Ши Вэнь прижимал к уху мобильный телефон.
Из трубки донёсся резко повысившийся, удивлённый голос Чжан Дэюаня:
— И с какого перепугу тебе вздумалось скупать больную скотину?!
Вообще-то Ши Вэнь сболтнул это просто к слову, в разгаре беседы. Однако стоило словам сорваться с языка, как он всерьёз задумался: а ведь мысль-то стоящая.
Он занимался скотоводством чуть меньше двух месяцев, и за это время животные, разумеется, изредка прихватывали какую-нибудь хворь. Вот только Ши Вэнь всякий раз замечал недомогание в первые же часы и тут же брался за лекарства. С тех пор как пастбище перешло в его руки, там не случилось ни единого падежа.
Даже Верзила — та самая больная корова, которую он купил в самом начале, — за короткое время пошла на поправку буквально на глазах. Изнурённое животное, у которого рёбра выпирали наружу, успело заметно округлиться, обзавестись плотным боком, а шерсть вновь залоснилась здоровым блеском.
Как-никак, Ши Вэнь оставался единственным в Китае носителем родословной Цилиня. Он отчётливо ощущал свой особый, почти инстинктивный дар ладить со скотиной. Ему действительно было под силу выхаживать больных животных.
К тому же, когда скот гибнет от болезней, для любого хозяйства это сокрушительный удар по карману. Покупая захворавших коров по бросовой цене, он помогал прежним хозяевам вернуть хоть какую-то часть убытков, а сам получал возможность обзавестись поголовьем за бесценок, существенно сэкономив на расходах. Чистой воды обоюдная выгода.
Ши Вэнь вкратце обрисовал свои соображения собеседнику.
Лао Чжан восторгов не разделил:
— Понимаю, у вас, молодых, свои взгляды на жизнь, да и скот у тебя ухоженный, спору нет. Но покупка больной скотины — дело гиблое. Ты просто ещё не видел, что такое настоящий мор. Когда зараза косит поголовье подчистую, всё пастбище приходится закрывать на карантин и дезинфекцию. Десять лет будешь пахать, а за один сезон прогоришь так, что вовек не расплатишься.
— Ну, до этого вряд ли дойдёт, — возразил Ши Вэнь. — Я ведь буду тщательно выбирать. Если увижу, что животное совсем безнадёжное, просто не стану брать.
— Допустим, выберешь ты аккуратно, — не унимался Чжан Дэюань. — А держать-то их где будешь? Как карантин обеспечишь? А если они здоровых перезаражают? Если пастбище отравишь? Ши Вэнь, я тебе не враг и палки в колёса совать не собираюсь, наживаться не мешаю. Но с больным скотом шутки плохи, один неверный шаг — и пойдёшь по миру с протянутой рукой.
Ши Вэнь тихо вздохнул:
— Я всё понимаю, брат Чжан. Если бы ты не относился ко мне как к родному, то и предостерегать не стал бы. Ладно, я ещё поразмыслю над этим.
— Да чего тут размышлять, выбрось из головы, — вздохнул в ответ Лао Чжан. — Молодой ещё, шагай не спеша. Спокойные деньги куда надёжнее шальных авантюр.
Опасаясь, что парень по неопытности наломает дров, Чжан Дэюань поспешил поделиться своими тревогами с Фу Мэном.
Тот тоже не на шутку растерялся — никак он не ожидал от Ши Вэня подобной прыти. Как старший товарищ, Лао Фу самолично заявился на пастбище, чтобы провести с ним душевную беседу и по возможности отговорить от столь рискованной затеи.
Однако Ши Вэнь, загоревшись идеей, уже успел перелопатить горы специальной литературы и укрепился во мнении, что его план вполне жизнеспособен.
Вскоре слухи дошли и до доктора Скевеля.
Старый ветеринар лишь покачал головой в разговоре с Фу Мэном:
— Молодёжи свойственно переоценивать свои силы, у них просто нет реального представления о трудностях. Пускай посмотрит на изнанку нашей работы, быстро спесь сшибёт.
При первой же встрече Скевель предложил Ши Вэню на какое-то время заделаться его помощником — поездить по вызовам, набраться опыта, а уж потом принимать окончательные решения.
Ши Вэнь не стал отказываться от протянутой руки помощи. С тех пор в свободное от пастьбы время он примерял на себя роль ассистента ветеринара, сопровождая старого доктора в поездках по окрестным хозяйствам.
В один из дней они отправились в соседний посёлок к местному скотоводу, у которого занемогли коровы. Обутый в высокие резиновые сапоги и облачённый в защитный халат, Ши Вэнь шагал следом за Скевелем, бережно неся тяжёлый медицинский чемоданчик.
— Я там уже бывал дважды, — негромко проговорил Скевель на ходу. — У его коров Вирусная диарея крупного рогатого скота, болезнь слизистых оболочек. Будь начеку, заразу подцепить — раз плюнуть.
— Болезнь слизистых оболочек? — Ши Вэнь попытался отыскать в памяти нужные сведения. — Кажется, у неё невероятно высокий процент падежа?
Доктор хмуро кивнул:
— Да дай бог если одна из десяти выкарабкается. Девяносто процентов смертности.
У Ши Вэня неприятно засосало под ложечкой.
Они подъехали к усадьбе. Ворота загона были приоткрыты, висячий замок безвольно покачивался на незащёлкнутой дужке. Скевель уверенно толкнул калитку, увлекая Ши Вэня за собой вглубь двора.
Дойти до жилого дома они не успели — со стороны холмов донёсся надрывный стрёкот мотора. Обернувшись, Ши Вэнь увидел тяжело гружённый трёхколёсный мотоцикл, спускавшийся по склону. За рулём сидел почерневший от загара и забот мужчина средних лет, рядом с ним на узком сиденье примостилась жена, а в открытом кузове тряслась пожилая женщина. Рядом с ней, нелепо задрав кверху окоченевшие копыта, лежала мёртвая туша коровы. Вокруг неё живой тучей с назойливым жужжанием вились жирные мухи.
Заметив гостей, хозяин свернул к ним и заглушил двигатель.
— Снова падёж? — сокрушённо вздохнул Скевель.
Мужчина лишь молча и тяжело кивнул.
Скевель шагнул к кузову, чтобы осмотреть животное, Ши Вэнь заглянул туда же через его плечо.
От павшей коровы исходила удушливая, тошнотворная вонь. Это был не обычный запах разложения, а специфический, гнилостный смрад, сопровождающий тяжёлую инфекцию. Даже сквозь плотную ткань защитной маски Ши Вэню показалось, что воздух вокруг стал вязким и липким, мешая сделать полноценный вдох.
С трудом сохраняя на лице бесстрастное выражение, он присмотрелся к туше. Из ноздрей и приоткрытой пасти животного обильно сочилась бурая, со следами крови слизь. Кожа местами покрылась язвами, а копыта выглядели совсем скверно — отслоившиеся пласты рогового вещества обнажали воспалённую ткань. Из-за скопившихся в брюхе газов живот коровы сильно раздулся, натянув кожу до предела, отчего окоченевшие конечности растопырились в стороны, открывая взору поражённые гнилью венчики над копытами.
Сказав несколько слов утешения убитым горем хозяевам, доктор достал блокнот, сделал необходимые пометки, сфотографировал тушу для отчёта и произвёл замеры.
— Тушу нужно немедленно утилизировать, — распорядился старый ветеринар. — Я сейчас вызову специальный транспорт, вывезем на скотомогильник. После этого обязательно проведём здесь тотальную дезинфекцию.
Хозяин безмолвно кивнул, соглашаясь.
Закрывая блокнот, Скевель повернулся к Ши Вэню:
— Ладно, пойдём проведаем остальных трёх бедолаг.
Уцелевших, но уже заражённых коров хозяин успел изолировать в полуразрушенном старом хлеву на окраине двора.
Стоило Ши Вэню переступить порог строения, как в нос ему ударил густой, удушливый коктейль из прелого сена, навозной жижи, старого дерева, запаха крови и застоявшихся испарений больных тел. Воздух здесь казался тёплым и влажным от тяжёлого дыхания скота. За всё время работы ассистентом ветеринара ему ещё не приходилось сталкиваться с такой невыносимой концентрацией вони.
Скевель, однако, даже бровью не повёл — привычно зашагал вглубь полутёмного помещения к загонам. Под потолком тускло горела одинокая лампочка, вокруг которой с назойливым гулом вилась мошкара.
Ши Вэнь заметил, что за их спинами неслышно вырос мальчуган лет десяти — сын хозяев. Насупившись, он испуганно жался к ногам отца.
Подавив рвотный позыв, Ши Вэнь заставил себя сосредоточиться на осмотре пациентов.
Три коровы обессиленно лежали на грязной подстилке. При виде чужаков они попытались отползти подальше к стене, хрипло и натужно дыша. С каждым выдохом из их пастей вырывалось облако зловонного пара. Когда одна из них приоткрыла рот, Ши Вэнь невольно отшатнулся: изъязвлённые десны и язык были покрыты серым налётом, а с потрескавшихся губ тянулись длинные нити мутной, вязкой слюны. Картина была настолько отталкивающей, что у него непроизвольно перехватило горло.
Ши Вэнь поспешно взял себя в руки, стараясь не выдать своего замешательства.
Скевель, словно не замечая царившего вокруг кошмара, деловито подошёл к ближайшему животному. Он принялся бережно промывать физраствором поражённые слизистые оболочки рта, попутно расспрашивая хозяина о течении болезни.
Ши Вэнь поспешил на помощь наставнику, одновременно изучая состояние животных.
Против Вирусной диареи крупного рогатого скота не существовало специфических лекарств или сывороток прямого действия. Всё, что мог сделать ветеринар, — это симптоматическая терапия: облегчить боль, снять острое воспаление антисептиками и попытаться поддержать угасающий иммунитет в надежде, что организм справится сам.
Но судя по угасающим взглядам коров и их полнейшей апатии, шансов на чудо почти не оставалось. Поддерживающее лечение не приносило плодов.
И хозяева прекрасно это понимали.
Когда Скевель выключил налобный фонарик и негромко произнёс: «Я наведаюсь к вам через пару дней», у женщин тут же повлажнели глаза. У хозяина судорожно дёрнулся желвак на щеке, а стоявшая в углу пожилая мать разрыдалась, не в силах сдерживать душившие её слёзы.
Ши Вэнь не знал, почему его взгляд подмечает каждую деталь с такой пугающей чёткостью. Он отчётливо видел, как старушка сухими, узловатыми пальцами торопливо утирает сморщенное лицо, но слёзы упрямо продолжали катиться по её щекам.
Он отвёл глаза в сторону, но наткнулся на полный безысходности взор хозяина дома и землисто-серое, осунувшееся лицо его супруги.
В полумраке обветшалого хлева повисло тяжёлое, почти осязаемое отчаяние.
Пальцы Ши Вэня судорожно сжались, комкая край халата.
Для простой семьи потомственных пастухов эти коровы были не просто скотиной. В них заключалась вся их жизнь: деньги на продукты, средства на лекарства для стариков, плата за учёбу испуганного мальчишки, что жался к стене. Потерять их означало остаться ни с чем.
Ши Вэнь больше не мог на это смотреть. Потупив взор, он покорно поплёлся вслед за Скевелем к умывальнику во дворе.
Подавленные горем хозяева даже не вышли их проводить.
Скевель, смывая мыльную пену с рук, негромко заговорил:
— Падёж скота для нашего брата — страшная беда. И как бы мы ни старались, медицина не всесильна. Слишком много болезней нам не поддаются. Так что выбрось из головы эту блажь со скупкой больных животных.
Ши Вэнь молча тёр ладони под струёй воды. Спустя минуту он тихо, но твёрдо произнёс:
— И всё-таки я хочу попробовать.
— Что ты сказал? — Скевель замер, уставившись на него во все глаза. — У тебя часом жар не начался?
Ши Вэнь не поднимал головы, продолжая усердно смывать мыло.
Ему не давала покоя мысль, что он обязан вмешаться.
На огромный Китай он был единственным, в ком пробудилась древняя родословная Цилиня. Благодаря этому дару он уже обрёл крышу над головой, обзавёлся превосходным пастбищем и начал зарабатывать приличные деньги. Да, свободной наличности на счетах пока числилось не так много, но фактически его хозяйство стоило миллионы.
Раз уж судьба одарила его столь щедро, разве мог он оставаться в стороне, когда другие терпели бедствие? Сила накладывает обязательства. Иначе зачем небеса вообще наделили его этой исключительной способностью?
В голове роились десятки мыслей, но в итоге осталась одна, самая важная.
— Я куплю их, — твёрдо повторил он. — Хочу проверить, смогу ли я вернуть их к жизни.
— Да где ты их разместишь?! — вскипел ветеринар.
— У меня на окраине есть пустующие склады, там устрою временный карантинный загон, — Ши Вэнь уже всё рассчитал.
Он принялся подробно излагать наставнику свой план: привезти животных на отдалённый склад, провести экстренную вакцинацию остального поголовья на пастбище живой сухой вакциной, перекрыть все подходы. При грамотном карантине и своевременной профилактике риск распространения инфекции сводился к нулю.
Скевель смотрел на него как на умалишённого. Но как бы доктор ни расписывал опасности, парень стоял на своём с поразительным упрямством. В конце концов, поддавшись уговорам, старый ветеринар сам почувствовал себя немного безумным — и согласился переговорить с хозяином фермы.
Выслушав предложение, мужчина опешил. Он уставился на Ши Вэня, приоткрыв рот от изумления:
— Ты... хочешь забрать этих трёх больных коров?
Скевель молча подтвердил его слова кивком.
Хозяин перевёл ошарашенный взгляд на Ши Вэня и, старательно подбирая слова на ломаном путунхуа, принялся горячо объяснять:
— Парень, они же не жильцы. Зараза их изнутри выедает, до завтра могут не дотянуть. На прицепе видел? Вот и с этими то же самое будет. Не жильцы они, зря деньги выкинешь.
— Я понимаю риски, — мягко, но уверенно ответил Ши Вэнь. — Я изучал этот вопрос и хочу попробовать применить новые методики лечения.
Мужчина нахмурился, вглядываясь в его лицо:
— Ты ведь это из жалости делаешь, да? Не надо, сынок, мы как-нибудь выкарабкаемся, не пропадём. А коровы эти безнадёжные, локти кусать потом будешь. Мой дед скот держал, отец держал, я сам всю жизнь при них — уж поверь мне на слово, если слизистая потекла, пиши пропало. Не выходить их.
Его жена, судорожно сжимая фартук, смотрела на гостя со смесью благодарности и стыда:
— Нехорошо это, сынок. Не станем мы тебе пустышку сбывать, совесть-то иметь надо.
— В здешних условиях они у вас точно погибнут, — мягко настаивал Ши Вэнь. — А на моём участке есть шанс их выходить. Позвольте мне попытаться.
Глава семейства переглянулся с женой:
— Ладно... Нам надо со своими обсудить.
Вся семья поспешно скрылась в доме.
Скевель бессильно вздохнул, привалившись к косяку:
— Раз уж ты твёрдо вознамерился сорить деньгами, я позову местных старейшин в свидетели. Сделка должна быть оформлена честь по чести, чтобы потом ни у кого соблазна не возникло пойти на попятную. Всё-таки три взрослые головы.
— Спасибо, доктор. Буду признателен.
Вскоре во дворе собрались несколько почтенных старейшин из окрестных общин, которых созвал доктор. Первым делом аксакалы принялись наперебой отговаривать Ши Вэня. Они прекрасно понимали благородный порыв молодого человека, но в один голос твердили, что покупка заражённого скота — чистой воды безумие.
Но Ши Вэнь лишь вежливо и терпеливо повторял, что решение его окончательно и пересмотру не подлежит.
Видя такую непреклонность, старейшины вздохнули и принялись обсуждать цену с хозяином коров.
Сторговались быстро. Каждую голову оценили в три тысячи юаней.
Для крупных трёхлетних коров весом под шестьсот килограммов это были сущие копейки. Будь они здоровы, на рынке за такую племенную тёлку оторвали бы с руками не меньше чем за двадцать тысяч. Но в их нынешнем плачевном состоянии продать их легально было невозможно. А если бы они околели в стойле, несчастному хозяину пришлось бы за свой счёт вызывать санитарную службу, возиться с бумагами и платить за утилизацию. Так что выручить девять тысяч за три обречённые туши для крестьянина было невероятной удачей.
Под присмотром старейшин составили простую расписку. В ней чётко прописали условия сделки: товар обмену и возврату не подлежит, претензий стороны друг к другу не имеют. Нарушить такое соглашение в этих краях означало не просто навлечь на себя судебные иски, но и навсегда покрыть своё имя позором среди соседей.
Обычный грузовик для перевозки заказать не удалось — никто бы не рискнул осквернить борт заразным скотом. В итоге Скевелю пришлось задействовать свои связи и вызвать ветеринарную машину, оборудованную для безопасной транспортировки инфицированных животных. На ней коров и доставили на пастбище семьи Ши.
Старые кирпичные склады на краю участка не использовались уже много лет и стояли совершенно пустыми. Прибывших коров кое-как обустроили внутри, набросав им свежей соломы.
Скевель ещё раз тщательно осмотрел несчастных животных и строго предупредил Ши Вэня на прощание:
— Карантин должен быть железным. Зашёл сюда — считай, вошёл в чумной барак. Выходишь — полная дезинфекция с ног до головы, замена всей одежды. Только после этого можешь приближаться к своим здоровым овцам и коровам. Понял меня?
— Понял, доктор, всё сделаю в лучшем виде, — кивнул Ши Вэнь.
Скевель со вздохом похлопал его по плечу:
— Ну, помогай тебе небо.
http://bllate.org/book/16970/4568022
Готово:
