана, однако прекрасно знал правила игры: фанаты, дарящие свою любовь, вправе ждать хоть какой-то отдачи. Поэтому он, не мудрствуя лукаво, навёл камеру на себя, сделал лёгкое, непринуждённое селфи и выложил его на свою страницу. И почти в ту же секунду экран его телефона затопило лавиной уведомлений.
Среди бесконечного потока восторгов его взгляд зацепился за один ник, «Чжэнь-Чжэнь — моя крошка». У пользователя не было аватарки, и Ли Чжэнь поначалу принял его за стандартного бота.
[Чжэнь-Чжэнь — моя крошка] Чжэнь-Чжэнь такой красавчик! Я твоя самая преданная фанатка~ Чмоки-чмоки~ Ты самый лучший на свете, продолжай в том же духе, целую-целую!
Ли Чжэня слегка передёрнуло от такого напора, он даже поморщился, чувствуя, как к щекам приливает тепло неловкости, но не успел пролистать дальше, как пришло уведомление о личном сообщении, от того же пользователя.
[Чжэнь-Чжэнь — моя крошка] Сынок, это мама! (ухмыляющийся смайлик) Это мой новый аккаунт, добавь меня скорее, добавь!
Ли Чжэнь моргнул, пытаясь осознать увиденное, затем медленно закрыл приложение. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь его собственным тяжёлым вздохом и далёким, едва слышным шумом проезжающих за окном машин. Он набрал номер матери.
— Сынок!!! — раздался в трубке её счастливый, запыхавшийся голос. — Ты видел?! Мой аккаунт! Добавь меня скорее, скорее!
— Мам… — Ли Чжэнь сглотнул. — А как… как тебя там зовут?
— «Чжэнь-Чжэнь — моя крошка»! — с гордостью выпалила Бай Юй. — Правда, здорово?!
— …Мам, это имя… — он запнулся, подбирая слова. — Может, можно было как-то… поскромнее?
— Чем тебе не нравится?! Оно же такое милое! — искренне возмутилась Бай Юй. — Я тебе уже и лайк поставила, и комментарий написала, самый первый! Скажи, я хорошая фанатка? Кстати, сынок, я слышала, звёздам надо накручивать подписчиков. Я тебе пока только полмиллиона купила, но это же ерунда, да? У других-то десятки миллионов. Давай я тебе ещё десять миллионов ботов закажу!
Ли Чжэнь представил, как десять миллионов ботов выстраиваются в бесконечную очередь, чтобы подписаться на его страницу, и взмолился:
— Нет, мам, не надо! Умоляю, хватит! Никаких ботов!
Повесив трубку и чувствуя, как от пережитого абсурда кружится голова, Ли Чжэнь послушно нашёл аккаунт «Чжэнь-Чжэнь — моя крошка» и нажал «Подписаться». Его счётчик подписчиков тем временем перевалил за три миллиона. И как минимум полмиллиона из них, души, купленные моей мамой. Смех, да и только. Быть кумиром собственной матери оказалось одновременно и трогательно, и невыносимо сложно.
Он уже собирался с облегчением выключить телефон, как вдруг заметил новое уведомление, кто-то упомянул его в посте. Экран мигнул, высветив чужое имя, и в комнате вдруг стало тихо, даже шум улицы за окном будто отступил, приглушённый. Ли Чжэнь машинально открыл уведомление и замер.
Имя отправителя заставило его замереть.
Шэнь Юньжу.
http://bllate.org/book/17063/1613942
