Глава 24. Он точно нарочно меня соблазняет!
— Змейка, куда ты утащил кулон?
Лю Чжэчжи за ним не пошел, только окликнул издалека:
— Ладно, я понял, тебе он понравился. Раз уж я подарил его тебе, обратно не заберу. Умница, возвращайся скорее.
Кому он понравился? Этот Владыка и не такие сокровища видел. Стану я радоваться какому-то твоему жалкому нефриту!
Мо Янь презрительно фыркнул, обернулся, еще раз проверил, надежно ли спрятал кулон у стены, и только потом пополз обратно.
То ли тело у Лю Чжэчжи и правда ослабло куда сильнее прежнего, то ли его растрогало, что Змейка так дорожит его подарком, — иначе зачем было прятать какой-то кулон так бережно? А когда он еще увидел, как Змейка ползет к нему, точно птенец в гнездо, в груди разлилось такое тепло, что, казалось, прогрело всё тело.
В его обычно спокойных, ровных глазах проступило удовлетворение, даже почти отеческая нежность — так смотрят на взращенного собственными руками ребенка, который сам бежит к тебе. Любовь и забота уже готовы были перелиться через край.
Вот почему Лю Чжэчжи еще крепче уверился: Змейку непременно нужно правильно воспитывать. Ребенок не станет достойным, если не пройдет через трудности, а хорошие привычки надо прививать с малых лет. Например — приучать к порядку в спальне.
Но он знал и нрав Змейки: упрямый, шаловливый. Потому прямо говорить не стал, а просто принялся разбирать завал на письменном столе. И точно, стоило Змейке посмотреть и не выдержать, как тот сам подполз помогать. Тогда Лю Чжэчжи очень кстати отошел в сторону, сел рядом и только хвалил да целовал его, а Змейка тем временем трудился всё усерднее.
И волю закаляет, и полезные привычки вырабатывает, и время вместе проводят — сразу три пользы.
— Змейка в таком юном возрасте уже такой разумный. Когда-нибудь ты непременно превратишься из цзяолуна в истинного дракона.
Услышав это, Мо Янь среди всей этой суеты даже замер на миг и поднял на него взгляд. И правда — в глазах Лю Чжэчжи он увидел не просто ожидание, а самое настоящее, ничем не прикрытое отцовское «пусть сын станет драконом».
Он, Демонический Владыка, заклятый враг, — и вдруг у него на глазах его растят как сына, еще и ждут, что из этой маленькой змейки вырастет величественный грозный дракон.
У Мо Яня даже ругательства застряли в горле. Он оцепенел от потрясения и лишился дара речи.
Лю Чжэчжи, ты совсем уже с ума сошел!
Я считаю тебя заклятым врагом, а ты меня — сыном?!
Да ты, мать твою!
Всё, с меня хватит!
Змейка объявил забастовку. Лю Чжэчжи даже не понял, чем именно его задел: только что ведь спокойно хвалил. А в следующий миг Змейка вдруг бухнулся в тушечницу, весь вымазался в чернилах и принялся хлестать ими по нему. Это уже было не просто недовольство — он откровенно скандалил.
Чистая одежда, которую Лю Чжэчжи только что сменил, снова пошла пятнами. Белые одежды мгновенно покрылись россыпью черных брызг. И всё же он не рассердился, а лишь принялся размышлять, в каком месте сказал что-то не то.
Увы, так ничего и не понял. Под конец лишь наклонился к Змейке и тихо проговорил:
— Змейка, не сердись на меня, хорошо? Если тебе неприятны эти слова, я больше не стану так говорить.
— Хороший Змейка, не держи на меня зла. Я только очнулся, мысли еще не пришли в порядок, вот и сказал не подумав...
Он терпеливо уговаривал его, мягко, почти смиренно. Мо Янь начал остывать уже с первой же фразы, а вскоре и вовсе растерял весь запал. Только смотрел на него — такого непривычно близкого, такого почти балующего — и сам не замечал, как уходит в мысли.
Сейчас он всего лишь маленькая змея, вот Лю Чжэчжи и позволяет себе такую терпеливость и близость. А если однажды узнает, кто он на самом деле...
Вспомнив прежнюю холодность Лю Чжэчжи и те времена, когда при каждой встрече они непременно сходились в драке, Мо Янь потемнел взглядом.
К роскоши привыкаешь легко, а вот разучиться жить в ней — куда труднее. Увидев Лю Чжэчжи таким — внимательным, мягким, заботливым, — кто потом стерпит прежнее равнодушие и вражду?
Во всяком случае, Мо Янь — точно нет.
— Змейка, ты уже не сердишься?
Он так и лежал неподвижно, и Лю Чжэчжи осторожно протянул руку, словно проверяя. Убедившись, что Змейка не отстраняется, он с облегчением взял его на ладонь.
— Ты весь в чернилах. Я отнесу тебя искупаться.
Мо Янь тут же свернулся кольцом у него на ладони, только голову держал торчком, не сводя с него глаз и всё еще размышляя, что делать, если когда-нибудь его личность раскроется.
Но думать об этом долго не пришлось, потому что вскоре он обнаружил: его обращение резко ухудшилось.
В прошлый раз Лю Чжэчжи мылся вместе с ним, даже в горячем источнике они лежали вдвоем. А теперь этот человек просто налил ему таз воды и посадил туда одного, а сам отправился мыться и нежиться в источнике в одиночку!
Лю Чжэчжи, да ты с чего это?!
Я продлевал тебе жизнь целых два года, а ты, стоило очнуться, вот так со мной обошелся?!
— Плеск!..
Он так разошелся, что расплескал воду по всему тазу. Лю Чжэчжи понял, что тот недоволен, и смог только снова подлить воды.
— Змейка, не потому, что я не хочу тебя брать. Просто ты не выдерживаешь горячей воды в источнике. В прошлый раз у тебя даже кровь из носа пошла. Я человек, а ты змея — привычки у нас разные.
Да чтоб тебя... хватит болтать! Я тоже человек! С чего это ко мне такое отношение?! Тащи меня туда!
Мо Янь разбуянился так, что в конце концов Лю Чжэчжи не смог с ним справиться и всё-таки взял его с собой. Только, боясь, что Змейка не выдержит жара, посадил его себе на плечо.
С такого ракурса Мо Янь на него еще не смотрел. И только теперь до него по-настоящему дошло, что значит выражение «благоуханное плечо красавицы».
Оно и правда было благоуханным. А кожа — нежная, гладкая, скользкая. Если не держаться, так и съедешь вниз.
Ш-ш-лп...
Раздвоенный язык скользнул по его плечу, и Лю Чжэчжи слегка поежился от щекотки. Кончиком пальца он мягко ткнул его в макушку.
— Змейка, не балуйся. Сейчас зима, холодно. У меня больше нет совершенствования, чтобы защищаться от стужи, вот я и хочу немного согреться в горячем источнике. Если тебе скучно — можешь сам выползти на берег и поиграть.
Скучно Мо Яню вовсе не было. Напротив — глаза разбегались. Куда ни посмотри, везде белизна, нежный розовый оттенок кожи. А от горячего пара холодный аромат Лю Чжэчжи стал еще гуще, почти дурманил одним своим присутствием.
Да это же чертовски красиво... то есть, чертовски вкусно пахнет... да что это... тсс... что-то тут не так.
Он еще не успел понять, в чем дело, как Лю Чжэчжи уже поднял его и, взяв лежавший на берегу парчовый платок, вытер кровь, которая успела капнуть у него из носа в воду.
— Видишь? Я ведь говорил: тебе не вынести жара источника. Опять от него кровь из носа пошла. Змейка, иди-ка на берег, остынь немного.
С этими словами он посадил его на берег и еще плеснул на него холодной воды.
И вот та холодная вода вмиг привела Мо Яня в чувство. Он со сложным выражением посмотрел на тело Лю Чжэчжи — белое, словно выточенное из льда и нефрита, погруженное в источник, — а потом молча опустил взгляд себе на низ живота.
Похоже... дело вовсе не в температуре воды...
Этого не может быть. Лю Чжэчжи ведь мужчина. Я тоже мужчина. Откуда тогда такая реакция?
Нет-нет, точно не во мне дело. Я каких только красавиц не видел. Не может быть, чтобы меня настолько повело от какого-то мужчины. Значит... значит, это он нарочно меня соблазняет.
И тут Мо Яня будто осенило.
Ну конечно. Он делает это специально. Неужели растит меня затем, чтобы потом заняться двойным совершенствованием?
Раз у него нет совершенствования, он заставляет меня прилежно культивировать, подгоняет скорее принять человеческий облик. Чтобы потом, когда я обрету и форму, и силу, использовать меня как человека-сосуд, вытягивать из меня энергию через двойное совершенствование и таким образом самому вернуться к пути совершенствования.
Вот теперь всё сходится. Какая еще змеиная настойка? Разве не быстрее всего просто брать чужое совершенствование напрямую через двойное совершенствование?
Тсс... Лю Чжэчжи, да у тебя поистине ядовитое сердце!
Уверившись, что наконец докопался до истины, Мо Янь украдкой снова обернулся и посмотрел на человека в воде.
Если он и правда хочет именно этого, то... то, раз уж он всё-таки выхаживал меня, я, так и быть, могу позволить ему взять немного энергии. Раз или два — не то чтобы совсем нельзя. Считай, это будет платой за продление жизни.
Тц, нет, не годится. Этот Владыка всего-то позволил заклятому врагу подлечить свои раны, а в ответ еще и собой расплачиваться должен? Слишком уж большая жертва.
Один раз. Только один. И ни разом больше!
http://bllate.org/book/16980/1586296
Готово:
