Глава 2. Болезнь по имени любовь (Часть 2)
Сяо Цзинвэнь резко втянул носом морозный воздух, словно пытаясь остудить горящие легкие.
— Твоя болезнь... она слишком серьезна, — глухо бросил он, не отрывая взгляда от сгорбленной фигурки на кровати.
В голове Янь Си гудел тяжелый колокол. Лихорадочный туман окончательно затопил сознание, стирая границы реальности. Юноша слабо мотнул головой, отгоняя наваждение.
— Все в порядке... — пробормотал он непослушными губами. — Мне просто... нужно немного поспать. Утром... станет легче.
Девятый принц упрямо сжал челюсти. Тонкая линия его губ превратилась в суровую черту. Уходить он не собирался. Ни сейчас, ни когда-либо еще.
Силы окончательно покинули Янь Си. Словно марионетка с перерезанными нитями, он обмяк и безвольно рухнул на подушки. Свинцовые веки неумолимо закрывались, пряча тусклый, затуманенный взгляд. Голос превратился в едва различимый шелест:
— Ваше Высочество... мне так плохо... нет никаких сил... если вы останетесь...
Он хотел сказать: «...я не смогу составить вам компанию и оказать должные почести», но фраза оборвалась на полуслове. Сознание милосердно отключилось, утягивая юношу в глубокий, тяжелый обморок.
Однако Сяо Цзинвэнь уловил лишь обрывок фразы, и этот огрызок прозвучал для него как самая сладкая музыка. Сердце принца пропустило удар, а затем забилось в сумасшедшем ритме. Мрак в глазах рассеялся, уступая место фанатичному, яркому блеску.
— Хорошо, — выдохнул он с пугающей нежностью. — Я останусь. Останусь, чтобы заботиться о тебе.
Не дав бесчувственному телу и шанса на призрачный протест, Сяо Цзинвэнь стремительно сорвался с места. Тенью скользнув за дверь, он вернулся спустя несколько мгновений, принося с собой медный таз, от которого поднимался густой пар. Принц чиркнул огнивом, и во мраке комнаты затрепетало пламя одинокой свечи, отбрасывая теплые блики на изысканную мебель.
Свет разогнал тени, позволив Сяо Цзинвэню наконец-то впиться жадным взглядом в лицо, ради которого он пересек черту смерти. Лицо, преследовавшее его в кошмарах и сводившее с ума наяву.
Природа щедро одарила Янь Си. Его черты сочетали в себе мужскую твердость и поразительную, почти девичью утонченность. Но в этой красоте не было ни капли изнеженной приторности — лишь бесконечная, обволакивающая мягкость и тихая грация. Сейчас, с плотно сомкнутыми веками и обескровленными, побледневшими губами, он выглядел до боли хрупким. Разметавшиеся по подушке черные, как смоль, волосы подчеркивали смертельную бледность кожи. В его изломанной позе сквозила пронзительная, разбитая красота фарфоровой куклы, готовой рассыпаться от малейшего прикосновения.
Сяо Цзинвэнь застыл, не в силах оторвать глаз от этого зрелища. В груди разлилось странное, щемящее тепло. На губах принца заиграла тихая, исполненная горечи и нежности усмешка.
«Просто уснул. Мой глупый мальчик».
Принц погрузил тканевый платок в горячую воду, тщательно отжал его и с величайшей осторожностью, словно касаясь святыни, опустил влажную ткань на пылающий лоб юноши. Затем бережно, заботливо подоткнул края толстого одеяла, стараясь сохранить крохи тепла. Закончив приготовления, Сяо Цзинвэнь тяжело опустился на край кровати, превратившись в безмолвного стража.
В тишине комнаты, нарушаемой лишь хриплым дыханием больного, ожили призраки прошлой жизни. Воспоминания нахлынули безжалостной волной, грозя захлебнуть его с головой.
Тогда, в той исчезнувшей реальности, в этот самый день он был слеп. Слеп и глуп, не понимая истинной природы своих чувств.
Он помнил лишь то, как Янь Си бросился в ледяную воду декоративного озера, не раздумывая ни секунды. Помнил, как поверхность воды сомкнулась над темной макушкой, и как потянулись невыносимо долгие мгновения тишины. Мальчишка не всплывал. И тогда грудную клетку принца разорвал дикий, первобытный ужас. Сяо Цзинвэнь бросился следом, нырнул в пронизывающий до костей холод, ведомый лишь одним животным инстинктом — спасти. Вырвать из лап смерти любой ценой.
Он помнил и те ночи, когда до дворца долетали слухи о страшной лихорадке, терзающей второго сына министра. Помнил, как ускользал от стражи, как перелезал через высокую стену поместья семьи Чу, прячась в тенях, словно вор. Как пробирался в эту самую спальню, чтобы лично менять холодные компрессы и вливать в пересохшие губы горькие отвары.
В той жизни он убеждал себя, что им движет лишь тревога за верного товарища, за лучшего друга. Обычное беспокойство, не более. И лишь спустя время, когда иллюзии развеялись, пришло жестокое прозрение: уже тогда он увяз в этих чувствах по самое горло. Увяз так глубоко, что обратного пути просто не существовало.
Но осознание опоздало. К тому моменту, когда он понял, что дышать не может без Янь Си, этот упрямый мальчишка уже отдал свое сердце Мужун Син. Их клятвы были произнесены, судьбы сплелись воедино, не оставив Девятому принцу ни единого шанса на спасение.
Воспоминание о чужом счастье полоснуло по нервам раскаленной бритвой. Сердце Сяо Цзинвэня сжалось от невыносимой, удушающей агонии, словно миллионы голодных муравьев принялись заживо пожирать его плоть. Боль выжгла кислород из легких, заставив принца судорожно вдохнуть.
Янь Си захлопал ресницами, пытаясь переварить произошедшее. Осознание накрыло его тяжелой волной: этот мерзавец... только что погладил его по голове! Как какого-то ручного щенка!
Стоп. Что-то еще царапало мозг. Какая-то вопиющая, невозможная деталь.
Картинка того, как Девятый принц с непринужденной грацией выпорхнул в окно, вспыхнула в памяти. Янь Си оцепенел.
Дьявол! На этом этапе истории Сяо Цзинвэнь должен играть роль забитого, никчемного слабака. Он скрывал свои таланты, притворяясь полным ничтожеством, не способным даже муху обидеть. Его выдающееся мастерство боевых искусств должно было раскрыться лишь через год, во время покушения, когда принцу придется спасать шкуру самого Янь Си!
Что за чертовщина?! Сюжет трещал по швам и рассыпался на глазах!
Вывод напрашивался сам собой: он все еще спит. Определенно спит. Или, в крайнем случае, проснулся как-то неправильно.
Янь Си решительно зажмурился и с головой зарылся под одеяло. Нужно просто закрыть глаза и подождать.
...
Тем временем Сяо Цзинвэнь бесшумной тенью скользнул на территорию своего заброшенного, обветшалого дворца. Краска на стенах давно облупилась, а деревянные колонны тронула гниль.
Едва ступив во внутренний двор, принц заметил мечущуюся фигуру. Юный евнух нарезал круги по заснеженным плитам, заламывая руки в приступе паники. Завидев хозяина, мальчишка едва не разрыдался от облегчения и бросился ему навстречу.
— Ваше Высочество! Хвала небесам, вы вернулись! Еще немного, и моя голова покатилась бы с плеч! — затараторил он, задыхаясь от быстрого бега.
Сяо Цзинвэнь недовольно свел брови к переносице.
— Что за суета с утра пораньше?
Евнух тяжело вздохнул, опуская плечи:
— Да какая там суета... Снова госпожа Супруга Шу изволит развлекаться. Повелела Вашему Высочеству отправиться в Императорский сад и собрать снег из самых сердцевин цветущей сливы. Для утреннего чая, изволите ли видеть. И доставить приказала до наступления часа Мао. Ее слуги уже толкутся у ворот, ждут, чтобы лично проконтролировать процесс.
Слуга едва сдерживал слезы. Судьба Девятого принца была горше полыни. Вся его вина заключалась лишь в том, что его покойная мать имела неосторожность походить лицом на саму Супругу Шу. И угораздило же ее забеременеть от Императора в тот самый период, когда Супруга Шу временно впала в немилость! Ревность и зависть превратили жизнь матери и сына в кромешный ад.
Мать Девятого принца сгноили во дворце, ложно обвинив в убийстве принцессы. Император в слепой ярости приговорил ее к смерти, а на самого Сяо Цзинвэня легло клеймо изгоя, обрекающее его на вечные унижения и издевательства.
Сяо Цзинвэнь прищурился. В глубине его темных глаз вспыхнули ледяные искры. Тонкие губы изогнулись в презрительной, леденящей кровь усмешке.
— Снег с цветущей сливы? Что ж, раз госпожа так жаждет испить этого чая... я позабочусь, чтобы она захлебнулась им.
Память прошлой жизни давала неоспоримое преимущество. Пора сбросить маски и ускорить партию.
Достаточно занять Трон Дракона, и необходимость притворяться жалким ничтожеством отпадет сама собой. Ему больше не придется душить в себе чувства и прятаться по углам.
Мнение черни его не волновало. Плевать на косые взгляды и шепотки за спиной. Но Янь Си... этот мальчишка слишком трепетно относится к правилам. Он испугается осуждения.
Значит, выход один: взять в руки абсолютную, безграничную власть. Переписать законы этого гнилого мира, заставив всех склониться. Он легализует любовь между мужчинами, вырвет ее из тени и возведет на пьедестал.
А что касается Мужун Син... Сяо Цзинвэнь пренебрежительно фыркнул. «Заполучивший Небесную Деву получит и Поднебесную» — какая нелепая, жалкая байка для слабоумных. Янь Си повелся на эти бредни, позволив ослепить себя фальшивым пророчеством.
Он докажет обратное. Как только корона увенчает его голову, а все три государства падут к его ногам, он преподнесет всю Поднебесную Янь Си в качестве свадебного дара. Он швырнет этот мир к его ногам и скажет: «Смотри. Мне не нужна никакая Небесная Дева, чтобы покорить империю. Мне нужен только ты».
И тогда ни один смельчак в этой вселенной даже в мыслях не посмеет встать между ними.
http://bllate.org/book/16953/1708215
