Готовый перевод The Round Table of Death / Круглый стол смерти: Глава 89. Любить и не любить

После того как Гань Тяньтянь тайком ушла, Чэнь Мянь зевнул и привстал, собираясь подняться с кровати.

— Пойдём найдём Вэй Фэндэна и ещё раз отправимся на прогулку по озеру Утан. Вчера, когда мы плавали по озеру, уже стемнело, и нам не удалось внимательно осмотреть обстановку на озере Утан. Мы отвлечём Вэй Фэндэна, и Гань Тяньтянь будет удобнее разузнать обстановку со стороны Дун Сяовань.

Однако не успел Чэнь Мянь сесть, как Цзян Вэньюань слегка прижал его за плечо и, не терпя возражений, уложил обратно на кровать.

— Когда отдохнёшь полчаса, тогда и пойдём к Вэй Фэндэну. Порядок на карте этого игрового мира стабилен, здесь относительно спокойно, другим игрокам не так-то просто достать чистое золото, чтобы оплатить услуги Вэй Фэндэна. Если мы придём к нему на полчаса позже, то он всё равно будет на месте.

Чэнь Мянь посмотрел в бездонные глаза Цзян Вэньюаня и попытался возразить:

— Мы должны торопиться…

— Чэнь Мянь, заткнись, — напрямую прервал его Цзян Вэньюань. Раз уж «Круглый стол» и так с помощью глиняных чанов чётко дал понять, что ему известно о Чэнь Мяне, который в виде духа находится рядом с Цзян Вэньюанем, то ему не было нужды больше скрывать это. — Я прошёл с тобой так много раундов игры. Даже во время необходимого отдыха ты всегда ложился только после того, как лягут все остальные; на следующий день ты вставал раньше всех, кто жил с тобой. Тебе также не нравилось лежать на кровати в присутствии других, потому что лежачая поза полна уязвимостей и заставляет тебя чувствовать себя в небезопасности. Но только что перед Гань Тяньтянь ты даже не подумал подняться. И не говори, будто остался лежать потому, что она не представляет угрозы, — я в это не поверю. Я знаю, что наше время очень ограничено, но перегрузка может привести к ещё большим тратам энергии. Я буду сторожить тебя, и если возникнет хоть малейшая неполадка, то сразу тебя разбужу. Чэнь Мянь, пообещай мне отдохнуть немного, не заставляй меня волноваться…

Чэнь Мянь потянул Цзян Вэньюаня за руку, переплетя свои пальцы с его. Ощущение счастья в его глазах переполняло его так, что готово было выплеснуться через край.

— Я же говорил, что два глиняных чана, принесённые Дун Сяовань, — это не так уж плохо. Юаньюань, мне кажется, я уже давно не слышал, как ты называешь меня по имени. Назови ещё несколько раз, и я послушно отдохну немного, как ты и просишь.

Цзян Вэньюань крепче сжал изящную женскую руку в своей ладони, ощущая в сердце лёгкую горечь. Даже после того, как они узнали друг друга в игре, Чэнь Мянь никогда не рассказывал о том, что с ним происходило в «Круглом столе» после своей смерти. Цзян Вэньюань не знал, сколько лет и сколько страданий пережил возлюбленный, играя в прятки с «Круглым столом». Он пристально посмотрел в глаза Чэнь Мяню и произнёс имя, которое повторял про себя миллионы раз:

— Чэнь Мянь, Чэнь Мянь, ты мой Чэнь Мянь…

Если эмоции человека долгое время находились в состоянии крайнего подавления, а в этот момент для внутренних чувств внезапно открывается выход, то это легко приводит к прорыву плотины эмоционального потока. Цзян Вэньюань с трудом удерживал чувства, но не дал эмоциям окончательно накрыть его.

— Чэнь Мянь, ты должен сдержать обещание и отдохнуть, — сказал он хриплым голосом. — Полчаса, и без единой секунды меньше я не позволю тебе встать с кровати.

Чэнь Мянь тоже не стал утешать Цзян Вэньюаня. Он поднёс руку Цзян Вэньюаня к своим губам, запечатлел лёгкий поцелуй на тыльной стороне его ладони и, сощурив глаза от улыбки, произнёс слащавым донельзя тоном:

— Слушаюсь, госпожа жена!

В Чэнь Мяне накопилось слишком много усталости. Едва он договорил, как закрыл глаза и погрузился в глубокий сон. Цзян Вэньюань всё это время держал Чэнь Мяня за руку и молча сторожил его.

Как только полчаса истекли, не успел Цзян Вэньюань даже пошевелиться, как Чэнь Мянь проснулся сам. Полчаса отдыха не могли полностью снять его усталость, однако этого хватило, чтобы он немного перевёл дух. Чэнь Мянь сладко потянулся, следы усталости исчезли.

— Мне стало гораздо лучше, Юаньюань, пойдём работать.

Когда Цзян Вэньюань и Чэнь Мянь перехватили Вэй Фэндэна и отправились кататься по озеру, Гань Тяньтянь, которая уже давно потирала руки от нетерпения, тоже принялась за дело.

Трое разделились на две группы, действуя одновременно с двух сторон, чтобы подступиться к супругам Вэй Фэндэну и Дун Сяовань.

Озеро Утан на закате, подёрнутое отблесками вечернего солнца, напоминало сверкающий драгоценный камень несказанной красоты. Днём, когда света было достаточно, а обзор был широким, маленькая лодка, скользящая по тёмно-синей глади озера Утан, создавала ощущение полного погружения в сказочную обитель бессмертных, заставляя сердце замирать от восхищения.

Вэй Фэндэн явно на совесть подготовился. Рассказывая о культурно-историческом фоне озера Утан, он не просто зачитывал факты, а добавлял живые и интересные предания, так что у Цзян Вэньюаня даже возникло ощущение, будто он действительно приехал на экскурсию.

Вэй Фэндэн пригрёб на лодке к самому центру озера Утан, где открывался наилучший вид, и опустил вёсла.

— Озеро Утан получило своё название по двум причинам. Во-первых, с древнейших времён весь наш озёрный край носит название У. Во-вторых, посмотрите на очертания берегов озера Утан: разве они не очень круглые? В старину слово «Тан» связывали с округлой формой, вкладывая в название пожелание достатка и безбедной жизни. Отсюда и пошло название озера Утан. Кроме того, у озера Утан есть и другое воплощение — Священная Черепаха. Истоки этого воплощения кроются не только в том, что озеро Утан богато черепахами, но и в шести реках, соединяющихся с ним. Если посмотреть из центра озера, где мы сейчас находимся, расположение этих шести рек как раз соответствует голове, хвосту и четырём лапам черепахи, будто гигантская Священная Черепаха покоится в озере Утан, охраняя покой Чжуансяна.

Чэнь Мянь, сидевший на носу лодки, весьма некстати испортил атмосферу вопросом:

— В том спектакле театра теней, который мы смотрели вчера, в каком именно месте озера Утан погружали свиные клетки Юэхэ, Янь-эр и Цзинь Лу? Поскольку это «Повесть о верности в Чжуансяне», то место погружения в свиную клетку должно находиться на озере Утан и быть связано с его историей и культурой.

Едва Чэнь Мянь задал вопрос, как странное течение прошло под дном их лодки, и лодка несколько раз качнулась. Чэнь Мянь крепко сжал руку Цзян Вэньюаня, а другой рукой выбросил невидимую для NPC куклу, чтобы исследовать воду на предмет необычной активности. Если бы появился какой-либо чужеродный объект, угрожающий Цзян Вэньюаню, он незамедлительно превратился бы в ракшаса [1] и уничтожил бы его без остатка. Возможно, почувствовав мощную ауру Чэнь Мяня, Цзян Вэньюань уже не ощущал столь сильного страха перед водой; защита возлюбленного оказалась полезнее надетого на него спасательного жилета.

[1. 罗刹 (luóchà) — ракшас (ракшаса); в индийской и буддийской мифологии — свирепый демон-людоед с темным ликом и красными волосами, быстро передвигающийся в ночи.]

Вэй Фэндэн сделал несколько взмахов вёслами, всматриваясь в воду, и когда поверхность успокоилась, сказал:

— Только что под нашей лодкой проплыла гигантская черепаха, ей, должно быть, не меньше ста лет. Это хороший знак, вам обоим не стоит нервничать. В озере Утан нет опасных водных обитателей, так что вам ничего не грозит.

— Что касается вашего вопроса. Если уподобить форму озера Утан черепахе, то реки, представляющие голову и две передние лапы черепахи, — это верхнее течение озера Утан, непрерывно питающее его водой. Реки, представляющие хвост и две задние лапы, — это нижнее течение озера Утан, и самая полноводная из них — река Минцзин [2], представляющая хвост. Это не только место, где в «Повести о верности» топили в свиных клетках Юэхэ и остальных: казни утоплением в свиных клетках, реальное существование которых имело место в Чжуансяне, исполнялись именно на границе озера Утан и реки Минцзин, — весьма подробно ответил на вопрос Вэй Фэндэн.

[2. 明镜 (Míngjìng) — букв. «Чистое (светлое) зеркало»; означает неподкупную справедливость, проницательный разум, беспристрастность и духовную чистоту.]

Судя по месту, описанному Гань Тяньтянь, рекой, где она обнаружила труп игрока с косичкой, была именно река Минцзин.

Цзян Вэньюань, сидевший рядом с Чэнь Мянем, сказал лодочнику:

— Отвези нас посмотреть на реку Минцзин.

Вэй Фэндэн всегда соглашался на всё, пока платили деньги, но на эту просьбу ответил прямым отказом:

— Река Минцзин — самый бурный водный путь ниже по течению от озера Утан, туда можно отправиться только на большом судне. Моя лодка управляется вручную, и её корпус не выдержит бурного течения — на реку Минцзин я не могу пойти.

— Нам нельзя даже просто взглянуть на реку Минцзин поблизости? — продолжил спрашивать Цзян Вэньюань.

Лодочник решительно покачал головой.

— Ради вашей безопасности, я не могу туда отправиться.

Вэй Фэндэн говорил весьма благородно и убедительно, но на самом деле попросту лгал: если бы река Минцзин действительно была настолько опасна, то после того, как игроки притащили назад труп мужчины с косичкой, почему они ни словом не упомянули об опасности этой реки? Более того, если бы течение было сильным, то почему не смыло следы крови, оставшиеся на свиной клетке, в которой был заперт тот игрок?

Хотя результаты проверки дна куклой показали отсутствие аномалий, весло находились в руках Вэй Фэндэна, а Цзян Вэньюань боялся воды, поэтому Чэнь Мянь не хотел вступать в конфликт с лодочником. К тому же им нужно было выиграть время для Гань Тяньтянь — нельзя было легко отпускать Вэй Фэндэна назад.

— Тогда покатай нас ещё по озеру Утан, осмотрим пейзажи, а заодно было бы лучше всего поймать парочку черепах на ужин. Мы ещё ни разу не видели ловлю прямо на месте.

Оба этих требования Чэнь Мяня входили в допустимый для Вэй Фэндэна диапазон, поэтому он согласился.

В самой лодке имелась рыболовная сеть. Когда Вэй Фэндэн забросил сеть в озеро, Цзян Вэньюань и Чэнь Мянь заметили, что вся она покрыта заплатками — эта сеть служила уже очень долго. На самом деле не только сеть, но и множество мелких деталей указывали на стеснённость жизни Вэй Фэндэна и Дун Сяовань. Например, старая лодка, в которой они сейчас сидели, или старая одежда на супругах, выцветшая от многочисленных стирок. С состоянием семей Вэй и Дун, разбогатевших на разведении черепах, а также со способностями самого Вэй Фэндэна завлекать гостей, их жизнь не должна была быть такой сложной.

Куда Вэй Фэндэн тратил заработанные деньги?

Это был вопрос, требующий внимания.

Они потратили целое утро, чтобы завершить прогулку по озеру и вернуться к гостевому дому. Пришвартовав лодку, Цзян Вэньюань и Чэнь Мянь поднялись с пристани на берег, а Вэй Фэндэн остался в лодке приводить в порядок сеть, пойманных черепах и рыбу. Чэнь Мянь, сойдя на берег, повернулся к лодочнику и крикнул:

— Вэй Фэндэн, ты ведь наверняка очень любишь Дун Сяовань?

Чэнь Мянь на самом деле не знал, испытывает ли Вэй Фэндэн к Дун Сяовань любовь или ненависть, и если бы эту фразу заменить на «Ты ведь наверняка очень ненавидишь Дун Сяовань», — эффект был бы точно таким же. Чэнь Мянь просто хотел понаблюдать за реакцией лодочника на его слова. Ему не требовался устный ответ Вэй Фэндэна: увидев выражение его лица после этих слов, он потянул Цзян Вэньюаня и пошёл от пристани обратно в дом.

После завершения обеда Гань Тяньтянь снова поделилась своими находками с Цзян Вэньюанем и Чэнь Мянем. На этот раз девушка, вполне осознав, насколько они могущественны, наконец отбросила своё ненужное самоуважение и перестала притворяться перед другими игроками, будто находится во враждебных отношениях с Цзян Вэньюанем, и сразу после обеда ушла вместе с Цзян Вэньюанем и Чэнь Мянем.

Улов Гань Тяньтянь оказался весьма богатым.

После того как Цзян Вэньюань и Чэнь Мянь увлекли за собой Вэй Фэндэна, Гань Тяньтянь сразу же отправилась к Дун Сяовань. Хотя у девушки и имелся иммунитет от смерти перед монстрами, перед Дун Сяовань его не было, поэтому ей не хватило смелости расспрашивать женщину об их отцах, и она сосредоточила расспросы на Вэй Фэндэне.

Стоило только копнуть — и она обомлела.

Вэй Фэндэн оказался самым настоящим подонком. Последние три года у Дун Сяовань каждый день было невпроворот работы. С самого утра, едва открыв глаза, и до самого вечера, пока не закроет их для отдыха, за исключением необходимого времени на еду и личную гигиену, всё остальное время Дун Сяовань было заполнено работой. Даже когда не было туристов и наступало затишье, даже в канун Праздника весны — важнейший день, когда каждая семья собирается вместе, — у Дун Сяовань всё равно оставалась куча неоконченной работы.

Хотя это была всего лишь история в раунде «Круглого стола», Гань Тяньтянь искренне разозлилась до головной боли. Она спросила Дун Сяовань, почему та не воспротивится Вэй Фэндэну или не разведётся с ним, чтобы окончательно избавиться от подонка.

Когда Дун Сяовань обдумывала этот вопрос, её лицо постепенно вытянулось, а цвет кожи на глазах потемнел, и она произнесла: «Я не могу покинуть Вэй Фэндэна».

Гань Тяньтянь с замиранием сердца посмотрела на лицо Дун Сяовань, которое после возобновления работы снова приняло прежний вид, и больше не стала её беспокоить. Не сумев продолжить разговор с женщиной, она не стала попусту тратить время, выигранное Цзян Вэньюанем и Чэнь Мянем. В настоящее время супруги уже спали в разных комнатах; Гань Тяньтянь перевернула вверх дном комнаты обоих, а затем провела ещё один обыск в комнате, где они раньше жили вместе.

Удача девушки действительно была исключительно велика: другие игроки, вероятно, тоже обыскивали эти комнаты, но она была уверена, что найденная ими информация не сравнится по своей ужасающей природе с тем, что обнаружила она.

Гань Тяньтянь с помощью ключа, который тайком вытащила у Дун Сяовань, открыла потайной шкафчик у неё под подушкой и извлекла оттуда большое количество материалов расследования. Всё это были собранные Дун Сяовань сведения об их отцах.

Оказалось, гибель отца Дун Сяовань вовсе не была несчастным случаем — его убил наёмник, нанятый отцом Вэй Фэндэна!

Причина, по которой отец Вэй желал смерти отцу Дун, крылась именно в матери Дун Сяовань. Раньше отцы Вэй и Дун были близкими назваными братьями, и их вкусы были очень похожи, поэтому они одновременно полюбили мать Дун Сяовань.

Отец Вэй написал матери Дун Сяовань анонимное любовное письмо, однако мать Дун Сяовань ошибочно посчитала, что его написал отец Дун. Из-за этого стечения обстоятельств у них возникла взаимная симпатия, и вскоре они обручились. Отец Вэй в огорчении получил утешение от близкой подруги матери Дун Сяовань. Хотя в глубине души отец Вэй всё ещё любил мать Дун Сяовань, он всё же сошёлся с подругой женщины — это заставляло его чувствовать, что между ним и матерью Дун Сяовань всё ещё сохраняется некоторая связь.

Поводом для отца Вэй убить отца Дун послужил случай, когда во время очередной выпивки отец Дун открыл ему душу. Тот признался, что, когда мать Дун Сяовань пришла к нему с любовным письмом, он узнал почерк отца Вэя, но из эгоистичных побуждений скрыл правду и сказал, что написал это письмо сам. Любовное письмо, написанное отцом Вэй, отворило для него дверь к матери Дун Сяовань, и в процессе общения у них постепенно возникла взаимная симпатия.

В то время невестки в обеих семьях уже были беременны, и отец Дун полагал, что это всего лишь незначительный проступок. Однако он совсем не знал, что отец Вэй, пусть даже готовящийся стать отцом, в глубине души по-прежнему любил мать Дун Сяовань. Ненависть за отнятую жену поглотила рассудок отца Вэя: он тщательно вымостил дорогу к смерти для отца Дуна, который прежде был ему словно родной брат, и своими руками его убил.

Отец Вэй успешно замаскировал смерть отца Дуна под убийство беглым преступником, сняв с себя подозрения. Последующие события развивались именно так, как и планировал отец Вэй: двое стариков семьи Дун, а также беременная женщина — все они стали полностью зависеть от семьи Вэй.

Отец Вэй поначалу испытывал глубокое удовлетворение от того, что мать Дун Сяовань живёт в зависимости от него, однако человеческие желания безграничны. Пережив рождение Дун Сяовань и смерть обоих стариков семьи Дун, отец Вэй, перед глазами которого непрестанно мелькала желанная женщина, поддался дурным помыслам и взял её силой.

За первым разом последовали второй и третий. В то время всё достояние семьи Дун уже находилось под контролем отца Вэя, и сама Дун Сяовань тоже была в его руках; женщина была совершенно бессильна оказать сопротивление этому зверю.

Первой, кто заметил странности между отцом Вэй и матерью Дун Сяовань, была мать Вэй Фэндэна — эта несчастная женщина, зажатая между мужем и близкой подругой. Мать Вэй Фэндэна и раньше смутно ощущала неладное, но предпочла не разбираться, обманывая себя. Однако, когда мать Дун Сяовань стала варить на кухне средство для прерывания беременности, она наконец запаниковала.

Мать Вэй Фэндэна не пошла к мужу, а отправилась на разговор с матерью Дун Сяовань. Женщина всем сердцем ненавидела отца Вэя, но к матери Вэй Фэндэна всё ещё относилась как к близкой подруге. Понимая, что скрыть ничего не удастся, она открыла ей всю правду. Плача и жалуясь, мать Дун Сяовань не заметила, как изменилось отношение к ней подруги.

Мать Вэй Фэндэна всегда знала, что муж её не слишком любит и таит в сердце другую, но никак не ожидала, что этой женщиной окажется её близкая подруга. Когда муж сошёлся с её подругой, мать Вэй Фэндэна окончательно ожесточилась. Однако она решила не наказать мужа-зверя и спасти пострадавшую подругу, а сжить со свету ту, с кем прежде была близка пуще всех.

Воспользовавшись тем, что муж уехал по делам торговли, мать Вэй Фэндэна разгласила историю о том, как мать Дун Сяовань купила средство для прерывания беременности и приняла его. Мать Вэй Фэндэна разнесла позорные слухи о матери Дун Сяовань по всему Чжуансяну, подстрекая толпу утопить ту в свиной клетке. В то же время она притворно утешала мать Дун Сяовань, говоря, будто семья Вэй не хотела второго ребёнка, и предложила взять вину на себя, заявив, что средство для прерывания беременности купила она. Чтобы удержать мать Дун Сяовань от разоблачения любовника, мать Вэй Фэндэна всё время делала вид, будто пытается помочь ей найти выход.

Мать Вэй Фэндэна во всеуслышание распускала слухи по всему Чжуансяну. Она заявляла: раз уж мать Дун Сяовань хотят приговорить к казни в свиной клетке лишь из-за снадобья для прерывания беременности, то, согласно «Повести о верности в Чжуансяне: Черепаха», заплывшая в клетку черепаха разве не докажет её невиновность?

Если бы мать Вэй Фэндэна не подняла такой шум, то, возможно, до казни в свиной клетке дело бы и не дошло, но она сказала это, и матери Дун Сяовань действительно пришлось отправиться в свиную клетку. Перед самым отправлением мать Вэй Фэндэна дала матери Дун Сяовань горсть лучшей приманки для черепах, которых выращивали обе семьи, и маленький ножик, сказав действовать по обстоятельствам, и умоляла не выдавать отца Вэй, иначе обе их семьи будут разорены.

Мать Дун Сяовань поверила подруге, да и, с другой стороны, не хотела, чтобы Дун Сяовань после потери отца ещё и несла на себе позор за распутную мать, поэтому предпочла поставить всё на карту, чтобы таким способом доказать свою невиновность.

Свиную клетку с матерью Дун Сяовань погрузили в реку Минцзин. В тот день вода была очень прозрачной, и все видели, как черепахи приближались к её клетке, но затем разворачивались и уплывали. Чем больше мать Дун Сяовань привлекала черепах приманкой, тем дальше они отплывали. Когда она наконец поняла, что приманка, данная подругой, была не спасительным оберегом, а смертельным ядом, времени оставалось уже совсем немного. Шумела вода реки Минцзин, и никто, кроме трёхлетней Дун Сяовань, которая из беспокойства за мать тайком прибежала туда, не услышал, как мать Дун Сяовань кричала из воды: «Я не виновата, я не виновата!»

Мать Дун Сяовань не получила покровительства Священной Черепахи и захлебнулась, будучи утопленной в свиной клетке.

Позже, когда отец Вэй наконец вернулся, он досконально расследовал все причины и следствия гибели матери Дун Сяовань. Он возненавидел свою жену сильнее, чем отца Дун Сяовань. Супружеские отношения этих двоих были полностью разрушены, однако по ряду причин они так и не расстались.

Дун Сяовань и Вэй Фэндэн росли именно в таких искажённых семейных отношениях.

Отец Вэй очень любил Дун Сяовань и ждал, пока Вэй Фэндэн поскорее вырастет и возьмёт Дун Сяовань в жёны, чтобы исполнить то желание, которое сам он исполнить не смог. Мать Вэй, напротив, крайне ненавидела Дун Сяовань: когда отец Вэй был дома, она не обращала на Дун Сяовань никакого внимания, а когда его не было — изводила её всяческими способами. Каждый раз, когда Дун Сяовань подвергалась истязаниям, спасителем для неё становился Вэй Фэндэн.

Дун Сяовань очень любила Вэй Фэндэна, и тот тоже испытывал к ней симпатию. В соответствии с договорённостью их дедов о детском обручении и при всемерной поддержке отца Вэй, достигнув совершеннолетия, они сыграли свадьбу.

Однако счастливые дни Дун Сяовань продлились недолго — их разрушила мать Вэй. Женщина окончательно сошла с ума от обстановки в этой семье и в своём бреду обронила часть правды, заставив Дун Сяовань внезапно вспомнить сцену из детства, когда её мать кричала из воды, что она не виновата.

Дун Сяовань досконально расследовала правду о гибели матери и вслед за делом матери раскопала смерть отца…

Дун Сяовань любила Вэй Фэндэна, но его отец убил её отца и насильно овладел её матерью, а его мать убила её мать. Как любовь между ними двумя могла искупить бездонную кровавую вражду их отцов?

Дун Сяовань решила отомстить за своих родителей, и ей это удалось.

Отец Вэй погиб от утопления в свиной клетке. Мать Вэй погибла в Чане Верности.

Найдя материалы расследования Дун Сяовань, Гань Тяньтянь подумала, не спрятано ли что-то в таком же месте и в комнате Вэй Фэндэна. Она снова отправилась искать в комнату Вэй Фэндэна, и в итоге ей действительно удалось найти весьма жуткие вещи.

Под подушкой Вэй Фэндэна пряталось множество исследований запретных искусств. Там имелись записи о легенде о Священной Черепахе озера Утан, а также исследования о людях-черепахах, несколько старых черепашьих панцирей и какие-то неизвестные снадобья. Набравшись храбрости, Гань Тяньтянь забрала с собой абсолютно все эти запретные материалы, содержащие огромное количество непонятных символов.

Гань Тяньтянь разложила перед Цзян Вэньюанем и Чэнь Мянем вещи, которые исследовал Вэй Фэндэн, и с чувством произнесла:

— Родители Вэй Фэндэна погубили родителей Дун Сяовань, а она отомстила за них и убила родителей мужа. Значит, сюжетная точка, в которой мы находимся, — это месть Вэй Фэндэна Дун Сяовань за своих родителей?

Чэнь Мянь бросил взгляд на вещи Вэй Фэндэна, затем взял материалы Дун Сяовань и бегло перелистал несколько страниц.

— Какова правда на самом деле, мы узнаем сегодня вечером. Гань Тяньтянь, ты ведь не горишь желанием выходить на улицу ночью? Так что сегодня ночью ты сможешь вернуться в реальность прямо во сне.

Гань Тяньтянь поперхнулась: выходить ночью она действительно не хотела, но в этом раунде игры с таким трудом раскопала столько улик, что если вернулась бы в реальность, так и не узнав развязки, то её бы точно вырвало кровью. Заставив себя принять твёрдое решение, Гань Тяньтянь с мужественным видом объявила:

— Когда рядом такие боссы, как вы двое, да ещё со столькими куклами, чего мне бояться ночных прогулок? Во сколько? Я тоже участвую!

http://bllate.org/book/17048/3304532