Цзян Вэньюань не стал заставлять Ли На и Люй Инци съедать все ветки и листья до конца. Он упаковал остатки их порций в герметичный пакет и протянул его Люй Инци.
— Среди тех гостинцев, что тебе надарили жители, не было веток. Используй их как лакомство, чтобы угостить детей. Они падки на вкусненькое, а их разум ещё недостаточно зрел — поболтай с ними подольше, вдруг удастся выведать какие-нибудь ценные сведения.
— А о чем мне спрашивать? — Люй Инци с благоговейным трепетом принял пакет.
— Я отправлю с тобой Ли Линлин. О чем спрашивать — решите сами, нечего во всем полагаться только на меня, — Цзян Вэньюань перевёл взгляд на Ли На. — Действуйте только поблизости от нашего гостиничного дома. В лес не входить, по деревне далеко не гулять. Если встретите других игроков — пообщайтесь, понаблюдайте за их состоянием. Мы с Цзян Чжанем сходим к старосте. Если останется время — сходим на разведку в лес. Не знаю, когда вернёмся, так что будьте осторожны.
Под полными тоски взглядами Ли На и Люй Инци Цзян Вэньюань и Цзян Чжань взяли фонарь, который Люй Инци прихватил у ассистента, и покинули дом. Цзян Вэньюань покосился на идущего рядом Цзян Чжаня, на губах которого играла улыбка.
— И чего ты лыбишься?
— Просто подумал, что, когда ты давал наставления Ли Линлин и Люй Инци, ты выглядел точь-в-точь как закалённый заботами старый отец, — Цзян Чжань прочистил горло, но так и не смог скрыть смешинку в голосе.
Цзян-старый-отец-Вэньюань: «…» — скажи я это вслух — ты бы не поверил: я всего лишь новичок, прошедший лишь три раунда игры «Круглый стол».
Когда они добрались до дома старосты, его семья всё ещё ужинала. В столовой горела лишь одна тусклая подвесная лампа, свет которой напоминал фонарь ассистента — такой же бледно-голубой и холодный. Семья старосты состояла из пяти человек. Внутри дома они не носили скрывающие всё тело черные одеяния, а были одеты в лёгкие национальные костюмы с короткими рукавами, подходящие по сезону. Из-за того, что они годами не видели солнечного света, их кожа была болезненно-белой — в синеватом сиянии лампы они выглядели ещё более жутко.
— Вы уже шестая группа студентов, пришедшая в мой дом за вечер. Благодаря вам мы до сих пор не можем закончить трапезу. После еды я буду занят подготовкой к фестивалю Священного Дерева, так что у вас есть всего две возможности задать вопросы. Спрашивайте всё, что хотите знать, — лицо старосты, покрытое глубокими морщинами, расплылось в улыбке, отчего он стал ещё больше похож на старого лешего. Впрочем, судя по тону, он не сердился из-за того, что его постоянно отвлекали от еды.
Цзян Вэньюань и Цзян Чжань молча обменялись взглядами. Цзян Чжань одними губами проговорил:
— Смотри и учись, я сам!
Цзян Чжань с энтузиазмом обратился к старосте:
— У нас действительно есть вопросы, но главная цель нашего визита — поблагодарить вас и всех жителей деревни Дабу. Уникальные съедобные ветки и листья вашей деревни просто восхитительны на вкус! Спасибо за этот чудесный опыт! Но… видя, что вы подготовили для нас столько свежей зелени, а сами едите обработанный сухостой, я чувствую себя крайне неловко. Может быть, вам стоит готовить для нас обычную еду?
Услышав слова Цзян Чжаня, маленькая худенькая внучка старосты вдруг расплакалась.
— Дедушка, я тоже хочу свежих листьев Священного Дерева! Ну пожалуйста!
Улыбка старосты слегка дрогнула. Он бросил выразительный взгляд на мать девочки:
— Скорее унеси Нюню в комнату.
Когда мать увела девочку, староста с некоторым смущением пояснил гостям:
— Вчера, когда я принимал ваших профессора и ассистента, было приготовлено слишком много еды, осталось немало веток и листьев. Я живу скромно, поэтому мы доедаем остатки, — староста вздохнул. — Нюню у нас разбалована. Она ужасная сластёна и больше всего на свете любит листья Священного Дерева. Вчера, когда мы пили вино, её с нами не было, а сегодня приходится есть вчерашнее — вот она и расстроилась, услышав, что у вас всё свежее. Ничего страшного. Деревня Дабу готовит для вас лучшее, надеясь, что ваши исследования принесут нам перемены, так что не берите в голову. Вы ведь хотели что-то спросить? У вас всего две попытки, так что поторапливайтесь.
Цзян Вэньюань незаметно взглянул на стоящего рядом Цзян Чжаня. Этот детина выглядел типичным «силовиком», идущим напролом, но тот оказался на редкость проницательным: ничем не выдав своих намерений, он «украл» один лишний ответ.
Цзян Чжань хлопнул себя по лбу с на редкость правдоподобным видом озарения.
— Ох, посмотрите на меня! Чуть было не отнял у старосты драгоценное время! Наша вера отличается от вашей, но через его ветви и листья мы ощутили непрерывную жизненную силу ваших краёв и всё величие Священного Дерева. Мы бы тоже хотели преподнести подношение во время фестиваля, чтобы выразить своё почтение. Но мы боимся подготовить что-то неподобающее и оскорбить святыню, поэтому хотели узнать у вас, какими должны быть дары.
Речи Цзян Чжаня настолько умаслили старосту, что тот довольно засиял, а его сморщенное лицо расплылось в улыбке, став похожим на цветок хризантемы.
— Я рад, что у вас такие благие намерения. Запретов на подношения немного, главное — это искренность. Нельзя приносить в дар части самого Священного Дерева. Также помните, что подношение нельзя забирать назад, поэтому не стоит тратить драгоценное золото или серебро. Вы можете одолжить у жителей корзины и наловить рыбы в реке, а если умеете охотиться — раздобыть дичь, собрать лесных ягод или цветов. Плоды вашего собственного труда — вот высшее проявление уважения к Священному Дереву.
Цзян Чжань внимательно слушал, серьёзно кивая.
— Благодарю за наставление. Второй вопрос хочет задать мой однокурсник. Чэнь Мянь, спрашивай.
Взвесив приоритеты, Цзян Вэньюань решительно последовал примеру Цзян Чжаня, продолжая «заговаривать зубы»:
— Я слышал, что вы отклонили просьбу профессора о пересадке и распространении Священного Дерева. Оно оберегает деревню Дабу веками, и я уверен — в глубине души вы хотите, чтобы о его величии узнал весь мир, но почему-то отказались. Я хотел бы знать конкретную причину, по которой пересадка невозможна. Какими бы ни были трудности, если мы приложим усилия, то однажды весь мир сможет восхититься Священным Деревом!
Цзян Вэньюань играл роль фанатичного поклонника Священного Дерева настолько преувеличенно, что Цзян Чжань едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. Однако староста воспринял это благосклонно.
— У тебя доброе сердце, — растрогавшись, ответил он. — Но Священное Дерево невозможно пересадить. У него нет ни цветов, ни плодов. Оно растёт в самом сердце Священного Леса, и все остальные деревья — лишь отростки, идущие от его корней. Священное Дерево — это исток деревни Дабу, его нельзя перевезти. Любая часть, отделённая от основного корня, неизбежно засыхает в течение суток. У Дерева есть душа, оно охраняет нашу деревню и никогда её не покинет.
— Раз Священное Дерево не хочет уходить, мы будем уважать его волю, — с притворным сожалением произнёс Цзян Вэньюань.
Попрощавшись со старостой и выйдя на улицу, Цзян Вэньюань и Цзян Чжань мгновенно стали предельно серьёзными.
— У меня есть только одна серебряная цепочка. А у тебя есть изделия из золота или серебра? — спросил Цзян Вэньюань.
Цзян Чжань уверенно кивнул.
— У меня есть пара серебряных палочек для проверки на яд. Если примотать их к длинному шесту, выйдет неплохое копье.
— Пошли, — Цзян Вэньюань зажёг фонарь ассистента. — Сначала вернёмся в дом и узнаем у других игроков, не выяснили ли они, что за «особое подношение» готовит деревня.
Он не стал спрашивать об этом старосту только потому, что другие игроки могли уже задать этот вопрос, а ему нужно было максимально расширить охват информации, спросив про пересадку.
На обратном пути Цзян Вэньюань начал чувствовать неладное. На улицах было довольно много жителей, но внезапно они начали стремительно разбегаться по домам. Те, кто не успевал добежать, забивались в тени и натягивали черную вуаль, полностью скрывая лица.
Подняв фонарь, Цзян Вэньюань быстро обнаружил причину паники. В ста метрах от них маячил силуэт ростом около метра восьмидесяти. Он был абсолютно черным и издалека напоминал жителя Дабу в вуали. Но когда фигура приблизилась, Цзян Вэньюань наконец увидел разницу: у существа не было лица, а контуры его тела казались размытыми и туманными, хотя руки и ноги угадывались.
Это бесцельно блуждающее чудовище повернуло свою безликую голову. Увидев Цзян Вэньюаня с фонарём, оно проигнорировало жителя деревни, прячущегося буквально в метре от него, и мгновенно сменило вялые движения на нечеловеческую скорость, бросившись прямо на них!
Цзян Вэньюань мгновенно погасил фонарь, и они с Цзян Чжанем бросились наутёк. Даже при их отличной физической подготовке им было не соревноваться в скорости с этим иссиня-черным существом.
Когда монстр начал нагонять, Цзян Чжань схватил Цзян Вэньюаня за руку:
— За мной!
Он затащил его в узкий переулок между двумя домами. Там стояла кромешная тьма, но это был тупик! Цзян Вэньюань оглянулся: при свете луны было видно, что чудовище уже близко. Если они побегут назад, то столкнутся с ним нос к носу!
Сердце Цзян Вэньюаня забилось в два раза быстрее, его буквально начало трясти. Стиснув зубы, он достал из сумки серебряную цепочку — неважно, поможет она или нет, он обязан был попытаться дать отпор!
— Не двигайся, — выдохнул Цзян Чжань, немного запыхавшись после бега. Он прижал Цзян Вэньюаня плечом к стене тупика, развернул ту самую черную вуаль, которую принёс Люй Инци, и накрыл ею их обоих. Они стояли так близко, что слышали бешеный стук сердец друг друга, их дыхание переплеталось, а в полумраке можно было разглядеть каждую чёрточку на лице соседа.
— Проклятье! Пыльца этой цветочной феи! — глухо выругался Цзян Чжань.
Свечение на теле Цзян Вэньюаня было сосредоточено на лице и груди, а вокруг этих зон пульсировали отдельные парящие частицы. У Цзян Чжаня светящееся пятно пришлось как раз на область сердца.
Шоркающие шаги теневого чудовища становились всё громче. Цзян Вэньюань решительно поднял руки и крепко обхватил Цзян Чжаня за талию, вплотную прижавшись лицом и грудью к его груди — так, чтобы не осталось ни малейшего зазора. Парящей пыльце стало некуда деться: она оказалась заперта между двумя тесно прижатыми телами, и наружу не просочилось ни единого блика.
Цзян Вэньюань почувствовал, как тело Цзян Чжаня одеревенело, а его сердце забилось ещё быстрее — казалось, оно вот-вот разорвётся в клочья от такого ритма. Но Цзян Вэньюань не смел разжать руки — чудовище уже здесь.
Стоило теневому чудовищу войти в беспросветный тупик, как он замедлил шаг. Каждый звук его призрачных шагов гулким эхом отдавался в самом сердце Цзян Вэньюаня. Он чувствовал, что тень совсем рядом.
Шаги затихли. У чудовища не было дыхания, но Цзян Вэньюань услышал третье сердцебиение, отличное от их с Цзян Чжанем — очень медленное, но пугающе мощное. В следующий момент Цзян Вэньюань ощутил лёгкое ледяное прикосновение — словно змея скользнула по его руке, обнимающей талию Цзян Чжаня. Неужели это была рука чудовища?
Ледяная конечность твари блуждала по спине Цзян Чжаня, но тот не шелохнулся, и даже его бешено колотившееся сердце постепенно замедлило свой бег. Несмотря на всю неуместность момента, Цзян Вэньюань в глубине души восхитился выдержкой напарника: вот он, настоящий мужчина, которого не проймут никакие демоны да призраки!
Судя по тому, как вели себя жители деревни, теневое чудовище ориентировалось на свет и движение теней. Не сумев подтвердить, что стоящие перед ним люди — это добыча, монстр нехотя покинул тупик.
Выждав ещё немного и убедившись, что тварь убралась восвояси, Цзян Вэньюань наконец разжал руки, которыми обхватывал Цзян Чжаня. Он откинул черную вуаль и совершенно спокойно обратился к напарнику.
— Прости, ситуация была критической, я не смог с ходу придумать ничего лучше.
Цзян Чжань посмотрел на лицо Цзян Вэньюаня, на котором остались красные отметины от того, как сильно он прижимался к его груди.
— …Ничего страшного.
Они вышли из переулка и убедились, что монстр исчез. Прятавшиеся в тени жители деревни Дабу как ни в чем не бывало вернулись к своим делам, как будто их недавнее бегство от монстра было для них делом обыденным — вроде того, как пешеходы уступают дорогу большому грузовику.
Цзян Вэньюань перехватил проходящего мимо парня из Дабу.
— Что это было за черное теневое чудовище?
— Какое ещё чудовище? — юноша посмотрел на него с недоумением. — У тебя, должно быть, галлюцинации начались.
Они спросили ещё нескольких человек, и ответ был один: никаких монстров нет. Когда они продолжили допытываться, жители просто начали их игнорировать.
Мрачнее тучи Цзян Вэньюань и Цзян Чжань вернулись в гостевой дом — как раз в тот момент, когда Лю Инци и Ли На закончили раздавать все ветки и листья. Собираясь подняться в номер, они заметили их.
— Брат Чэнь, Цзян Чжань! — Ли На взволнованно замахала им рукой. — Скорее, идёмте в комнату, у нас важная находка!
Как только они зашли и Ли На включила свет, Цзян Вэньюань тут же его погасил.
Ли На не понимала, зачем экономить электричество для игровых NPC, но, опасаясь, что Цзян Вэньюань снова отчитает её за отсутствие логики, промолчала. В конце концов, в окно падал лунный свет — ночь была ясной, можно и привыкнуть.
Однако и эта её надежда была разбита: Цзян Чжань подошёл к окну и завесил его всё той же универсальной черной вуалью. Теперь лунный свет исчез. Единственным источником света в комнате осталось едва заметное свечение на телах Цзян Вэньюаня, Цзян Чжаня и Ли На.
Ли На стало не по себе, и она наконец не выдержала.
— Зачем превращать комнату в тёмный склеп? Вы посмотрите, Люй Инци вообще в темноте растворился!
Люй Инци, использованный как предлог, тихонько заметил:
— Вообще-то, я не против того, чтобы меня не было видно.
Цзян Вэньюань по памяти нащупал стул и сел.
— Верно. В нынешнем положении Люй Инци в наибольшей безопасности.
Остальные трое тоже вслепую собрались у круглого стола.
— Сначала расскажите, что удалось узнать вам, — сказал Цзян Чжань.
Вспомнив об этом, Ли На воодушевилась, мгновенно забыв про страх темноты:
— Один прожорливый толстячок проговорился! Он прятался в стороне и буквально облизывался на ветки Люй Инци. Люй Инци хотел просто отдать их ему, но я не позволила — я нарочно раздавала ветки только тем детям, которые подходили сами. Остальные дети не проронили ни слова: брали ветки и тут же убегали. Но толстячок, видя, что угощения остаётся всё меньше, не выдержал, подбежал к нам и закричал: «Я за весь год только две ветки съесть могу, дайте хоть кусочек, ну хоть коры немного!».
— Те свежие ветки, что мы едим, для Дабу — невероятная ценность, — продолжил Люй Инци. — Дети едят их всего дважды в год, а мы — два раза в день, да ещё по десятку за раз. Это же очень странно, правда? Эту важную деталь заметила Ли Линлин, она молодец!
— Ну что ты, не стоит преувеличивать, — скромно улыбнулась Ли На, хотя в душе так и светилась от гордости: это была её первая самостоятельно добытая важная улика, пусть даже «обманутым» оказался ребёнок младше десяти лет.
Цзян Вэньюань и Цзян Чжань тоже видели, что в доме старосты едят лишь старые листья. Оправдание старосты про «остатки после профессора» теперь, в свете данных Ли На и Люй Инци, выглядело наглым враньём.
— Хорошая работа, — Цзян Вэньюань редко хвалил Ли На. — А помимо деревенской детворы, удалось ли вам пообщаться с другими игроками?
— Пытались, но это всё были те, кто хочет выехать за чужой счёт, — скривилась Ли На. — Мы не стали тратить на них время.
Люй Инци заметил, что выражение лица Цзян Вэньюаня стало недовольным, и поспешил исправить ситуацию.
— Хоть мы и не выменяли никаких сведений, я заметил одного человека. Ли Линлин говорила мне про игрока, который выбросил телефон в лесу. Когда мы раздавали ветки, мы видели, как он спустился со второго этажа и, ни с кем не заговаривая, ушёл прямо в лес. Я был близко к детям и почувствовал, что они его побаиваются… Это считается за «общение» с игроком?
Цзян Чжань ободряюще похлопал Люй Инци по плечу.
— Это очень помогло.
Когда Ли На и Люй Инци закончили свой отчёт, настала очередь Цзян Вэньюаня и Цзян Чжаня. Цзян Вэньюань пересказал историю о встрече с чёрным теневым чудовищем по пути назад. Ли На и Люй Инци слушали, дрожа от ужаса — встреться они с таким монстром, неизвестно, сколько раз бы уже погибли.
— Мы предварительно установили: это чудовище выслеживает добычу, ориентируясь на свет и тени. Жители Дабу спят днём и бодрствуют ночью, маскируясь под монстров с помощью черной вуали и зная, как от них скрываться. Но нам они об этом не обмолвились и словом — более того, снабдили наши комнаты яркими лампами и не повесили штор. Деревня Дабу хочет, чтобы мы погибли от рук этого существа. Так что опасаться нам стоит не только чудовища, но и самих жителей, — холодным тоном подытожил Цзян Вэньюань.
От его слов у Ли На пересохло в горле. В темноте она потянулась к столу, чтобы нащупать чайник и чашки. Одна чашка, вторая, третья… Нащупав три чашки, Ли На так и не нашла чайник. Внезапно её прошиб холодный пот: зачем в комнате, рассчитанной на двоих, стоят три чашки?
И только сейчас Ли На вспомнила: из-за того, что Люй Инци в инвалидном кресле, стул ему не нужен, и им не пришлось искать дополнительный — четверым как раз хватало места. Но почему в двухместном номере было три стула? Если только они не предназначались для приёма гостей.
Обычные гостиницы не заботятся о том, будут ли постояльцы принимать гостей, а готовят инвентарь строго по числу жильцов. Так деревня Дабу приготовила три стула, заботясь о них, или же они знали, что им обязательно придётся принимать некоего «гостя»?
В голове Ли На, словно вспышка молнии, пронеслась безумная мысль.
Её губы задрожали, а голос стал словно чужим.
— Брат Чэнь… неужели мы и есть…
http://bllate.org/book/17048/1951429
