Готовый перевод Sharing Rain and Dew / Милость императора: Экстра 2. Эта жизнь

— Ваше Величество, экипаж маркиза Чанъаня уже проехал через ворота Чаоян.

Услышав это, молодой император поднял голову и наконец отложил в сторону обмокнутую в красную тушь кисть, которую довольно долго держал в руке.

— Павильон Хайцин уже привели в порядок?

В почтительном голосе Лэпина вопреки обыкновению послышались радостные нотки.

— Все готово. В соответствии с указаниями Вашего Величества, все, от утвари до мебели, расставлено по своим местам. Слуг я отбирал лично, это самые надежные и проверенные люди.

— М-м. — Дуань Минчжан поднялся, подошел к окну и, заложив руки за спину, замер. Как будто сквозь оконную решетку он мог увидеть того, кто приближался в экипаже. — Ты хорошо справился.

Лэпин расплылся в улыбке:

— Этот раб все понимает!

Другие могли и не знать, но он догадывался, что этот человек — фигура непростая. Однажды ему предстоит стать императрицей.

Мысли были далеки от чтения государственных докладов. Дуань Минчжан мерил комнату шагами, и лишь когда сгорела одна благовонная палочка [3], младший евнух доложил, что маркиз Чанъань обустроился в павильоне Хайцин.

[3] Примерно 30 минут.

Император величественно откашлялся:

— В таком случае Мы отправимся туда, чтобы взглянуть.

Дуань Минчжан не велел объявлять о своем прибытии, он лишь хотел издалека посмотреть на Жун Хуайчжэня. Павильон Хайцин, который ему отвели, находился недалеко от императорских покоев: стоило только пройти через задний двор кабинета, — их разделяло лишь расстояние между главным и боковым залами. Сквозь садовую арку император увидел человека, сидевшего на веранде и погруженного в свои мысли. Кто же это еще мог быть, как не Жун Хуайчжэнь!

Замедлив шаг, он тихо приблизился и подумал: «Вот он — еще не познавший людского коварства Жун Хуайчжэнь, которого так оберегали старшие братья… Почему же он хмурится? Беспокоится о братьях, которым предстоит отправиться в поход, или растерян из-за неизвестности о жизни в гареме?»

При этой мысли он невольно сделал шаг вперед. Негромкий звук тут же вывел из оцепенения погруженного в мысли Жун Хуайчжэня. Стоило их взглядам встретиться, как Жун Хуайчжэнь в смятении вскочил на ноги и склонился в поклоне:

— Подданный Жун Хуайчжэнь приветствует императора…

Дуань Минчжан застыл на месте. Он медленно моргнул, словно не веря своим глазам, и осознал, что в прошлой жизни Жун Хуайчжэнь до этого ни разу его не видел. На императоре было обычное одеяние, которое носят аристократы и чиновники, часто бывавшие во дворце. Но Жун Хуайчжэнь с первого взгляда определил, что перед ним император. Причина могла быть только одна…

Глядя на черные как смоль волосы и белоснежную шею Жун Хуайчжэня, он не смог сдержать дрожь в голосе.

— Любимый подданный может подняться.

Они сидели друг напротив друга в павильоне Хайцин. Жун Хуайчжэнь слегка склонил голову, а Дуань Минчжан пристально смотрел на него. В его душе пылал огонь, и он чувствовал себя словно в прекрасном сне. Он подумал: «Неужели и в прошлой жизни Жун Хуайчжэнь смотрел на меня с тем же чувством?»

Последние несколько дней он боялся, что это лишь сон. Что проснувшись, он снова окажется никому не нужным правителем, а в день рождения рядом будет лишь одинокая могила. Но с того момента, как он увидел Жун Хуайчжэня, он твердо сказал себе, что это не сон. Да даже если и сон, он сделает все, чтобы увидеть счастливый конец, прежде чем проснуться.

Он мягко произнес:

— Я велел принести сладости. Попробуй, как они тебе?

Дуань Минчжан хотел узнать, что именно ему нравится.

Расторопный Лэпин принес шестнадцать видов сладостей. Помедлив, Жун Хуайчжэнь взял вяленую хурму и откусил кусочек. Сочетание темно-оранжевой мякоти и белоснежных зубов выглядело невероятно мило. Дуань Минчжан завороженно смотрел на него. Когда Жун Хуайчжэнь, чувствуя неловкость, доел все четыре хурмы, император слегка откашлялся.

— Раз маркизу Чанъаню понравилось… Лэпин, принеси еще хурмы.

Если Хуайчжэню что-то нравится, я готов исполнять любое его желание.

Глядя на коробку хурмы и чувствуя на себе пристальный взгляд императора, Жун Хуайчжэнь был готов разрыдаться. Он взял хурму только потому, что она лежала к нему ближе всего. Не так уж сильно он ее любит, а-а-а!

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/17039/1584743