Глава 5. Взаимные шпильки
Ли Чжэнь и не подозревал, что имя его за ночь стало вирусным. У него не было аккаунта на Weibo, а весь вчерашний вечер, до глубокой ночи, он просидел с отцом в гостиной, пропахшей сандалом и остывшим чаем, выслушивая бесконечные наставления и тревожные «будь осторожен». Телефон, забытый в кармане, давно разрядился и лежал на столике бесполезным куском пластика.
Утро ворвалось в комнату вместе с солнцем. Ли Чжэнь, щурясь, нащупал телефон на тумбочке, и стоило экрану засветиться, как тот взбесился. Сотня уведомлений, одна за другой, с такой скоростью, что он не успевал читать, только смотрел, как строчки мелькают, сменяя друг друга, захлёстывая его с головой. Экран мигнул, и WeChat взорвался бесконечным потоком сообщений, и все, как одно, кричали об одном и том же. Коллеги завалили его скриншотами с бешеными цифрами репостов, лавиной комментариев и горящим хештегом в топе, а поздравления сыпались одно за другим, ведь он прославился ещё до выхода сериала, и это было похоже на чудо. Даже Чжао Гоюй, обычно сдержанный, прислал ему поздно ночью взволнованное голосовое сообщение, умоляя срочно зайти в Weibo и хоть как-то отреагировать. Для новичка, который ещё даже не дебютировал и не числился ни в каких списках, такая внезапная популярность была невероятной, слепой удачей. Любой артист с агентом и командой пиарщиков мёртвой хваткой вцепился бы в такую возможность, немедленно раздул бы искру до пожара, открыл бы лицо, закрепился в инфополе. Но, увы, вся съёмочная группа до хрипоты радовалась за Ли Чжэня, а сам виновник торжества сладко спал, и телефон его, зараза, был выключен!
Едва Ли Чжэнь переступил порог павильона, впуская за собой волну утренней духоты, пропитанной запахом пыли, разогретого пластика и едва уловимого кофе, как ещё издалека, от мониторов, до него донёсся отчаянный взмах руки. Чжао Гоюй, казалось, сейчас лопнет от переполнявших его эмоций, и не успел Ли Чжэнь подойти, как тот уже накинулся на него:
— Такой шанс был! Такой шанс! Почему ты молчал?! Почему не вышел в эфир?!
— Я спал… — Ли Чжэнь виновато указал на телефон, и Чжао Гоюй открыл рот, потом закрыл, а лицо его вытянулось. «Ну и вовремя же ты поспать решил!»
— Ладно, сейчас-то ты не спишь! — Чжао Гоюй решительно тряхнул головой. — Быстро давай свой Weibo, я передам на телевидение, пусть тебя отметят. А Чжэнь, ты новичок и, наверное, не понимаешь: в такие моменты надо срочно подыгрывать телеканалу, хвататься за любую возможность. Только так и набирают популярность.
Ли Чжэнь и сам когда-то прошёл эту школу и прекрасно знал, что хештег в топе не случайность, а спланированная акция телеканала. Слова Чжао Гоюя о «сотрудничестве» были искренним и, по сути, очень полезным советом для одинокого новичка без поддержки. Он не строил из себя невинную овечку, которая «выше этого». Звезда, по-настоящему популярная звезда, не может существовать без хайпа, без новостей, без постоянного мелькания на глазах. В прошлой жизни у него был гениальный агент, и хоть на пике славы грубый пиар уже не требовался, на пути к успеху он и хештеги в топе покупал, и хвалебные статьи заказывал, и даже с нелюбимыми слухами о романах мирился, стиснув зубы. Если бы он знал о случившемся вчера, то, конечно, первым же делом вцепился бы в этот шанс, но он не только пропустил новость, у него даже аккаунта Weibo не было!
— Спасибо, режиссёр Чжао. Я сейчас заведу.
Чжао Гоюй замер, решив, что ослышался, и переспросил:
— Что ты сказал?
— Я сейчас заведу Weibo.
Чжао Гоюй, казалось, сейчас задохнётся. «У него нет Weibo!!! Звезда... и без Weibo!!! Да разве так можно?!» — мысленно вопил он, чувствуя, как где-то в груди закипает священный гнев всех ассистентов режиссёра, когда-либо имевших дело с гениальными, но абсолютно безалаберными актёрами.
Но он сдержался. Сделал глубокий, судорожный вдох, набирая в лёгкие побольше воздуха, и все его эмоции выплеснулись в одном-единственном, полном праведного гнева вопле:
— БЫСТРО. ОТКРЫВАЙ. ПРЯМО. СЕЙЧАС. БЕГОМ!
От этого истошного, поставленного на многолетнем опыте крика зашатались хлипкие фанерные стены, едва не рухнула только что собранная декорация, а ассистент художника-постановщика испуганно подпрыгнул, выронил молоток, и тот с глухим стуком упал на бетонный пол, подняв облачко пыли. Звук удара прокатился под высокими сводами павильона и затих где-то в углах, среди старых декораций.
Зарегистрировав аккаунт, Ли Чжэнь послушно отправил имя и ссылку Чжао Гоюю. Всё остальное было заботой телеканала и пиар-отдела. Лучший момент был безвозвратно упущен, и высовываться сейчас самому значило лишь выглядеть нелепо и вызывать раздражение. Покончив с этим, Ли Чжэнь вернулся к своему обычному спокойствию, он прошёл через огонь и воду шоу-бизнеса, и такая мелочь, как случайный хештег, не могла заставить его сердце биться чаще.
Получив из рук ассистента ещё пахнущий типографской краской свежий сценарий, Ли Чжэнь углубился в чтение. Группа приступала к съёмкам серий с шестой по одиннадцатую. Бегло пролистав страницы, он с удовлетворением отметил, что его экранное время заметно увеличилось. У метода «съёмка параллельно с эфиром» была масса недостатков, но имелся и один неоспоримый плюс, ведь сюжет можно было подстраивать под реакцию зрителей. Низкие рейтинги означали, что сюжетную линию безжалостно обрубали, при высоких с радостью растягивали, а полюбившимся героям щедро добавляли сцен.
«Похоже, мой вчерашний „звёздный час“ не прошёл даром», — усмехнулся про себя Ли Чжэнь, перелистывая страницу. Связь между ночным хештегом и внезапно раздувшейся ролью была слишком очевидна.
Лян Хайчуань, по обыкновению, держался особняком, статус певца и иностранца позволял ему глядеть на всех с высоты своего положения. Он вальяжно развалился в кресле в комнате отдыха, где приятно пахло кондиционером и его личным парфюмом, чем-то сладковатым и приторным, и лениво пролистал сценарий, и тонкая бумага чуть слышно шелестела под его пальцами. С каждой перевёрнутой страницей его лицо мрачнело, а брови сходились всё ближе к переносице. Его собственных сцен стало меньше, зато появилось немерено каких-то «совместных» с этим выскочкой Ли Чжэнем! Взбешённый, он рявкнул на ассистента, чтобы тот немедленно бежал к сценаристке, но вернулся ассистент ни с чем. «Так нужно по сюжету», — вот и весь ответ. Лян Хайчуань скрипнул зубами, но, памятуя, что сценаристка приходилась режиссёру племянницей, скандалить не стал. «Понятно. Решили на волне его дешёвого хайпа выехать. Мерзкий новичишка». Неприязнь к Ли Чжэню разгорелась с новой силой.
После ужина солнце, наконец, смилостивилось и покатилось к горизонту, окрашивая небо в бледно-оранжевые тона. Актёры потянулись в душные гримёрки, где пахло пудрой, лаком для волос и спиртовым тоником, под ногами хрустели рассыпанные блёстки, а где-то в углу монотонно жужжал фен. К девяти вечера окончательно стемнело, но жара, казалось, только сгустилась, став ещё более вязкой и удушливой, и даже ночной воздух, обычно приносящий прохладу, был горячим и липким. Костюмы, хоть и сшитые из самого лёгкого шёлка, всё равно прилипали к взмокшей коже, а длинные рукава, обвивавшие запястья, казались влажной тканью савана. Из-за прямой записи звука на площадке царил режим абсолютной тишины, ни тебе кондиционера, ни даже маленького вентилятора. Каждый актёр, обливаясь потом, молился только о том, как бы снять сцену с первого дубля.
Ли Чжэнь, впряжённый в невидимые тросы, парил над землёй. Статисты в серебристых балахонах замерли в ожидании. Тишину, в которой слышался лишь далёкий стрекот цикад, разорвал властный голос режиссёра, и статисты, словно призраки, бесшумно заскользили в кадр, и только едва уловимый шелест их серебристых балахонов нарушал ночной покой.
Святой огонь пылает, священный свет сияет… Все мы, ученики его, едины сердцем и трудом…
Их голоса, низкие и потусторонние, разносились в ночи, отражаясь от бутафорских скал и возвращаясь приглушённым, жутковатым эхом, пробирая до мурашек. Су Шэншэн и Мо Хуайцин, стоявшие в кадре, вздрогнули и подняли головы.
Что за радость в жизни, что за горе в смерти… Лишь в пути демоническом земля обетованная.
Едва стихли последние слова, как сверху, из непроглядной черноты, подсвеченные невидимыми софитами, словно снег, посыпались лепестки персика, и в их розовом, мерцающем вихре, подобно небожителю, спустилась серебристая фигура. Цзююань мягко, почти беззвучно приземлился перед Су Шэншэн, заложив руки за спину.
— Шэншэн, — в его голосе звучала застарелая тоска.
— Брат Цзююань… — демоническая сущность Су Шэншэн узнала его и радостно подалась вперёд.
Цзююань обернулся с мягкой улыбкой и протянул ей руку:
— Шэншэн, я пришёл забрать тебя домой.
Мо Хуайцин, опешив, заслонил девушку собой:
— Кто ты такой?! Куда ты хочешь её увести?!
— СТОП, СТОП, СТОП!!! — истошный вопль Чэнь Динчэна, словно удар хлыста, разорвал волшебство ночной сцены, и даже цикады за окнами павильона на секунду притихли. — Лян Хайчуань, он у тебя женщину прямо из-под носа уводит! Ревность! Страх! Напряжение! А у тебя что? Скука смертная!
Шу Цинюэ, сбросив образ, разочарованно покосилась на спину Лян Хайчуаня и перевела полный сочувствия взгляд на Ли Чжэня. Его Цзююань был совершенен, нежный, опасный, завораживающий, и она физически ощущала, как её сердце дрогнуло от этого бархатного голоса. А теперь из-за этого бездаря всё пришлось останавливать.
Следующие два часа превратились в сущий ад. Лян Хайчуаня будто подменили, он ошибался снова и снова, запинался, путал движения, а под конец и вовсе забыл текст. Хлопушка щёлкала раз за разом, и каждый её удар отдавался в висках тупой, нарастающей болью. В массовых сценах ошибается один, а страдают все. После бесконечных дублей актёры вымотались до предела, и даже у Ли Чжэня, державшегося лучше всех, начали подрагивать веки от напряжения. В половине первого ночи, когда все уже едва стояли на ногах, а воздух на площадке стал спёртым и тяжёлым от усталого дыхания десятков людей, Чэнь Динчэн, устало потёрший переносицу, наконец смилостивился:
— Ладно, всем перерыв. Отдохните, подышите. Потом продолжим.
Во время перерыва все, не сговариваясь, косились на Лян Хайчуаня, его бездарность ещё можно было терпеть, но то, что из-за него никто не может уйти домой и лечь спать, бесило неимоверно, особенно на контрасте с Ли Чжэнем, который, казалось, вообще не уставал и не ошибался. Лян Хайчуань, спиной ощущая эти взгляды и обрывки ядовитого шёпота, злился всё больше. Ему казалось, сама судьба свела его с этим Ли Чжэнем, чтобы выставить посмешищем. Он машинально листал Weibo, и вдруг наткнулся на пост телеканала, где его имя, о ужас, стояло рядом с именем этого новичка, а в топе комментариев сплошные ахи и вздохи по Цзююаню. Желчь подступила к горлу.
— Быстро же нынче новички осваивают науку пиара, — процедил он, и слова его, кислые и скользкие, словно прокисшее вино, выплеснулись в тишину. — Сериал ещё даже не начался, а уже хештеги в топе скупают по ночам. Не терпится славы?
Шпилька была грубой и совершенно прозрачной, все, конечно, поняли, что он тыкал пальцем прямо в Ли Чжэня. В воздухе повисло ледяное напряжение, и в этой тишине каждый звук стал слышен отчётливее. Ли Чжэнь, словно не слыша, даже бровью не повёл, лишь демонстративно, с абсолютным спокойствием перевернул страницу сценария и едва заметно улыбнулся. Шу Цинюэ, сидевшая рядом, уловила этот жест и, будто прочитав его мысли, тут же подхватила:
— Некоторым лучше бы не о чужом пиаре думать, а свой текст повторять. А то люди, между прочим, спать хотят.
По площадке прокатилась волна смешков. Лян Хайчуань сначала опешил, потом до него дошёл смысл сказанного. Он побагровел, сжал кулаки, но ответить было нечего. Прямо его никто не называл, а оправдываться значило признать свою вину. Оставалось только впечатать взгляд в её спину, давясь злостью, как пересохшим хлебом.
После перерыва, благодаря «неоценимому вкладу» Лян Хайчуаня, злосчастную сцену удалось закончить только к трём часам ночи, когда даже цикады уже устали стрекотать и умолкли. Все были вымотаны до предела, с красными от недосыпа глазами и дрожащими от усталости руками, и мечтали лишь о том, чтобы рухнуть в постель. Большинство актёров решили остаться в ближайшем отеле, но Ли Чжэнь, у которого на завтра не было съёмок, предпочёл ехать домой. В машине приятно пахло кожей и кондиционером, работающим на полную мощность, а когда он опустил стекло на пару сантиметров, в салон ворвался запах ночной пыли, нагретого за день асфальта и откуда-то издалека едва уловимый аромат цветущего османтуса. Ли Чжэнь, откинувшись на сиденье и чувствуя, как гудение мотора убаюкивает его, уже предвкушал, как примет горячий душ и провалится в мягкую, спасительную темноту.
Но судьба, как всегда, распорядилась иначе. Машина медленно ползла в глухой пробке, пропитанной запахом выхлопных газов и нагретого асфальта, пока впереди, разрезая темноту пульсирующими огнями мигалок, не возникли искореженные силуэты автомобилей.
Авария.
Примечание автора:
Строчки из мантры «Святой огонь пылает…» позаимствованы из игры «Цзяньван 3», секта Минцзяо, «Великая книга света». Последние две строки автор немного изменил под сюжет.
Ах, всё так же обожаю нашего невероятно притягательного демонического лорда Цзююаня. Сердечко~
http://bllate.org/book/17063/1612377
