Цзян Чи перевернулся и притянул Шэн Цзянаня к себе. Они лежали на одной подушке лицом к лицу; стоило Шэн Цзянаню поднять взгляд, как он видел смеющиеся глаза друга, в которых мерцал кристально чистый блеск.
Цзян Чи легонько щелкнул его по кончику носа и произнес с лукавой усмешкой:
— А говорил, что не будешь со мной спать. Это что же получается — среди ночи пробрался в мою кровать?
Шэн Цзянань промолчал. Его знобило после сквозняка, к тому же он сильно хотел спать, и мысли в голове путались. Заметив его вялость, Цзян Чи уже хотел было велеть ему быстрее засыпать, но, коснувшись его обнаженной руки, почувствовал холод.
— Почему ты такой ледяной? — спросил Цзян Чи. — Замерз?
Шэн Цзянань шмыгнул носом и издал невнятное «угу», чувствуя, что у него появляются первые признаки простуды.
Цзян Чи одним рывком натянул одеяло и закутал Шэн Цзянаня целиком, запеленав так плотно, что и мышь бы не проскочила.
— Не преувеличивай, — Шэн Цзянань приподнял подбородок, освобождая рот.
Помня о соседях по комнате, они говорили очень тихо, почти шепотом, прямо в ухо друг другу.
В слабом мерцании ночного света Цзян Чи разглядывал Шэн Цзянаня, от которого видна была только голова. Ночная тьма в сочетании с мягким лунным светом ложилась на его точеный профиль; веки были полуприкрыты, выдавая усталость, что делало его вид необычайно кротким.
Это лицо привлекало бесчисленное множество поклонников, но лишь одному человеку было дозволено находиться так близко.
— ...Еще как буду, — прошептал Цзян Чи почти с угрозой, но прижал его к себе еще бережнее. — Иначе готовься спать со мной все ближайшие дни.
Его низкий, горячий голос заставил уши Шэн Цзянаня зазудеть от щекотки. Он попытался отстраниться и едва не ударился о край кровати.
Цзян Чи придержал его за затылок и притянул обратно:
— Ты чего уворачиваешься?
Шэн Цзянань:
— ...Боюсь, что если простудился, то заражу тебя.
— Было бы идеально, — отозвался Цзян Чи.
Он и правда не возражал бы заразиться. На самом деле, каждый раз Цзян Чи хотел поболеть за компанию с Шэн Цзянанем, но сколько бы они ни спали под одним одеялом, на утро он всегда был бодр и полон сил, без малейшего намека на недомогание.
Так случилось и в этот раз.
Несмотря на то что он пропотел под одеялом всю ночь, болезненная натура Шэн Цзянаня всё же дала о себе знать симптомами простуды — такова, видимо, судьба «пушечного мяса».
А вот Цзян Чи, который проспал с ним бок о бок всю ночь, деля на двоих едва ли не каждый вдох, остался целехонек. Он лишь привычно поднял панику, ругая себя за то, что затеял обмен кроватями, и понося погоду за её внезапную переменчивость.
Из-за его суеты остальные соседи решили, что Шэн Цзянань при смерти.
Сам же пострадавший относился к ситуации философски:
— Выпью лекарство от простуды, и всё пройдет.
Хотя мало кто начинает пить таблетки в сезон, когда еще ходят в футболках. Но против судьбы персонажа-неудачника не попрешь.
— Нельзя. Любое лекарство — это яд, нельзя пить химию при первой же простуде, — отрезал Цзян Чи. — Жди меня в общежитии, один никуда не выходи, понял?
Шэн Цзянань догадался, что тот задумал, и послушно кивнул.
И правда, вскоре Цзян Чи вернулся с термосом в руках, внутри которого был свежесваренный имбирный отвар.
Цзян Чи налил ему чашку, предварительно пригубив сам:
— Нормально, не обжигает. Пей скорее.
Сань-Сань и Лу Юй, наблюдавшие за этой сценой, не удержались от подколок:
— Цзянань, боюсь, тебе теперь трудно будет найти девушку. Кто еще встретит такого человека, как наш Чи-гэ? Шагу не даст ступить, чтобы ты не обиделся, того и гляди за пояс тебя заткнет, чтоб при нем всегда был.
Лу Юй со смехом подхватил:
— Точно. Может, вам обоим вообще не искать девушек, а просто сойтись и жить вместе?
Сань-Сань:
— «Сойтись» — это когда оба страшненькие. А про этих двоих так и не скажешь.
Шэн Цзянань пил имбирный отвар, слушая их шутки, и искоса поглядывал на Цзян Чи.
Тот сидел, подперев подбородок рукой, и наблюдал за ним. Встретившись с ним взглядом, Цзян Чи усмехнулся:
— Слышал? Зачем тебе девушка? О ней самой заботиться надо. Так не пойдет — я тебя с таким трудом "выращивал", не для того, чтобы ты потом кому-то чай подносил да на побегушках был. Я не согласен.
Соседи по комнате, услышав это, так и покатились со смеху.
Когда учебный день подошел к концу, Цзян Чи по обыкновению зашел за Шэн Цзянанем после занятий, проследил, чтобы тот допил имбирный отвар, и они вместе отправились в столовую.
После ужина, по пути в общежитие, они решили немного прогуляться. В этот момент у обоих одновременно зазвонили телефоны в карманах.
Шэн Цзянань достал свой: это было сообщение в их общем чате на троих с Линь Мо. Этот чат появился, когда Линь Мо повадился вечно строчить Шэн Цзянаню всякие сплетни. Цзян Чи тогда спросил, о чем это Линь Мо может трепаться целыми днями, и потребовал добавить его в группу. После этого Линь Мо притих и перестал заваливать Цзянаня слухами.
Линь Мо: @Цзян Чи, пойдем в мяч поиграем?
Цзян Чи: Нет.
Линь Мо: Нань-Нань @Шэн Цзянань, хочешь посмотреть на мой героический и статный вид на площадке?
Шэн Цзянань только собрался ответить, как услышал холодный смешок рядом — Цзян Чи яростно застучал по экрану.
Цзян Чи: Я смотрю, ты смерти ищешь.
Линь Мо: Да ладно тебе, мы же друзья детства, можешь ты проявить ко мне хоть каплю элементарной любви?
Цзян Чи: Возьми свои слова обратно.
Линь Мо: @Шэн Цзянань, хочешь посмотреть на героический и статный вид твоего Гэгэ Цзян Чи? Потрогать эти крепкие кубики пресса?
Линь Мо: Ах да, забыл, ты их и так часто трогаешь, тебя не удивишь.
Шэн Цзянань: «...»
Линь Мо: @Цзян Чи, брат, так пойдет?
Цзян Чи: Умница.
Цзян Чи: Иди играй один.
Цзян Чи: Мы не придем.
Шэн Цзянань: Хорошо, идем.
Последние два сообщения выскочили одновременно. Цзян Чи повернул голову к другу:
— Хочешь посмотреть игру?
Из-за слабого здоровья Шэн Цзянань с детства избегал слишком активных нагрузок. Обычно, когда друзья играли, он просто сидел рядом, хотя такое случалось редко: если только он сам не просил об этом, Цзян Чи не оставлял его одного скучать на трибуне.
Чаще всего Цзян Чи находил уединенное место и учил его бросать мяч, строго дозируя нагрузку.
— Угу, — кивнул Шэн Цзянань. — Давно не видел, как ты играешь. Заодно занесу Линь Мо печенье.
Слово «заодно» пришлось Цзян Чи по душе:
— Ладно. Раз хочешь посмотреть на кубики Гэгэ, я тебя порадую.
Он на секунду замолчал и намеренно понизил голос:
— Потрогать тоже можно.
Шэн Цзянань: «...»
Раз за разом снося подобные выходки, Шэн Цзянань начал восхищаться собственной выдержкой.
Как только они пришли на площадку, Линь Мо тут же вцепился в Цзян Чи, умоляя выручить команду.
Перед тем как уйти, Цзян Чи никак не мог оставить Шэн Цзянаня в покое, наставляя:
— Не вздумай болтать с девчонками, которые полезут знакомиться. Современные девушки очень хитрые, а ты такой наивный — тебя легко обмануть.
Шэн Цзянань:
— ...Ты сейчас меня дураком назвал?
Цзян Чи рассмеялся:
— Нет. Просто они сюда приходят на красавчиков пялиться. А как тебя увидят, так все к тебе и сбегутся.
Линь Мо, стоящий рядом, тоже вставил свои пять копеек:
— Это точно. К тебе вечно липнут, у Цзян Чи уже скоро нервный тик начнется.
Линь Мо потянул друга за руку:
— Всё, Чи-гэ, идем. Если бы ты хоть каплю той нежности, с которой говоришь с Нань-Нанем, уделял другим, про тебя бы не говорили, что ты тяжелый в общении человек.
Цзян Чи что-то вспомнил и нахмурился:
— С парнями тоже не болтай.
Линь Мо закатил глаза:
— ...С теми нельзя, с этими нельзя. Получается, ему только с тобой разговаривать можно?
Если бы они не выросли вместе и Линь Мо не знал, что Цзян Чи буквально на руках вынянчил Шэн Цзянаня, он бы точно счел друга маньяком:
— Для тех, кто в курсе, он твое сокровище, а для остальных ты — псих. Какой бы ты ни был красавец, если он будет вечно смотреть только на тебя одного, у него же «эстетическая усталость» наступит. Дай своему сокровищу хоть продыху глотнуть, пусть с другими пообщается.
Проводив их взглядом, Шэн Цзянань достал блокнот. Он решил нарисовать Цзян Чи к его приближающемуся дню рождения. Это был самый искренний и бюджетный подарок, который он мог придумать.
Шэн Цзянань устроился в первом ряду трибун, наблюдая за летящим в прыжке силуэтом Цзян Чи. На площадке тот всегда был ослепителен: он доминировал над всеми, каждая прядь его волос дышала дерзостью. Спортивная форма при прыжке задралась, обнажая рельефный пресс, что вызвало волну восторженного шепота среди девушек на трибунах.
Забросив трехочковый, Цзян Чи под ликование товарищей первым делом повернулся к Шэн Цзянаню и самодовольно вскинул подбородок. В этот момент он был так полон жизни, что Шэн Цзянаню показалось, будто они вернулись в старшую школу.
Тогда у их класса случился конфликт со старшеклассниками, и было решено уладить спор баскетбольным матчем. Обе стороны наговорили друг другу кучу гадостей.
Хотя Цзян Чи уже тогда играл отлично, в их классе он был единственным сильным игроком (плюс «пол-игрока» в лице Линь Мо), так что они едва удерживали счет. В самом конце, когда казалось, что поражение неизбежно, Цзян Чи забил невозможный двухочковый из сложнейшего угла, буквально вырвав победу.
Пока все вокруг вопили от восторга, Цзян Чи на глазах у всей школы подбежал к Шэн Цзянаню, крепко обнял его и с облегчением рассмеялся:
— Я ведь не опозорил тебя?
А потом сам же усмехнулся:
— Хорошо, что выиграли, а то было бы реально стыдно.
Уже тогда девчонки говорили, что Цзян Чи, обладая лицом, способным покорить всю школу, остается неисправимым «адептом культа Шэн Цзянаня». Там, где присутствовал Шэн Цзянань, у других просто не было шанса увидеть лицо Цзян Чи анфас — он всегда смотрел на друга.
Полагаясь на память, Шэн Цзянань быстро набрасывал контуры. Он знал Цзян Чи слишком хорошо; ему не нужна была натура, чтобы создать законченный портрет.
Возможно, это станет его утешением в будущем. Когда он покинет Цзян Чи и будет сильно по нему скучать, он сможет сесть в послеполуденной кофейне или где-нибудь на природе и по памяти воссоздать каждую черточку его лица.
Шэн Цзянань внезапно порадовался, что в той книге отсутствовали страницы с описанием внешности пары Цзян Чи. По крайней мере, когда он думал о друге и его суженой, в голове не возникало конкретных образов.
Карандаш шуршал по бумаге, и с каждым штрихом фигура на рисунке обретала объем.
Шэн Цзянань был полностью погружен в процесс. Окружающие, подглядывавшие за ним, вели себя деликатно и не решались нарушить покой этой картины. Пока рядом с ним не опустилась высокая фигура.
— Старшекурсник, — поздравил его Цэнь Цзинь, чей голос не скрывал неожиданной радости. — Я думал, после событий двухдневной давности Цзян Чи побоится приводить тебя сюда.
Пальцы Шэн Цзянаня дрогнули, и грифель оставил на бумаге лишнюю полосу.
Он опустил глаза, шмыгнул носом и сухо ответил:
— Нет, мы больше не упоминали тебя.
Шэн Цзянань всегда был таким — невозмутимым, словно ничто не могло заставить его дрогнуть. Цэнь Цзинь пристально смотрел на него.
Сегодня на нем была белая джинсовая куртка с поднятым воротником, который скрывал линию челюсти, но не мог скрыть изящество глаз и бровей.
«С такой внешностью неудивительно, что на него все пялятся с самого детства», — в душе Цэнь Цзиня всколыхнулась злоба. Неужели Цзян Чи стал бы так защищать его без всякой выгоды? Глядя на это лицо, даже нормальный мужик бы не удержался. А уж Цзян Чи с его физиономией праведника — и подавно.
Наверняка за закрытыми дверями они перепробовали всё на свете, а на людях строят из себя гомофобов.
Почувствовав на себе взгляд, Шэн Цзянань отложил карандаш и повернулся.
Цэнь Цзинь усмехнулся:
— Старшекурсник, ты ведь учился во Второй средней школе?
Шэн Цзянань кивнул.
— Говорят, Цзян Чи там был настоящим грозой школы, чуть человека инвалидом в драке не сделал, — Цэнь Цзинь смотрел на него, прощупывая почву.
Шэн Цзянань продолжил выводить линии, не проявляя интереса:
— Нет. Он бил только тех, кто заслужил.
Цэнь Цзинь хмыкнул, а затем добавил:
— Но зато он разогнал всех тех, кто по-настоящему тебя любил.
— ...А что значит "по-настоящему любить"? — не отрываясь от дела, безучастно спросил Шэн Цзянань.
— Ну, например, как я, — сказал Цэнь Цзинь. — Старшекурсник, я ведь знаю, что тебе, как и мне, нравятся парни. Но Цзян Чи не даст тебе того, что тебе нужно. Он хочет только контролировать тебя. А я — я хочу с тобой встречаться.
Шэн Цзянань не выдержал и усмехнулся. Неужели он действительно выглядит таким наивным и легковерным, как говорит Цзян Чи?
Возможно, тот «маленький пушечный мячик» из книги и был таким — жил в тепличных условиях под защитой и в итоге пришел к печальному финалу. Но этот Шэн Цзянань был другим. Учитывая прошлую жизнь, он прожил уже два круга.
Цэнь Цзинь положил руку на спинку его стула. Шэн Цзянань нахмурился и инстинктивно попытался отодвинуться.
— Эй, старшекурсник, — Цэнь Цзинь с улыбкой попытался приобнять его за плечо. — Не уходи...
В этот момент баскетбольный мяч пулей прилетел из центра поля и с невероятной силой врезался в левую голень Цэнь Цзиня.
Тот резко втянул воздух от боли, разжал руку и согнулся, схватившись за ногу. Подняв глаза на площадку, он увидел ледяное лицо приближающегося Цзян Чи.
Судя по его виду, если бы Шэн Цзянань не сидел здесь, этот мяч мог прилететь отнюдь не в ногу.
Цэнь Цзинь струхнул, но ярость взяла верх. Мать твою, Цзян Чи сам не встречается с Шэн Цзянанем, так какого черта он мешает другим?
На них смотрели сотни глаз, и Цэнь Цзинь, не желая терять лицо, зашипел от боли и попытался встать:
— Старшекурсник, что за дела...
Не успел он закончить, как Цзян Чи просто пнул его. Цэнь Цзинь пошатнулся и рухнул обратно на стул.
Цзян Чи наклонился, железной хваткой вцепился в его плечо и, недобро сощурившись, отчеканил:
— Ты что, не видишь — он не хочет, чтобы ты к нему прикасался?
Цэнь Цзинь на миг опешил. Он знал, что с Цзян Чи шутки плохи, знал, как тот оберегает друга, но не ожидал, что тот пойдет на такой открытый конфликт.
Чувствуя на себе взгляды толпы, Цэнь Цзинь, сгорая от стыда, процедил сквозь зубы:
— Я разговариваю с Шэн Цзянанем, это тебя вообще не касается! Я вообще не пойму, ты ему кто такой, мать твою, что во всё лезешь? Вы что, реально переспали и договорились о чем-то?
Черные зрачки Цзян Чи впились в него. Хватка на плече медленно ослабла, он отпустил его и выпрямился.
Цэнь Цзинь решил, что попал в точку и Цзян Чи нечего возразить. Он с облегчением выпрямился, поправил воротник и победно оглядел толпу.
И тут же среди людей раздался коллективный вздох ужаса. Не успел он сообразить, в чем дело, как второй баскетбольный мяч нацелено прилетел ему прямо в живот. От резкой боли в носу защипало, а в голове загудело.
— Ты, ублюдок... — задыхаясь, прохрипел Цэнь Цзинь, хватаясь за живот.
Видя, что дело пахнет дракой, Линь Мо вовремя вклинился между ними, оттаскивая Цэнь Цзиня в сторону и силой усаживая на дальнюю скамью.
— Пусти! — Цэнь Цзинь рванул воротник, за который его держали.
Линь Мо отпустил его и холодно произнес:
— Я тебя предупреждаю: не смей лезть к Шэн Цзянаню.
Цэнь Цзинь посмотрел на него с издевкой:
— Что? Ты тоже на него запал?
Линь Мо проигнорировал сарказм:
— Я просто предупреждаю. Не веришь — попробуй. Ты даже со мной не справишься, не говоря уже о Цзян Чи. Я вырос с ними. Количество драк, в которые ввязался Цзян Чи из-за Шэн Цзянаня, не сосчитать.
Пока Цэнь Цзинь сверлил его взглядом, Линь Мо покосился в сторону: Шэн Цзянань стоял рядом с Цзян Чи, кажется, пытаясь его успокоить.
В этот момент на трибунах неподалеку раздался женский голос — не слишком громкий, но отчетливый, явно предназначенный для их ушей:
— Так ему и надо. Сколько веревочке ни виться... Завел девушку, а сам по отелям с парнями шастает. Нарвался наконец-то. Таких жизнь рано или поздно проучит.
Линь Мо глянул наверх: ту девушку уже успокаивали подруги, прося помалкивать.
Увидев, как перекосило лицо Цэнь Цзиня, Линь Мо добавил:
— Мне плевать, кого ты там ищешь — парней или девушек. Но если посмеешь донимать Шэн Цзянаня, лучше сначала взвесь свои шансы.
Цэнь Цзинь о чем-то задумался, лицо его внезапно изменилось, а ярость в глазах немного поутихла.
«Цзян Чи ради Шэн Цзянаня пойдет на что угодно».
В этот час на улице было немноголюдно. Цзян Чи вел Шэн Цзянаня за руку прочь из спорткомплекса к общежитию.
Пройдя немного и видя, что друг молчит, Шэн Цзянань легонько пожал его ладонь:
— Ну не злись.
Цзян Чи покосился на него:
— Тогда утешь меня.
Шэн Цзянань помедлил секунду, остановился. Цзян Чи тоже замер, с любопытством ожидая, что тот предпримет.
Шэн Цзянань подошел к нему вплотную, обнял и погладил по спине:
— Перестань злиться.
Всё тот же старый проверенный способ. Он использовал этот прием с самого детства, и тот всегда бил без промаха.
Губы Цзян Чи дрогнули в улыбке, он обнял друга в ответ, вдыхая его приятный аромат.
Странно: они пользовались одним и тем же шампунем и гелем для душа, но от Шэн Цзянаня пахло как-то по-особенному — так, что кружилась голова.
http://bllate.org/book/16984/1581705
