Ужин в тот вечер действительно готовил Янь Кэсин.
Он стоял у плиты, остальные помогали, и меньше чем за час на столе появились пять блюд и суп. Холодной осенней ночью дом наполнился запахом еды. Разнося тарелки, Ши Вэнь успел стащить несколько кусочков хрустящего мяса в кляре и отправить их в рот. Только что со сковороды, оно было рассыпчатым, с золотистой корочкой и нежной серединой. Он откусил, обжёгся, запрокинул голову и принялся шумно выдыхать.
Гэ Юэ и Линь Чэнцянь тоже потянулись было за добычей. Янь Кэсин спокойно перевёл на них взгляд, и оба втянули головы в плечи.
Гун Цзяну и его товарищам ещё предстояло ехать домой за рулём, так что о выпивке не могло быть и речи, а других напитков в доме не нашлось. Ши Вэнь достал мёд, подаренный Абуду, зачерпнул несколько больших ложек и развёл два кувшина медовой воды. Один оставили для себя, другой вынесли во двор и разлили по мискам для питомцев.
Все сели за стол. Первой палочкой Ши Вэнь подцепил кусок рыбы с кислой капустой. Рыбу выловили в оросительной канаве пастбища, и она давно лежала в морозилке. Размороженная, она ничем не отличалась от свежей, а за время хранения вкус стал ещё глубже. С домашней квашеной капустой получилось нежно и в меру кисло, пальчики оближешь.
Он едва успел распробовать первый кусок и потянулся за вторым, как снаружи грянул оглушительный звук, похожий на выстрел. Он пробил стены насквозь, и все вздрогнули. Миска выскользнула у Гэ Юэ из рук и со звоном ударилась об пол, к счастью, не разбившись. Люди растерянно переглядывались, не понимая, что произошло.
Питомцы остались на улице. Ши Вэнь бросил палочки и выскочил из дома.
Во дворе было пусто: ни чужаков, ни признаков беды. Грохот, судя по всему, издали... тигрята? Он вгляделся.
Оба малыша стояли напротив Аньвы с вздыбленной шерстью, отчего казались ещё круглее. Они разинули пасти и угрожающе рычали на пса. На земле валялась опрокинутая миска, а Аньва, опустив морду, невозмутимо лакал разлитую медовую воду. Увидев, что тот и не думает отступать, один из тигрят резко втянул воздух, ощетинился и выпалил наружу короткий, раскатистый рёв.
Ну и ну! Ши Вэнь стоял рядом, и у него зазвенело в ушах. Так вот кто, оказывается, устроил этот грохот! Теперь он наконец понял, что значит «тигриный рык в лесу». Какая мощь, настоящий раскат грома.
Заметив Ши Вэня, тигрята побежали к нему, обиженно кружа у ног и тонко подвывая. От этого влажного носового писка, совсем детского, он просто таял. Сердце растаяло, он наклонился и погладил обоих по взъерошенным спинкам:
— Вот уж воистину, тигра на равнине и собаки обижают.
Тигрята обиделись ещё сильнее, вцепились лапами ему в голени, прося на руки, и продолжили жалобно ныть.
Аньва бросил лакать и смирно сел в сторонке, всем видом показывая, что ничего не было.
Ши Вэнь поймал его невинный взгляд и щёлкнул пса по лбу:
— Ишь, возгордился! Такой здоровый пёс, а нашёл кого обижать, двух крошек-тигрят.
Аньва промолчал и только покосился на него круглыми глазами так, что показались белки. Вид у него был до крайности виноватый.
Ши Вэнь взял тигрят на руки и мимоходом потрепал обоих:
— Не шумите, сейчас налью вам свежей медовой воды.
Гун Цзян с товарищами вышли помочь. Они перенесли миски на сухое место, налили свежей воды и остались рядом присмотреть. Едва вода плеснулась в миску, тигрята тут же сунули в неё морды и принялись шумно лакать, время от времени облизывая розовые носики.
Постояв над питомцами, пока те не выпили по полмиски, люди вернулись в дом доедать. В тепле блюда почти не остыли. Ши Вэнь съел ещё кусок рыбы и с сожалением отметил, что она уже не такая нежная, как первый кусок.
Пока он ел, Гэ Юэ достала чистую миску, налила себе медовой воды, отпила и вдруг протянула:
— О-о?
— Что такое? — спросил Линь Чэнцянь.
— Очень вкусная вода, не такая, как та, что на улице. — Гэ Юэ сделала ещё глоток. — Аромат такой насыщенный.
Ши Вэнь с любопытством поднял стакан и тоже отпил. Едва вода коснулась языка, раскрылась особая медовая сладость, с лёгкой чистой горчинкой. А ещё в ней жил аромат множества цветов, переплетённых между собой. Горчинка оттеняла сладость, делая её пленительнее, и гасила приторность.
Но это было не главное. Главное, что запах цветов, пройдя через вызревание, слился воедино и родил новый, особенный аромат, дурманящий и тонкий.
Будучи существом нечеловеческим, с острейшим вкусом, Ши Вэнь едва ли не сразу различил в нём десятки цветочных нот.
— Правда, очень вкусно, — отозвался он с восхищением.
— Там есть вкус рябчика и других диких цветов, — заметил Янь Кэсин.
— И капля солнца, — добавил Ши Вэнь. — Пьёшь, и чудится роса и ветер. Неудивительно, что тигрята из-за неё подрались.
— Возможно, это дикий разнотравный мёд, — сказал Янь Кэсин.
— Завтра спрошу. — Ши Вэнь с кружкой в руках сделал ещё глоток. — До чего сладкий.
Он и представить не мог, что мёд, который Абуду сунул им просто так, окажется таким вкусным.
На следующий день Абуду приехал с машиной, доставившей мангалиц, и Ши Вэнь тут же взял его в оборот:
— Дедушка, а что это за мёд, который вы нам дали? Есть ещё? Не продадите немного?
— Ещё дам, — сказал Абуду. — Только у меня его немного. Зима скоро, надо оставить чёрным пчёлам. К весне будет больше.
Ши Вэнь сразу ухватился за ключевое слово:
— Чёрным пчёлам?
— Ага. Пчёлы у нас в горах особые. Далеко летают, холода не боятся, а их мёд полезен для здоровья, выпьешь — и не болеешь.
Из такого описания Ши Вэнь не мог понять, что это за пчёлы, и открыл поисковик. Выяснилось, что это чёрная пчела, обитающая в холодных краях.
— Вот они какие. А я думал, пчёл здесь вообще нет.
— Как это нет? Где цветы, там и пчёлы, — добродушно усмехнулся Абуду. — Пастбище у тебя вон какое огромное, захочешь завести, прокормишь.
Ши Вэнь встрепенулся:
— А мне хватит медоносов?
— Как не хватит? — Абуду махнул рукой. — Смотри: вон душица, рядом чертополох, а там лопух, рябчик, дикая мята...
Он увлёкся, перешёл на родной язык и принялся показывать растения одно за другим. Ши Вэнь быстро перестал понимать, но по тону было ясно, что все они отличные медоносы.
Раз тут есть медоносы, значит, можно и самому заняться пчеловодством?
— А у вас самих пчёлы есть? — спросил он.
— Нет, места нет. Беру мёд дикий, в горах. Но у моего старого приятеля есть пасека, я у него спрошу.
— Тогда прошу вас, спросите, — сразу сказал Ши Вэнь. — И заодно, подходит ли у нас место для пчёл. Если подходит, куплю несколько ульев.
— Только зимой, — предупредил Абуду. — Зимой они и продают пчёл.
— Почему? — спросил Ши Вэнь. — Трудно держать?
— Ага. Зимой пчёлам брать нектар негде, едят то, что накопили. Пчеловод пожалеет мёда, так сахаром кормит. — Абуду принялся объяснять. — Живёт пчела чуть больше месяца. Те, что выходят зимой, от куколки до смерти, может, вовсе не собирают мёда, и их держат на мёде. Иные считают, невыгодно.
Выслушав, Ши Вэнь узнал, что чёрные пчёлы и правда живут недолго, дней сорок-пятьдесят, меньше одной зимы. Поэтому некоторые пасечники часть зимой продают, а по весне разводят новых. Но сейчас до холодов ещё далеко, в горах цветут дикие травы, пчёлы заняты сбором нектара, и мёд ещё можно качать, так что пасечники обычно не продают. А если и продают, то по высокой цене.
Ши Вэнь не спешил, поэтому попросил Абуду разузнать. Если найдётся, он хотел взять ульев десять. Немного вырастить, а к будущей весне, когда на пастбище станет больше цветов, у них будет свой мёд.
Абуду согласился сразу, пообещав спросить у приятеля.
К его делу он отнёсся всерьёз и в тот же день, ближе к полудню, позвонил:
— Старый приятель говорит, продаст шесть ульев, с ящиком, с расплодными сотами, с маткой и рабочими пчёлами, всего около трёх цзиней пчёл. Шестьсот за улей. Привезут только зимой.
Видимо, Абуду выучил слова приятеля наизусть, и говорил он слишком быстро, так что Ши Вэню пришлось попросить его повторить, прежде чем он всё понял. Цена в шестьсот за улей была не слишком высокой, а Ши Вэнь, в последнее время сорившему деньгами, возразить было нечего:
— А когда зимой привезут?
— Говорит, в середине ноября. А если хочешь заводить пчёл, можешь сам посадить рябчик, кодонопсис, чтобы было пчёлам где брать нектар. Откопаешь потом, и это тоже урожай.
Ши Вэнь не ожидал такого оборота:
— Прямо на пастбище сажать?
— А как же? — сказал Абуду. — В траве и так дикий кодонопсис растёт, дикий рябчик. Ты много не сажай, на один му пары сотен хватит. Пастбищу вреда не будет.
Прежде Ши Вэнь думал лишь о том, чтобы пасти скот, а о семенах и не помышлял. Слова Абуду открыли ему новую дорогу.
Янь Кэсин как раз был специалистом по этой части, и Ши Вэнь пошёл спрашивать его.
— Теоретически это возможно, — сказал Янь Кэсин. — Но если подражать дикой среде, приживаемость может быть невысокой.
Ши Вэнь подумал:
— Должно быть, ничего страшного? И кодонопсис, и рябчик берут по клубням под землёй. Если скот съест верхушки, они ведь смогут отрасти?
— Вероятность высокая, — подтвердил Янь Кэсин.
Сейчас как раз сезон посадки синьцзянского рябчика. Надземная часть уже засохла, можно выкопать луковицы и закопать снова. Не желая обращаться к кому-то ещё, Ши Вэнь прямо попросил Янь Кэсина найти поставщика посадочного материала. Ему хотелось купить искусственно выращенные саженцы, чтобы никто не вздумал копать дикий рябчик и портить пастбище.
Янь Кэсин согласился.
Не прошло и двух дней, как привезли тридцать тысяч луковиц синьцзянского рябчика. Опыта посадки у Ши Вэня не было, а деньги были в обрез, поэтому он не решался вложить сразу много. Решил сначала посадить тридцать тысяч, а через пару лет, если дело пойдёт, понемногу добавлять. Всё равно на рябчике он зарабатывать не собирался и незачем было замораживать в нём все средства.
Когда луковицы доставили на пастбище, Ши Вэнь через Фу Мэна нанял несколько человек в помощь. Сажать он решил пореже: возможно, рябчик со временем размножится сам, и второй раз закупать саженцы не придётся. Чтобы сэкономить, он и сам взялся за работу вместе со всеми.
С раннего утра люди стали подтягиваться. Получив луковицы, брали вёдра и шли в степь.
Тигрят Ши Вэнь запер, а мангалиц выпустил на волю. Поросята похрюкивали и щипали траву неподалёку. На диво изящно они ели, что совершенно не вязалось с их свиным званием, и выглядели очень мило.
Такое диво многие видели впервые и удивлялись:
— Неужели есть такие свиньи?
— На обычных вроде не похожи.
— А её есть можно? А шерсть? Продаётся?
Ши Вэнь отвечал на все вопросы:
— Это мангалицы. Иностранцы вывели. Мясо вкусное, есть можно, шерсть тоже продаётся, и стоит дороже овечьей.
Работа шла неспешно, языки развязались, и разговор пошёл о том о сём:
— Ши Вэнь, а рябчик ты сажаешь, чтобы пчёл разводить? Значит, потом мёд у тебя можно будет покупать?
— У меня столько зверья дома, самим бы хватило, — улыбнулся Ши Вэнь. — Вряд ли что-то останется.
— И скоту мёд даёшь?
— Даю, — подняв голову, улыбнулся Ши Вэнь. — Да не только я. Вы вот сами скажите: когда скотина стельная, подкармливаете её? А когда телята рождаются, даёте корову силы восстановить? А когда болеет, ведь подкрепить надо? Если устала...
— Эх, до чего же тщательно ты скот выращиваешь! Недаром у тебя телята и ягнята такие хорошие.
Ши Вэнь прищурился в улыбке:
— Конечно. Столько денег и сил вложил, не вырастить хорошо было бы слишком обидно.
http://bllate.org/book/16970/4762917
Готово:
