Перед уходом Хозяин вновь позвал Чжунлю к себе в комнату и устроил ему настоящее преображение. Когда юноша в очередной раз взглянул в зеркало, на него смотрел утончённый ученик лекаря: он был облачён в простой хлопчатобумажный халат с перекрещенным воротником, на голове красовался повязанный тёмно-синий платок сяояо, а за спиной висел походный сундучок с лекарствами.
Хозяин тоже отступил от своего привычного броского и элегантного стиля. На нём было простое белое одеяние, поверх которого накинут светло-серый бэйцзы, а голову венчал чёрный жуцзинь. Выглядел он точь-в-точь как благородный молодой врач.
— Босс, а если кто-нибудь спросит, из какой мы лечебницы, что нам отвечать? — нервно поинтересовался Чжунлю.
Хозяин, скрупулёзно поправляя жуцзинь перед зеркалом, небрежно бросил:
— Просто скажи, что мы из Зала Трёх Исцелений.
— А? Но Зал Трёх Исцелений весьма известен... Что, если какой-нибудь болтливый слуга донесёт об этом побочной ветви семьи Шэнь или даже самому господину Шэню, и они пошлют кого-нибудь разузнать всё наверняка? Разве нас не выведут на чистую воду?
Хозяин тихо рассмеялся; глубокий звук эхом отозвался в его груди. Он слегка повернул голову и бросил взгляд на Чжунлю:
— А ты, я погляжу, мыслишь весьма дальновидно. Не волнуйся, я уже переговорил с лекарем У из Зала Трёх Исцелений. У нас и раньше были общие дела, так что мы старые знакомые. Он поможет нам обеспечить прикрытие.
«Связи у Босса и впрямь невероятно обширны...» — с тайным восхищением подумал Чжунлю.
Однако сегодня цвет лица Хозяина явно оставлял желать лучшего. Казалось... он немного нездоров.
В груди Чжунлю шевельнулась тревога, смешанная с неловкостью.
Он с сочувствием наблюдал, как Босс с силой щиплет себя за щёки, пытаясь хоть немного вернуть им румянец.
— Босс... с вами точно всё в порядке? — не выдержал он.
Закончив приводить себя в порядок, Хозяин обернулся и подошёл к юноше. Слегка наклонившись, он пристально смотрел на Чжунлю до тех пор, пока тот не почувствовал себя неуютно и не отвёл взгляд.
— Лю-эр, ты спрашиваешь меня об этом уже в третий раз. Я и не подозревал, что ты так сильно обо мне заботишься, — произнёс Хозяин с едва уловимой, дразнящей улыбкой.
Чжунлю уже пожалел о своём любопытстве, поэтому, потерев шею, попытался оправдаться:
— В основном это потому, что вы сами выдаёте себя за лекаря. Если вы будете выглядеть более больным, чем ваш пациент, выйдет довольно неловко...
Хозяин искренне позабавился. Обычно в общении с клиентами речи Чжунлю были сладки как мёд и полны учтивости, но когда дело доходило до дерзостей — в этом ему поистине не было равных.
Хозяин внимательно оглядел его, а затем вдруг протянул руку и взял Чжунлю за правое запястье.
Юноша слегка вздрогнул, но руки не отдёрнул.
Что это Босс удумал?..
Однако Хозяин Чжу лишь тщательно осмотрел ногти Чжунлю, отметив, что ранее воспалённая плоть теперь почти пришла в норму. Он удовлетворённо кивнул:
— Саше всё ещё источает аромат?
— Да, да, я ношу его не снимая, — ответил Чжунлю и, словно желая подкрепить свои слова делом, вытащил мешочек из-за пазухи, чтобы продемонстрировать его Боссу.
Хозяин остался весьма доволен и, кивнув, выпустил руку юноши:
— Хорошо. Полагаю, примерно через полмесяца нам нужно будет заменить травы внутри. Если я забуду, напомнишь мне. Ладно, идём, а то опоздаем.
Чжунлю последовал за Хозяином, медленно сгибая и разгибая пальцы руки, которую тот только что держал. Казалось, мимолётное прикосновение всё ещё жгло кончики пальцев.
Сяо Шунь довёз их на экипаже до окрестностей усадьбы семьи Шэнь в южной части города. Вдвоём они подошли к боковым воротам резиденции. Слуга, отворивший дверь, судя по всему, был предупреждён об их визите: он не стал задавать лишних вопросов и попросил немного подождать. Вскоре торопливым шагом к ним вышла Сичжу.
— Лекарь Чжу... прошу прощения, что заставила вас ждать, — виновато произнесла она. Оглянувшись на слугу, она прошептала: — Вэнькан, здесь всё в порядке. Я сама провожу лекаря Чжу внутрь.
Слуга заколебался, но всё же покорно удалился. Убедившись, что посторонних нет, Сичжу повернулась к Хозяину и Чжунлю:
— Сейчас в усадьбе немноголюдно, но слуги всё равно снуют туда-сюда. Когда будете «лечить»... не могли бы вы, пожалуйста, говорить как можно тише? Чтобы избежать... лишних ушей.
— Я понимаю, — кивнул Хозяин.
— И ещё... есть кое-что ещё... — Сичжу замялась, но всё же решила, что обязана предупредить. — Моя госпожа... из-за своей болезни в последнее время бывает эмоционально нестабильна... иногда несёт околесицу. Пожалуйста, будьте к ней снисходительны...
— Не беспокойтесь, мне уже доводилось видеть последствия неправильного использования гребня, — вздохнул Хозяин. — В этот раз я смогу лишь сделать всё, что в моих силах. Сработает это или нет — теперь зависит только от её собственной судьбы.
— Жизнь моей госпожи в ваших руках! — Сичжу внезапно опустилась на колени и принялась отбивать поклоны.
Чжунлю поспешно шагнул вперёд, чтобы остановить её:
— Ох, барышня, не нужно этого, право слово, не нужно.
Похоже, Сичжу была глубоко привязана к Янь Лучжи — поистине редкая и преданная душа.
Они последовали за Сичжу, которая торопливо вела их через обширные внутренние дворы, шагая так быстро, словно всеми силами старалась избежать чужих взглядов.
Янь Лучжи и наложница Ци жили в одном дворе. Однако покои Янь Лучжи, законной жены, дышали упадком и запустением, разительно контрастируя с опрятностью и светом восточного флигеля.
Когда они проходили мимо, створка окна в восточном флигеле едва заметно дрогнула. Чжунлю не упустил этого из виду и понял: кто-то внутри тайно наблюдает за их приходом.
Скорее всего, это шпионили слуги наложницы Ци.
Ещё даже не переступив порог комнаты, Чжунлю уловил сильный, землистый запах.
Это был тот самый смрад, что исходит от влажного чернозёма в глухом лесу, где покоятся бесчисленные кости животных и таятся мириады копошащихся личинок насекомых. Когда дверь отворилась, запах усилился многократно, отчего Чжунлю перехватило дыхание, и он несколько раз судорожно закашлялся.
Хозяин бросил на него быстрый взгляд.
Чжунлю попытался задержать дыхание, но долго так продержаться не мог, поэтому ему оставалось лишь стараться вдыхать как можно меньше воздуха.
Но даже так казалось, будто воздух в комнате сгустился в липкую, осязаемую субстанцию, словно невидимая плёнка обволакивала всё вокруг.
Затем из внутренней комнаты донёсся тихий, полный муки всхлип.
В этом звуке было столько бесконечной боли и отчаяния, что сердце Чжунлю невольно сжалось от сострадания.
— Госпожа внутри, — произнесла Сичжу, приподнимая занавеску.
Широкая кровать была со всех четырёх сторон скрыта бумажными пологами, расписанными сороками и цветами персика, а за полупрозрачной вуалью смутно угадывался раздувшийся человеческий силуэт.
Запах стал просто невыносимым; очевидно, он исходил от тела Янь Лучжи, лежащей на кровати.
Сичжу приблизилась к изголовью и заговорила вполголоса, словно боясь спугнуть кого-то:
— Госпожа, прибыл Хозяин Чжу.
Мучительные стоны резко оборвались, и фигура на кровати шевельнулась. Из-за балдахина внезапно высунулась бледная, иссохшая рука и отдёрнула занавеску. Появившиеся из-под неё налитые кровью глаза заставили Чжунлю вздрогнуть от неожиданности.
Белки её глаз были сплошь пронизаны красными прожилками, а в тёмных зрачках плескался бездонный ужас пополам со слабой, ещё не угасшей искрой надежды. Лицо её было пугающе измождённым, щёки ввалились так глубоко, что сквозь кожу отчётливо проступали очертания костей.
Она настолько исхудала, что больше не походила на живого человека, напоминая скорее обтянутый тонким пергаментом скелет. При этом её живот был чудовищно раздут, высоко вздымая стёганое одеяло.
Чжунлю доводилось видеть беременных женщин, но даже на десятом месяце живот не должен был быть таким огромным! Более того, судя по срокам, даже если Янь Лучжи и носила дитя, её беременность не могла превышать шести месяцев.
Зрелище перед ним напоминало огромный валун, придавивший хрупкий скелет...
— Хозяин... спасите меня! Спасите! — Она с трудом приподнялась, протягивая к Боссу похожую на сухую ветку руку, словно несла на себе невыносимую тяжесть.
Чжунлю оцепенел, но лицо Хозяина осталось бесстрастным. Его черты даже слегка смягчились, когда он шагнул вперёд и взял её за руку.
— Лучжи, не паникуй, — голос Хозяина звучал ровно, подобно глубоким, бескрайним водам океана, слой за слоем заполняющим комнату, принося с собой умиротворение и покой. — Позволь мне взглянуть на твой живот, хорошо?
Вообще говоря, границы между мужчинами и женщинами охранялись с тигриной свирепостью. Что уж говорить об оголении живота — даже лекарь не имел права прикасаться к коже женщины из знатной семьи во время осмотра. Но, очевидно, на Хозяина эти строгие правила не распространялись.
Лучжи, которая была уже слишком напугана, чтобы заботиться о приличиях, лишь поспешно закивала, выражая нетерпеливое согласие. Она откинула одеяло, обнажив живот, который уже невозможно было скрыть под пропитанным потом исподним.
У Чжунлю по спине пробежал мороз, а волосы на затылке встали дыбом. Ему потребовалось собрать всю волю в кулак, чтобы ни один мускул на его лице не дрогнул.
Кожа женщины была натянута до предела, казалось, она вот-вот лопнет по швам. Багровые растяжки испещрили весь низ живота, словно кора мёртвого дерева. В некоторых местах кожа уже разошлась, и из трещин сочилась кровь. Раны не успевали затягиваться: едва покрывшись коркой, они тут же рвались вновь, являя взору явные признаки воспаления и гноя.
Плод буквально высасывал из неё жизнь.
Но не это напугало Чжунлю больше всего. Самым леденящим душу было то, что в тот самый миг, когда одеяло откинули, он отчётливо увидел: нечто внутри её живота выпячивалось прямо из-под кожи — и форма у этого нечто была... длинная и цилиндрическая.
Это определённо не были очертания человеческого младенца.
— Он вырос слишком большим, — мрачно изрёк Хозяин, заглядывая в пустые, полные ужаса глаза Лучжи. — Если он родится, то прогрызёт тебе живот, чтобы выбраться наружу. Ты не выживешь. Я должен... заставить его исчезнуть.
— Но... но ведь он мой сын! Моя последняя надежда!
— Посмотри на свой живот! Неужели ты думаешь, что внутри растёт человек?! — в голосе Хозяина проскользнули нотки сдерживаемого гнева. — Что для тебя важнее: собственная жизнь или положение законной жены?!
Лучжи ошарашенно уставилась на Хозяина, а затем разрыдалась. Её слёзы вмиг пропитали подушку.
— Хозяин... без него мне тоже не жить!
— А родив чудовище, ты обретёшь смысл жизни? — мягко спросил Хозяин. — Только оставшись в живых, ты сохранишь надежду и шанс начать всё сначала. А умерев, лишишься всего.
Лучжи продолжала всхлипывать, а Сичжу опустилась на колени, раз за разом умоляя:
— Хозяин Чжу, вы обязаны спасти нашу госпожу!
Чжунлю никак не ожидал, что даже сейчас Янь Лучжи всё ещё будет лелеять иллюзии о рождении своего «ребёнка».
До какого же состояния довела семья Шэнь эту некогда блестящую и красивую девушку?
Хозяин окинул взглядом двух рыдающих женщин и тяжело вздохнул:
— Если хочешь, чтобы я спас тебя, я должен извлечь то, что скрыто в твоём чреве... Чего же ты хочешь: жить или умереть?
Видя, что Лучжи по-прежнему не произносит ни слова, продолжая заливаться слезами, Хозяин слегка нахмурился. Он уже собирался добавить что-то ещё, как вдруг Чжунлю шагнул вперёд и осторожно подал голос:
— Госпожа Шэнь, вы перенесли столько тягот за время этой беременности и сейчас так тяжело больны. Должно быть, господин Шэнь не находит себе места от беспокойства, каждый день навещает вас и справляется о вашем здоровье, не так ли?
Его слова, казалось, задели какую-то сокровенную струну в душе Янь Лучжи. Её лицо исказилось от боли, а в глазах вспыхнуло жгучее пламя ненависти.
— Он не навещал меня больше месяца... — процедила она сквозь зубы, но за этой ненавистью скрывалась бездонная сердечная мука.
— Госпожа, если ему нет до вас дела даже сейчас, что изменит рождение сына? Неужели муж, о котором вы мечтали, о котором читали в книгах и пьесах, за которого так хотели выйти замуж, и вправду таков? — Чжунлю потупил взор и смиренно спросил: — Неужели вы готовы смириться с такой участью?
Лучжи устремила налитые кровью глаза в одну точку над собой, а её рыдания сменились прерывистыми икотами.
Она до крови закусила губу.
Хозяин с одобрением посмотрел на Чжунлю и произнёс:
— Если тебя тревожит будущее, я могу указать тебе путь. Сейчас ты осквернена Хуэй. И даже если выживешь, тебе будет непросто избавиться от его влияния до конца своих дней. Но твоя каллиграфия поистине превосходна. При должной огранке ты смогла бы зарабатывать ею на жизнь. Возможно, это будет не та роскошь, к которой ты привыкла, но, по крайней мере, ты вырвешься из клетки этого особняка.
Сичжу в шоке распахнула глаза:
— Хозяин Чжу, вы...
Хозяин Чжу спрятал руки в рукава и вздохнул:
— Если боишься сплетен, можешь найти тихое, уединённое место. Я также могу помочь тебе всё обустроить. Тебе нужно лишь решить для себя: хочешь ли ты провести остаток своих дней в таком кошмаре?
Чжунлю несколько раз моргнул и недоумённо уставился на Хозяина.
Каллиграфия... Заражение Хуэй...
Неужели Босс вербует нового ремесленника?
Даже в такой момент Хозяин умудряется найти возможность для расширения своего бизнеса?!
Чжунлю не мог сдержать восхищения.
___________________
Переводчик и редактор: Mart__
http://bllate.org/book/17026/1586310
