Глава пятая. Молодой Господин разбил вазу, подаренную Госпоже Гу!
—Ого, уже всё?
Когда Гу Цинхуай вышел из резиденции, Цзян Юэ уже прислонилась к своему мотоциклу и допивала второй бокал сладкого вина.
— Не прошло и пятнадцати минут. Я знала, что на тебя можно положиться, — она подняла тост в его честь. — Хочешь выпить? Отметим успешное завершение миссии.
—Твоей миссии, — холодно поправил её Гу Цинхуай.
— Ай, ну брось, всё моё - твоё, — с усмешкой ответила Цзян Юэ, наклонившись ближе. — Так что у нас тут?
— Тринадцать. Тридцать на семьдесят, — Гу Цинхуай бросил ей чёрную коробку.
— Брат Хуай, ты такой щедрый! — Цзян Юэ с волнением открыла коробку, посмотрев на четыре пробирки, лежавшие на бархатной подложке с клубящимся чёрным туманом, бившимся о стекла.
— А где остальные? Почему только четыре? — Цзян Юэ приподняла бархат, но под ним ничего не было.
— Как я уже и сказал: тридцать на семьдесят. Тебе тридцать процентов, мне семьдесят, — Гу Цинхуай холодно фыркнул.
— Нет, брат… если ты заберёшь так много, что я скажу начальству… — Цзян Юэ жалобно посмотрела на него, пытаясь нащупать его карманы. — Великий господин, оставь мне ещё немного…
Лицо плачущего котёнка (流泪猫猫头) — интернет-мем, изображающий жалобное / умильное выражение (как у котика со слезами)
— В городе и так непросто найти «еду», — Гу Цинхуай с отвращением отступил назад. — Только тронь — донесу за вождение в нетрезвом виде.
— А что если ты не сможешь найти «еду»? — поспешно спрятала вино Цзян Юэ, чувствуя, как дымка опьянения окутывала её тело с головой.
— Тогда придётся пить «человеческий сок».
— Тогда меня точно отправят в Турфан сажать саксаул… или, может, саксаул посадит меня… — поморщилась она. — Хуай, ты уж держись. Мне ещё повышение нужно.
— И что задумала верхушка? Почему мне меняют опекуна? — Гу Цинхуай сел на мотоцикл. Насытившись, он с лёгкостью мог пару километров прокатиться на этой махине...что же до Цзян Юэ, что ж, а это уже не его проблемы!
— Капитан Чжэн переводится в Центральный офис. Вместо него пришлют какую-то большую шишку, которая будет за тобой следить. А ещё Центральный офис сказал, что нашли мне нового подопечного в городе. Поскорее бы уже!
— «Большую шишку?» — Гу Цинхуай нахмурился. — Я что-то натворил?
— В Бюро творится черти что, людей везде не хватает, — Цзян Юэ откинулась назад. — Хочешь расскажу кое-что интересненькое?
— Говори.
— Говорят, в Центральный Офис заявилась группа новеньких со сверхспособностями. Так вот, их отправили к капитану Чжэну, чтобы посмотреть, как он наставляет тебя на «путь истинный». Господину Чжэну это, конечно же, не понравилось. А ты разве не заметил? У тебя несколько раз подскакивал пульс, а он даже не доложил начальству. Раньше Бюро твердило, что как только ты вернёшься, тебе повысят уровень опасности. Капитан Чжэн был с этим не согласен и пошёл против начальства. В итоге они пришли к компромиссу: оставить тебе прежний уровень опасности, но назначить другого опекуна. — Цзян Юэ огляделась и понизив голос, заговорчески прошептала. — Недавно один особо опасный объект напал на Бюро. Так вот, дело замяли, но система дала сбой. Говорят, данные, хранившиеся в системе десятилетия, были удалены. Навсегда. А вот твоя новенькая нянька... кажется, его фамилия Тан, оказался главой исследовательского института. После потери данных он озверел и отказался работать. В итоге его «перевели», чтобы он немного отдохнул и набрался сил.
— Так присматривать за мной легче лёгкого? — равнодушно бросил Гу Цинхуай.
— Конечно же! Директор вообще хочет тебя завербовать. Она даже сказала, что если хочешь, после получения диплома ты можешь пройти стажировку в Бюро.
— Я бросаю учёбу.
— Фух, опять ты за своё, — Цзян Юэ причмокнула. — Ладно, давай о другом.
— О чём?
— Ну… — она замялась. — Я не следила за тобой, просто.. проходила мимо. Видела, как тебя забирала семья… так за тобой заехал только один человек и ...
— Это был дворецкий, — мрачно заметил Гу Цинхуай.
— Чёрт возьми, что с этой семьёй не так? Хотя бы кто-то из родителей должен был встретить тебя! Я видела, как они лелеяли Гу Цинжаня... да они вообще в своём уме? Почему они такие чёрствые... почему...
— Цзян Юэ, — тихо перебил её Гу Цинхуай. — Не напоминай мне о делах двадцатилетней давности.
— Ты… — губы Цзян Юэ дрогнули, но она заставила себя замолчать.
Они ехали в тишине до окраины района, где его до этого подобрала Цзян Юэ.
— Я пойду, — кивнул он.
Впереди особняк семьи Гу тонул в темноте... беспросветная тьма, без капельки света для возвращавшегося так поздно ночью домой Гу Цинхуая.
— …Хуай, — Цзян Юэ прикусила губу и, не выдержав, спрыгнула с мотоцикла, схватив его за руку. — Если что-то случится — скажи Бюро. Не мучай себя. Я помогу тебе...
— С чего бы мне мучиться? — Гу Цинхуай тихо усмехнулся. — Я не настолько глуп. К тому же они лучше моих приёмных родителей. Хотя бы не бьют… Смотри.
— Что это? — моргнула Цзян Юэ.
— Банковская карта, — он показал её под разными углами. — Мама дала. Ещё брошь дала, но я не надел, чтобы не испачкать.
— Неплохо. Сколько там денег?
— Не знаю. Сохраню её на чёрный день.
— Ладно. Иди уже. А я пока здесь постою. Похоже, скоро дождь, — она посмотрела в небо. — Капитан Чжэн пока что разбирается с формальностями. Через несколько дней с тобой могут связаться через блокнот. Как только всё разузнаю — маякну!
— Хорошо.
— И скажи мне, когда прибудет твой Цан Чэнь. Его нужно зарегистрировать. Не позволяй ему вредить людям.
— Понял, — Гу Цинхуай махнул ей рукой и вошёл в ворота.
Ночной вилловый район был тих, лишь редкие машины проезжали мимо, утопая в шелесте листвы.
Тук… тук…
Гу Цинхуай поднял глаза и увидел огромного, размером с ладонь, мотылька, бившегося о стеклянный плафон фонаря. Мотылёк отчаянно стремился к свету, но прозрачная преграда встала между ними как испытание жизни. Даже когда крылья стирались в кровь, а чешуйки разлетались в воздухе, он не сдавался.
Парень посмотрел на упёртого мотылька и поднял руку, выпуская из ладоней чёрный туман, окутывающий плафон, погружая и без того тусклый двор в кромешную тьму.
Мотылёк замер и переметнулся на другой фонарь, встречая свою смерть в лапах беспощадной мечты.
Мотылёк, летящий к свету, сгорает в пылу своих желаний
Когда-то давным-давно летом он прятался под разрушенной стеной и развёл маленький костёр. И в тот же миг на зов света налетело море мелких насекомых, один за другим падая в пламя, сгорая заживо.
Гу Цинхуай уснул под запах горелой смерти, а проснувшись, он увидел лишь пепел под огромными крыльями мотыльков, построивших на прахе своих сородичей собственную могилу.
Бросаясь к свету, маленький Мотылек встретит свою смерть в объятиях пламени и покоя.
Его приёмные родители снова швырнули его на землю, проклиная грязными словами.
Он был слишком мал, чтобы сопротивляться.
Когда его снова схватили за волосы и бросили вниз, он упал в тот самый пепел.
Горелые останки насекомых смешались с золой, душили горло, оставляя только горечь и тиски, сжимавшие горло.
Но мотылёк… внезапно взмахнул крыльями и улетел.
Он не был мёртв.
Он просто устал.
Даже обожжённые края крыльев не помешали ему взмыть в небо.
Гу Цинхуай лежал в пепле, не чувствуя тела.
Взмах крыльев заглушал крики.
Он всё думал, наступит ли мотылёк на свои же грабли.
Устремится ли он с отчаянием к свету, что погубит его.
И вот теперь Гу Цинхуай снова лицом к лицу встретился с прошлым.
Он убрал туман.
Свет фонаря снова разрезал темноту.
Но фонарь... не огонь.
Нет.
Он не жалил крылья, не убивал надежду.
И всё же... мотылёк молча устремился к свету.
А Гу Цинхуай переступил порог дома.
Внутри было темно.
И... тихо... слишком тихо.
Парень сделал шаг, и в оглушительной тишине раздался хруст.
Он посмотрел вниз и увидел осколки фарфора, лежавшие прямо у его ног.
Что здесь забыл фарфор?
Гу Цинхуай поднял осколок, мягко проходясь по влажной и нежной эмалевой глазури.
Эмалевая глазурь — это стекловидный порошок, который наносят на фарфор и обжигают при высокой температуре, чтобы получить гладкое, блестящее и водонепроницаемое покрытие.
Красивый... но разбитый.
Клубящуюся темноту разрезал резко вспыхнувший свет.
Гу Цинхуай инстинктивно прикрыл глаза.
— Молодой господин… о небеса! — раздался голос дворецкого сверху.
Один за другим загорелись огни, словно вспышки пламени.
— Это… что это… — дворецкий побледнел и бросился вниз.
— Что происходит? — выскочил из ниоткуда Гу Цинжань в пижаме.
— Старший господин! Молодой господин разбил вазу, которую Вы подарили госпоже! — выпалил дворецкий.
— Что?! — нахмурился Гу Цинжань, подскочивший к своему "брату" и резко вырвав осколок фарфора из его рук.
Укутанный в тишину коридор вмиг наполнился шёпотом проснувшихся слуг.
— Ты специально!!! — резко бросил Гу Цинжань.
Гу Цинхуай стоял неподвижно, дрожащей рукой сжимая осколок фарфора.
Бесчисленные взгляды стервятниками закружили вокруг него.
Дыхание сперло и чёрный туман мягко проскользил в хозяйскую спальню.
Он поднял взгляд, прекрасно зная — дверь наверху сейчас откроется.
Гу Цинжань посмотрел на этого придурка, пусто поднявшего свой взгляд к потолку, и гнев в его груди разгорелся с новой силой.
— Гу Цинхуай! — заверещал он.
— Вот… это… — дворецкий собрал осколки в коробку. — Дорогой... бесценный подарок...
Гу Цинжань взял коробку и резко толкнул ее прямо к ногам Гу Цинхуая.
— Что за шум посреди ночи?
И громкий шёпот пронзил до ужаса знакомый голос.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/17000/1637632
