Услышав крик Сяо Шуня, Чжунлю бросил узел с бельём на пол и со всех ног помчался вниз по лестнице.
Во двор уже ворвался отряд солдат. Облачённые в чёрные казённые одежды с красной каймой, они совершенно не походили на стражников из уездной управы. Действуя слаженно и чётко, они мгновенно перекрыли входы в северное и восточное крыло. Едва Чжунлю выскочил наружу, как путь ему преградил рослый и крепкий офицер:
— Ты кто такой? Постоялец или работник?
— Господин, я здешний официант. Я знаком с господином Лю. Прошу вас, позвольте мне подойти и засвидетельствовать ему своё почтение, — жалобно взмолился Чжунлю, натянув на лицо самую смиренную и заискивающую улыбку.
Однако офицер остался непреклонен и сухо отрезал:
— Господин Лю приказал никого не пропускать. Мы проводим задержание подозреваемого, скоро всё закончится. Возвращайся на место и жди.
Чжунлю внезапно рухнул на колени, ошеломив стоящих поблизости солдат, которые тут же обернулись в его сторону.
— Господин! Прошу, просто позвольте мне поздороваться с господином Лю! Обещаю, я не доставлю никаких хлопот. Мне нужно сказать всего пару слов!
— Тц, чего ты тут цирк устраиваешь? А ну вставай! Тебя это не касается!
— Господин, смилуйтесь! Мне нужно узнать у нашего Хозяина, что делать с постоялым двором, пока его не будет!
— Будешь и дальше путаться под ногами — мы и тебя заберём!
Чжунлю забегал глазами и быстро выпалил:
— Господин, меня это тоже устраивает! Пожалуйста, заберите и меня!
Офицер посмотрел на него как на сумасшедшего и грубо пнул на землю:
— Пошёл вон отсюда! На этом постоялом дворе все напрочь больные.
В этот момент Чжунлю заметил, как через центральный двор под плотным конвоем выводят человека в бледно-розовых одеждах.
— Босс! — во всё горло закричал Чжунлю.
Яркий силуэт на мгновение замер, а затем обернулся. Из-за большого расстояния невозможно было разглядеть выражение его лица, но Чжунлю кожей чувствовал: Босс улыбнулся ему, едва заметно покачал головой и отвернулся, продолжая путь.
Чжунлю был бессилен. Он всего лишь скромный работник, не владеющий боевыми искусствами и не имеющий за душой ни гроша, ни связей. Ему оставалось лишь беспомощно смотреть, как уводят Хозяина.
Однако солдаты ушли не сразу. Он видел, как множество людей направилось на задний двор — вероятно, чтобы обыскать маленький дворик, где жил Босс.
В груди Чжунлю всё жгло от отчаяния. Он уже очень, очень давно не испытывал столь горького бессилия, паники и глухого, неумолимого гнева.
Он понимал, что сейчас ничего не сможет сделать. Рядом стоял Сяо Шунь с покрасневшими от тревоги глазами, а Чжу И и остальные всё ещё были заперты в вестибюле. Если он сейчас потеряет самообладание, проблем станет только больше.
«Это всё моя вина... — с горечью подумал он. — Это я спас Сюй Ханкэ...»
«Я и подумать не мог, что спасать людей — тоже ошибка», — пронеслось в его голове.
Когда солдаты наконец покинули территорию, перепуганные постояльцы тут же повыскакивали из своих комнат, требуя расчёта. Ещё до наступления вечера постоялый двор Хуайань совершенно опустел.
Глядя на разгром и хаос, оставленные стражниками в главном зале, работники стояли как вкопанные, подавленные гробовым молчанием. Никто даже не вспомнил о том, что пора зажигать лампы.
Лишь мастер Ляо невозмутимо отпил чаю и спокойно произнёс:
— Хватит стоять, живо за уборку. Босс не задержится там надолго. А пока его нет, мы должны присматривать за постоялым двором должным образом.
Чжунлю с силой потёр лицо руками, выпрямился и принялся одну за другой поднимать перевёрнутые табуретки, сметая в совок черепки разбитых винных кувшинов. Остальные тоже молча зашевелились, находя себе работу. Казалось, за рутиной они пытались хоть как-то вернуть себе иллюзию контроля над рухнувшим миром.
— Прошу прощения... что случилось?
Лючжи держала на руках притихшую Цяньцянь. Сичжу следовала за ней, во все глаза разглядывая пугающий разгром в зале.
Чжу И со скорбным выражением лица шмыгнул носом:
— Хозяина забрали чиновники с солдатами.
— Что?! Как такое могло произойти?! — опешила Лючжи, а затем её лицо исказилось от страха, когда в голову пришла пугающая догадка: — Неужели семья Шэнь донесла на него властям? Нет, я должна вернуться и поговорить с ними, потребовать, чтобы они отпустили господина Чжу!
С этими словами она и впрямь направилась к двери, так что Сичжу не смогла её удержать. Чжунлю поспешно перегородил ей путь и мягко произнёс:
— Госпожа, не накручивайте себя, это никак не связано с вашим делом.
— Тогда в чём же дело? — тревожно спросила Лючжи. — Кто его арестовал?
Чжунлю не хотел отвечать, но стоявший позади Сяо Шунь уже выпалил правду:
— Сыскное ведомство...
Глаза Лючжи в ужасе расширились, и она отшатнулась.
— Сыскное ведомство... Разве из такого места возвращаются, попав туда однажды?
Чжунлю бросил на всех предостерегающий взгляд, призывая не болтать лишнего, а затем тихо добавил:
— Госпожа, не волнуйтесь, мы обязательно найдём способ вытащить Хозяина.
— Вытащить? Как его вытащить? Ты всего лишь официант, а я просто брошенная женщина. У нас нет ни власти, ни влияния. Что мы можем сделать? — тихо спросила Лючжи, побледнев как полотно.
Её слова тяжёлым камнем легли на души работников. Фу Цзы испуганно пробормотал:
— А если Босс так и не вернётся... что мы будем делать?
— Что значит «не вернётся»? Ещё ничего не случилось, почему вы все так пессимистичны? — отругал Чжунлю младших работников, уперев руки в бока. — Завтра работаем как обычно. С Хозяином всё будет в порядке!
Мастер Ляо сделал глоток чая и кивнул:
— Чжунлю прав. Не давайте волю своему воображению. Об этом деле... пожалуй, нам стоит сообщить Сун Минцзы.
«Сун Минцзы...»
«Но ведь он отправился в столицу...» — подумал Чжунлю.
Однако он не стал озвучивать это вслух. Скажи он правду — и среди работников поднимется ещё большая паника.
Проводив Лючжи обратно в её комнату, он в одиночестве направился в маленький дворик Хозяина.
«После такого обыска... вся комната, доверху набитая вещами, заражёнными Хуэй... Неужели стражники всё это забрали?» — с ужасом думал он.
Но едва переступив порог внутреннего двора, он застыл в оцепенении.
Все причудливые цветы, росшие во дворе, бесследно исчезли. Остались лишь чахлые пучки сорняков, но при этом на земле не было ни единого следа вырванных с корнем растений. Он быстрым шагом подошёл к дверям, грубо выбитым солдатами, заглянул внутрь и потерял дар речи.
Комната Хозяина, изначально доверху забитая вещами, теперь была совершенно пуста. Исчез даже огромный аптекарский шкаф, прежде занимавший всю стену.
Обстановка во всём зале и во внутренней комнате теперь напоминала обычный, хотя и довольно изысканный жилой дом. Исчезли даже портреты, висевшие на стенах.
Хотя солдаты перевернули комнату вверх дном, Чжунлю отчётливо помнил, что они вышли с пустыми руками и ничего с собой не унесли.
«Так... куда же всё подевалось?» — озадаченно подумал он.
«Не мог же Босс за одну ночь всё отсюда вывезти?»
Внезапно его осенило. Он потянул за красный шнурок на шее, на конце которого висели два ключа. Один принадлежал ему, а второй полмесяца назад ему дал Хозяин.
«Неужели Хозяин уже тогда готовился к сегодняшнему дню?»
Тревога, тяжелым камнем висевшая на сердце, немного отступила. Чжунлю принялся тщательно обыскивать комнату.
«Этот ключ... от какого он замка? Хозяин ничего не объяснил...»
«Может быть, у него был свой план?»
Чжунлю старательно простучал стены и даже ползал по полу в поисках тайников или скрытых механизмов. Но, проискав больше часа, так ничего и не нашёл.
Тёмное ночное небо тяжело нависало над кронами деревьев за окном. Чжунлю сидел на кушетке лицом к двери, рассеянно теребя в руках ароматический мешочек. В тусклом свете его глаза загорались всё ярче, наполняясь решимостью.
Он поднялся, отыскал в комнате управляющего бумагу и кисть, плавными движениями растёр тушь и смочил ворс. От первого штриха и до завершения длинной поэмы в стиле юэфу прошло меньше времени, чем требуется для того, чтобы догорела ароматическая палочка. Юноша поднял лист со стихами, воспевающими красоту реки Бяньхэ во все четыре времени года, и легонько подул на него, чтобы высушить тушь. Выражение его лица стало нечитаемым.
В сундуке Босса Чжунлю нашёл тёмную одежду и переоделся. Затем он отправился в кладовую и, немного порывшись там, отыскал зелёную маску Тары, купленную невесть сколько лет назад на какой-то храмовой ярмарке.
Надев маску, он незаметно покинул постоялый двор. Поплутав по улицам, он быстрым шагом направился к доске объявлений у городских ворот, где обычно вывешивали официальные указы.
На улицах стояла жуткая тишина, даже лотки ночного рынка были закрыты. Тишину нарушал лишь доносящийся откуда-то издалека мерный стук бамбуковой колотушки ночного дозорного.
Доска пестрела казёнными указами и розыскными листовками из ямэня. Рядом находилась ещё одна, предназначенная для горожан: она была в несколько слоёв оклеена народными листками, объявлениями о пропавшем скоте или людях, вызовами на литературные диспуты от буддийских общин и рекламой недавно открывшихся лавок... Чжунлю выбрал самое видное место, нанёс клейстер и прилепил свою поэму.
Закончив, он обернулся и остолбенел.
В эту ночь на небе не было ни облачка. Полная луна светила на редкость ярко, делая ночное небо прозрачным, как вода. И над спящим древним городом предстало пугающее зрелище.
Из-под земли поднялась колоссальная, до ужаса гротескная фигура Городского божества. Её гигантские рога пронзали небосвод, словно намереваясь разорвать в клочья само звёздное полотно. Бесчисленные руки, копыта и щупальца казались опутанными мириадами шёлковых нитей. Существо вскинуло голову и издало протяжный, леденящий душу рёв, подобный грому среди ясного неба, разорвавший ночную тишину.
«Разве такой грохот не должен был перебудить весь город?!» — в ужасе подумал Чжунлю.
«Или... больше никто этого не слышит?»
Напротив него высилось ещё одно столь же исполинское нечто, взиравшее на город с высоты.
Нечто такое, чего Чжунлю никогда прежде не видел и не мог осмыслить.
Это была бесформенная масса... Она напоминала гигантскую гору, небрежно слепленную из грязи, но её непрестанно извивающаяся, пульсирующая форма походила на колоссальный жёлтый тайсуй. Во все стороны от этого существа, словно необъятная сеть или густо сплетённые кровеносные сосуды, расползались мириады жёлтых гифов. Почти каждое здание в городе было плотно опутано этими жёлтыми нитями.
Рваные и липкие нити извергались из раздутого, бесформенного туловища, намертво обвивая и удушая величественное древнее тело Городского божества.
Разум Чжунлю совершенно опустел, оставив после себя лишь звенящее чувство дезориентации. В то мгновение, когда он увидел это чудовищное жёлтое создание, ему показалось, будто его мозг высосали и пожрали.
Внезапно в его голову ворвались мириады хаотичных мыслей, подобно водовороту безумных, сталкивающихся друг с другом красок. В лицо ударил зловонный порыв ветра, перехватывая дыхание, а кожа, казалось, начала плавиться в этом жарком, омерзительном смраде.
А затем он моргнул.
И всё исчезло. И Городское божество, и жёлтый исполинский монстр, и густая паутина гифов, опутавшая весь город — всё это словно никогда не существовало. Осталась лишь холодная луна, всё так же одиноко висевшая в небе.
Его сердце бешено колотилось. В тот миг он осознал, что его мозг, казалось, внезапно перестал функционировать.
Это было в высшей степени странное ощущение. Если уж и подбирать сравнение, то, пожалуй, больше всего это походило на апоплексический удар (инсульт).
И только сейчас он наконец ощутил, как его медленно, словно цунами, накрывает первобытный страх. Страх, исходящий от самых истоков зарождения жизни.
«Городское божество... что произошло?»
«Эта тварь... она напала на Городское божество?»
«Этот жёлтый цвет...» — размышлял он.
Он напомнил ему о неизвестных липких нитях в земле, которую принёс Дин Буцюнь.
***
Три дня спустя Чжунлю вновь облачился в тёмную одежду, надел маску Зелёной Тары и отправился к доске объявлений у городских ворот, чтобы проверить, нет ли новостей.
Оставленной им поэмы там больше не было. На том же месте кто-то вывесил ответное длинное стихотворение в стиле юэфу, описывающее туманные, безмятежные и живописные пейзажи горы Цзылу.
Под маской губы Чжунлю изогнулись в облегчённой улыбке. Он снял лист со стихотворением и бережно спрятал его за пазуху. Поворачиваясь, он невольно содрогнулся, опасаясь вновь увидеть нечто такое, что не предназначено для глаз простых смертных.
Но в этот раз ничего не произошло.
Он со всех ног помчался обратно на постоялый двор, на цыпочках прокрался мимо Чжу И, который клевал носом, дежуря в главном зале, и вернулся в свою комнату. Зажегши лампу и сняв маску, он принялся внимательно изучать стихотворение, разложив его на столе.
Он достал тушь, кисть и бумагу, а также небольшую книжицу, испещрённую странными символами, которая была спрятана на самом дне деревянной шкатулки. Сверяясь с записями, он начал делать пометки на бумаге, словно производя какие-то вычисления.
Вскоре он умело и безошибочно расшифровал заложенное в стихах послание: «В час Крысы (с 23:00 до 01:00) второго дня шестого месяца встречаемся под призрачной ивой на болоте Баймао».
___________________
Переводчик и редактор: Mart__
http://bllate.org/book/17026/1587011
