Глава 10. Выжидание. Перевести беду на другого
Ничего похожего на то, как толстячок разоблачает и губит его замысел, не произошло. Безошибочно определив, где прячется Чи Шунь, толстячок лишь приветливо улыбнулся и кивнул.
И всё же, пока Чи Шунь не убедился, что незнакомец не питает к нему злобы, рисковать он не собирался.
Словно угадав его мысли, толстячок сам обошёл кусты и первым направился к компании учеников.
Чи Шунь всё понял. Выбрался из-за дерева и пошёл следом. Раз человек старается показать своё дружелюбие, почему бы не воспользоваться этим?
Они даже не были знакомы, но подошли вместе. Обидчики прекратили толкать свою жертву и обернулись: уж слишком приметной фигурой в Тяньци стал Чи Шунь. Даже лежавший на земле Линь Сянмин поднял голову.
Предводитель шайки, высокий ученик, по-видимому мастер артефактов, первым заговорил с вызовом:
— Наш старший брат Тяньци такой поборник справедливости! Надо полагать, решил вмешаться?
Чи Шунь улыбнулся:
— Наставник как раз на днях велел мне выучить устав секты назубок. А тут такая удача: вижу, вы его нарушаете. Хе-хе… Вот и захотелось вмешаться.
Толстячок подхватил:
— Есть у вас претензии — идите к старейшинам и разбирайтесь. Зачем издеваться над новичком?
Но стоило высокому парню услышать его голос, как он окончательно взбесился.
— Хэ Цзынянь, не суйся не в своё дело! Не думай, что, раз у тебя уровень совершенствования выше, можешь целыми днями задирать нос! В секте драться нельзя, а за её пределами, по-твоему, тоже? Вмешаешься сегодня — будем врагами до смерти!
Чи Шунь молча запомнил имя. Что связывало этих двоих и почему они ненавидели друг друга, он не знал. Зато из слов высокого ученика следовало, что толстячок по имени Хэ Цзынянь по меньшей мере не принадлежит к новому набору.
Хэ Цзынянь махнул рукой:
— С такими дурными помыслами тебе самому не помешало бы пройти испытание. Что плохого в том, что наставник хочет тебя закалить? В Тяньци талантливые ученики будут появляться один за другим. Зачем бесконечно роптать на судьбу? Сегодня тебе один не по нраву, завтра другой.
— Заткнись! Даже этого бездаря мастер меча взял себе в ученики, а мне приходится целыми днями молотить железо на пике Таинственных артефактов?!
Высокий парень сорвался на крик:
— Да посмотри на этих новичков! И на себя тоже! Кто из вас сравнится со мной по способностям? Смех один! Теперь даже жалкий ничтожный ученишка может потребовать, чтобы я собственными руками выковал ему вещь!
Хэ Цзынянь нахмурился, тоже начиная сердиться:
— Да тебя уже не исправишь! Чем-то недоволен — иди жалуйся бессмертному владыке! Что за доблесть издеваться над слабыми и притеснять собратьев по секте?
— Сегодня я обязательно вмешаюсь. Посмеешь поднять руку — пожалуюсь самому бессмертному владыке. Тем более здесь старший брат: он тоже сможет рассказать обо всём до мельчайших подробностей.
Стоявший рядом Чи Шунь вовсе не собирался связывать себя с этой компанией общим делом. Но раз уж упомянули его, пришлось срочно вернуться к роли простодушного добряка.
— А? Ну да, да! Я непременно всё расскажу как было!
Высокий презрительно фыркнул:
— Сборище ничтожеств.
Не будь Хэ Цзынянь сильнее его, да настолько, что в драке не видать бы победы, он ни за что не отпустил бы сегодня этих троих.
— Только попадитесь мне за пределами секты!
Бросив злобную угрозу, он повёл подбородком своим спутникам. Те развернулись и ушли вслед за ним.
Чи Шунь незаметно приподнял бровь. Надо же, этому человеку ещё хватает наглости обзывать других сборищем ничтожеств!
Вволю посмеявшись про себя, он, конечно, не забыл о главной цели.
И негромко пробормотал так, чтобы услышал каждый:
— Вступи он в секту одновременно с младшим братом Лином, наверное, от ярости бы умер. Эх… Ведь младший брат Лин всего за месяц с небольшим поднялся уже до пятой или шестой ступени Очищения ци. Нам остаётся лишь восхищаться им.
Когда обидчики ушли достаточно далеко, Хэ Цзынянь без всякого выражения покосился на Чи Шуня, затем подошёл к Линь Сянмину и помог ему подняться.
— Вообще-то, если бы старший брат не настоял, чтобы мы пришли тебе на помощь, я и связываться с тем младшим братом не стал бы, — добродушно заметил он.
Чи Шунь поспешно замахал руками. Получать незаслуженную благодарность было неловко.
— Не надо, не надо! Мы с младшим братом Линем и сами раньше враждовали.
Услышав это, Линь Сянмин сложил руки в почтительном приветствии. Лицо его залилось краской стыда.
— Старший брат! Прежде я позволил себе непростительную грубость, да и сегодня хотел досадить вам… Надеюсь, великодушный человек не станет держать зла на мелочного!
Чи Шунь пожал плечами.
— Да пустяки. Просто всем обидно, что такой бездарь, как я, сумел заслужить благосклонность бессмертного владыки.
И тут же переменил тему:
— А вот младшему брату Лину Сюаньвэю я и вправду завидую. Разве что под начало моего наставника он не попал, зато всё остальное у него есть. Он учится у главного старейшины пика Нефритового меча, может свободно читать лучшие свитки с тайными искусствами, в секте никто его не трогает. А поскольку наставник взял в ученики меня, все первым делом цепляются ко мне. Даже те, у кого на уме злое, сперва вспоминают обо мне и только потом о нём.
— Эх, какая несправедливость!
Линь Сянмин понимал, что старший брат лишь перечисляет факты, но поневоле примерил всё сказанное на себя. От стыда и досады ему захотелось немедленно сбежать.
— Благодарю старшего брата и старшего брата Хэ за сегодняшнюю помощь! Если когда-нибудь вам понадобится моя поддержка, я непременно сделаю всё возможное!
И, не дав никому ответить, торопливо добавил:
— Наставник поручил мне кое-какие дела. Младший брат вынужден откланяться!
Он поспешно исчез.
Хэ Цзынянь проводил его взглядом до тех пор, пока тот не скрылся из виду. Потом повернулся к Чи Шуню:
— Ловко же вы перевели чужую злобу на другого.
— Что? — непонимающе переспросил Чи Шунь.
Хэ Цзынянь посмотрел на его искренне растерянное лицо. Слова уже готовы были сорваться с языка, но он так ничего и не произнёс. Вместо этого почтительно сложил руки:
— Ничего. Несколько дней назад меня не было в секте, поэтому я не смог прийти во дворец Цинсяо и засвидетельствовать вам почтение. Зато сегодня наконец познакомился со старшим братом.
Такой церемонности Чи Шунь никак не ожидал. Он поспешно подхватил Хэ Цзыняня за руки, помогая распрямиться.
— Да что ты! Большинство собратьев по секте меня презирают, а ты так почтителен, что я даже смущаюсь. И вообще, не видел я, чтобы кто-нибудь нарочно приходил во дворец Цинсяо кланяться мне. Разве есть такой обычай?
Хэ Цзынянь улыбнулся:
— Сказать, что остальные поступают неправильно, пожалуй, нельзя. Но для меня не проявить почтения было бы неправильно. Большинство способных учеников секты сейчас выполняют поручения за её пределами. Когда они узнают, что бессмертный владыка принял ученика, то, вернувшись, непременно должны будут навестить вас.
Чи Шунь тоже улыбнулся.
— Что за церемонии… Да я даже не знаю, заслуживаю ли подобного отношения.
Хэ Цзынянь лишь улыбался и ничего не ответил.
— Ах да! — спохватился Чи Шунь. — Не знаю, доставили ли уже чай для наставника во дворец Цинсяо. Пора возвращаться и проверить.
— Не смею больше задерживать старшего брата беседой, — снова поклонился Хэ Цзынянь.
Чи Шунь махнул рукой, ничего не сказав, и повернул в сторону дворца.
Но примерно на полпути он вдруг что-то вспомнил и вернулся.
Добравшись до учебного зала пика Духовных пилюль, он подошёл к месту, где сидел раньше, и принялся перебирать стопку листов бумаги сюаньчжи. Того самого листа, на котором он написал несколько крупных иероглифов, уже не было.
Чи Шунь замер, вспомнив замечание Хэ Цзыняня.
*Опять недоглядел.*
Однако из наблюдений следовало, что Хэ Цзынянь хоть и умён, но не склонен подозревать в людях дурные намерения. Если вести себя осмотрительно, знакомство с ним может со временем перерасти в полезную дружбу.
Взвесив всё, Чи Шунь наконец успокоился и вернулся во дворец Цинсяо.
Но он не успел даже пройти бамбуковую рощу, когда заметил под персиковым деревом давно ожидавшего его наставника.
Неизвестно, когда Чи Ляньчжань успел там расположиться. На столе уже стояла новая чайница, должно быть, доставленная младшим учеником. Из носика нефритового чайника струился пар — вода, похоже, вскипела.
Возможно, это был уже второй чайник.
Ведь на столе стояли не только два чайных прибора, но и огромная доска для игры в вэйци.
Подойдя, Чи Шунь увидел: партия ещё не закончена. В белонефритовой чашке напротив наставника всё ещё дымился тёплый чай.
Необычная картина почему-то заставила его разволноваться. Возможно, всё дело было в нечистой совести.
Как ни оправдывайся собственной бедой, подставлять главного героя и натравливать на него других всё-таки нехорошо. Даже если самому Чи Шуню это казалось правильным.
— Приветствую наставника, — чинно поклонился он.
Чи Ляньчжань подул на чай у губ, неторопливо отпил и лишь спустя некоторое время произнёс одно слово:
— Садись.
Увидев подушку на другой стороне стола, Чи Шунь занервничал ещё сильнее.
Но всё же подчинился.
— Как прошло сегодняшнее занятие? — равнодушно спросил Чи Ляньчжань, пока ученик усаживался.
Чи Шунь осторожно поднял глаза, пытаясь уловить малейшие перемены в лице наставника.
— Отвечаю наставнику: неплохо. Старейшина пика Пилюль объяснял всё подробно. В основном рассказывал, чего следует опасаться на стадии Очищения ци. Ученик запомнил, в будущем пригодится.
— Больше ничего не произошло?
Чи Шунь стиснул нефритовую подвеску в ладони. Он как раз решал, следует ли рассказать о случившемся, когда Чи Ляньчжань внезапно переменил тему:
— Не волнуйся. Играй чёрными.
Однако слова прозвучали как приказ. На этот раз наставник даже не спросил, умеет ли Чи Шунь играть.
Юноша покачал головой и уже собрался сказать, что не умеет, но Чи Ляньчжань, будто прочитав его мысли, прервал:
— Я велел тебе играть. Значит, играй.
Теперь Чи Шуню окончательно некуда было деваться. Всё происходило почти как с приготовлением чая: он умел, и наставник это знал. Словно читая его мысли, тот всякий раз без труда раскрывал обман.
— Да, наставник, — ответил Чи Шунь и, пересилив себя, взялся за камни.
На доске белые господствовали безраздельно. Казалось, ещё немного — и они поглотят все чёрные камни. Чёрные едва держались.
Однако Чи Шунь сразу заметил слабое место в позиции противника. Только ради того, чтобы скрыть свои способности, предпочёл переводить разговор в сторону.
— Значит, больше ничего на пике Духовных пилюль не произошло? — вновь спросил Чи Ляньчжань.
Чи Шунь опустил взгляд на чёрный камень, который собирался поставить, и решил ответить наполовину правдой, наполовину ложью:
— Всё так, как вы и предположили, наставник. Я встретил ученика с пика Таинственных артефактов. Он издевался над слабым, а я не смог остаться в стороне. Вместе со старшим учеником этого пика Хэ Цзынянем мы заступились за обиженного. Поэтому я и вернулся поздно.
Чи Шунь целыми днями находился во дворце Цинсяо на главной вершине и почти никуда не выходил. Услышав лишь имя, он, по идее, никак не должен был знать, что Хэ Цзынянь — старший ученик пика Таинственных артефактов.
Однако он давно присмотрелся к этому человеку, заметив ещё при первой встрече его необычное поведение. По внешности и телосложению сумел распознать в нём старшего ученика соответствующей школы. Такие подробности показывали: даже оставаясь во дворце и не покидая его стен, Чи Шунь не сидел без дела. Его осведомлённость и наблюдательность намного превосходили обычные.
Он прекрасно понимал, как глупо звучат его собственные слова. Но именно этим рассчитывал отвлечь внимание Чи Ляньчжаня. Безукоризненная история выглядела бы слишком подозрительно. А если нарочно показать маленькую неосторожность, случайно выдать способности, которые он будто пытался скрыть, возможно, более серьёзный обман так и останется незамеченным.
Чи Шунь знал: обвести вокруг пальца старого лиса, прожившего несколько сотен лет, не так просто, как остальных людей. Тут одним притворным простодушием не отделаешься.
К тому же совершенствование Чи Ляньчжаня достигло невероятных высот. Наверняка он владел особыми способами наблюдать за происходящим вокруг при помощи духовной силы. Как описывали в романах, мог, чего доброго, охватывать своим восприятием всю Тяньци.
Ведь мастер меча стоял на самой вершине могущества этого книжного мира. Лишь после его смерти и ухода со сцены Лин Сюаньвэй мог с трудом занять место сильнейшего.
Поэтому выдать небольшую, несущественную слабость представлялось Чи Шуню куда безопаснее, чем лгать напропалую.
Но ещё не успели улечься поднявшиеся в его душе волны тревоги, как Чи Ляньчжань тихо рассмеялся.
— Я проиграл, — сказал он.
Чи Шунь потрясённо замер.
Он обвёл взглядом всю доску, усеянную камнями. Дыхание сделалось тяжёлым, грудь ходила ходуном. И вдруг до него дошло…
Какая досада! Зря он решил состязаться хитростью со старым лисом.
Чи Шунь так увлёкся собственными расчётами, что ставил камни почти бессознательно. А разве могло подсознание предать своего хозяина?
Он ведь с самого начала видел, как можно выиграть эту партию. Начни он нарочно ставить камни как попало и в результате проиграй, этим словно бы доказал, что в разговоре не лгал: ведь на ложь тоже нужно тратить умственные усилия. А если выиграл — значит, ум всё это время продолжал работать, и рука действовала сама, следуя привычному расчёту.
Выходит, возможно, Чи Ляньчжань вообще не знал, что он натворил сегодня. Просто решил его испытать!
От этой мысли Чи Шуню показалось, будто небо рухнуло ему на голову.
А следующими словами наставник обрушил его окончательно:
— С такими выдающимися способностями к игре зачем моему ученику прибедняться?
http://bllate.org/book/17049/4757257
