По требованию Линь Чao, Шэнь Линьфэн, пусть и с превеликой неохотой, но был вынужден пересилить себя и покатить инвалидную коляску в сторону тетушки Ван.
Линь Чao казалось, что тот от неловкости вот-вот начнет шагать одной рукой и ногой — буквально каждая пора его тела излучала колоссальный дискомфорт.
От этого Линь Чao сразу же проникся предвкушением от предстоящего разговора. Он поднял голову и с улыбкой обратился к тетушке Ван:
— Тетушка Ван, вышли погреться на солнышке?
Тетушка Ван только недавно вышла на пенсию, и ее главной радостью каждый день было прогуливаться по жилому комплексу, держа на руках внука.
Увидев сейчас Линь Чao в инвалидной коляске, она очень удивилась, и в ее глазах тотчас отразилась искренняя радость.
— Сяо Линь, ты уже можешь спускаться на улицу? Твое тело восстанавливается...
Этот сочувственный взгляд, столь свойственный женщинам средних лет, упал на ноги Линь Чao, и тот чутко уловил перемену в ее настроении.
Похоже, испугавшись, как бы не задеть его, тетушка Ван так и не проговорила вторую половину фразы. На ее лице проступило даже некоторое досадование — казалось, она пожалела, что заговорила о больном.
— Мое тело восстанавливается очень хорошо. Спасибо за заботу, тетушка.
Линь Чao улыбнулся.
— Ну и славно, ну и отлично... — Тетушка Ван перевела дух.
Краем глаза Линь Чao следил за происходящим за своей спиной. Он заметил, что Шэнь Линьфэн всё время держит голову повернутой в сторону, не смея встретиться взглядом с тетушкой Ван. Это была уже не просто паника или попытка уклониться — он, казалось, был готов сквозь землю провалиться.
Уголки губ Линь Чao изогнулись, и он с удовольствием и ювелирной точностью затронул именно ту тему, которую Шэнь Линьфэн меньше всего хотел поднимать:
— А еще спасибо вам, тетушка Ван, что посоветовали мне этого сиделку, он очень хороший человек.
— ...? — Тетушка Ван обомлела. Она подняла взгляд, уставившись на человека, стоящего за инвалидной коляской Линь Чao.
— Тетушка... Ван, — деревянным голосом произнес Шэнь Линьфэн.
— А ты... — На лице тетушки Ван отразилось замешательство, она прищурилась и принялась разглядывать его, словно изо всех сил пытаясь что-то вспомнить.
Линь Чao перевел взгляд с тетушки Ван на Шэнь Линьфэна. Хотя на Шэнь Линьфэне и была маска, у него уже покраснели даже мочки ушей. Его взгляд по-прежнему метался, но ему приходилось пересиливать себя и смотреть тетушке Ван прямо в глаза.
— Ой? — Линь Чao наигранно удивился и обратился к тетушке Ван: — Тетушка Ван, разводя руками, разве он не по вашей рекомендации...
— Я— это самое! — Воспользовавшись мгновением, пока Линь Чao смотрит на тетушку Ван, Шэнь Линьфэн стремительно поднял руку и сдернул маску вниз.
Линь Чao:
— ?
Движение Шэнь Линьфэна было молниеносным: в то самое мгновение, когда Линь Чao повернул голову назад, тот уже с треском водворил маску на прежнее место.
Однако тетушка Ван как раз в ту самую секунду успела разглядеть лицо Шэнь Линьфэна, и на ее лице тут же появилось выражение осенившего озарения:
— О-о-о, так ты тот самый...
Линь Чao прищурился, не сводя глаз с Шэнь Линьфэна.
На виске Шэнь Линьфэна слегка вздулась венка, но он всё равно продолжал вести себя как ни в чём не бывало, выпрямившись во весь рост — и нельзя было понять, скованность это была или невозмутимость.
Под пристальным взглядом Линь Чao Шэнь Линьфэн, естественное дело, больше не мог выкинуть ни одной хитрости.
Шэнь Линьфэн явно не успел договориться с тетушкой Ван о легенде, и эта случайная встреча оказалась полной неожиданностью даже для него самого.
В такой момент непроизвольная реакция тетушки Ван гарантированно должна была застать Шэнь Линьфэна врасплох!
Однако в следующее мгновение Линь Чao услышал из уст тетушки Ван совершенно невероятное продолжение фразы:
— ...сиделка!
Линь Чao в изумлении повернул голову обратно и увидел, как тетушка Ван держит внука, а на ее лице застыла слегка неловкая улыбка.
Эта неловкость была ему прекрасно знакома: когда Линь Чao учился в университете и случайно встречал на улице не слишком близких однокурсников, а те с жаром принимались с ним беседовать, пока он судорожно пытался вспомнить, как же их зовут, у него на лице появлялось точно такое же выражение.
Да ну, неужели они всё-таки успели сговориться?!
Тогда что же значила вся эта паника Шэнь Линьфэна минуту назад? Он что, разыгрывал спектакль?!
Линь Чao никак не мог этого взять в толк.
— ...Ну да, ну да. Спасибо вам, тетушка, что помогли мне с работой, — Шэнь Линьфэн тоже словно перевел дух, даже его напряженные мышцы расслабились.
— Что-то тут не так.
Эта физиологическая реакция не была похожа на актерскую игру.
У этого парня точно нечисто на руке!
Линь Чao никак не мог понять: тетушка Ван была их соседкой уже больше двадцати лет и видела, как он рос с самых малых лет. Учитывая, насколько хорошо он знал тетушку Ван и какие тёплые отношения связывали её с его матерью, тетушка Ван ни за что не стала бы причинять ему вред.
Но с какой стати она стала бы сговариваться с чужаком и устраивать перед ним представление?
Где же именно крылась ошибка...
Линь Чao опустил глаза, бесстрастно предаваясь размышлениям.
Возле инвалидной коляски пожилая женщина и молодой человек всё ещё обменивались дежурными фразами.
Тетушка Ван:
— Ой, паренек, ты уж прости, ты был в маске, вот я тебя и не признала.
Шэнь Линьфэн:
— Ничего-ничего, тетушка, это моя вина — не поздоровался с вами сам. Я просто немного задумался.
Тетушка Ван:
— Вывез Сяо Линя погреться на солнышке? Молодец, молодец! Они ведь живут на шестом этаже, спускать его сюда — ты наверняка выбился из сил?
Шэнь Линьфэн:
— Вовсе не тяжело, я ведь для этого... Разве мы, сиделки, не для этого работаем. Так и должно быть, всё в порядке...
Линь Чao был просто не в силах слушать это дальше. Диалог звучал настолько фальшиво, что с любой точки зрения казался импровизированной совместной инсценировкой.
Впрочем, в присутствии тетушки Ван Линь Чao не мог сказать ничего напрямую.
Вся эта история насквозь отдавала странностью. У него было чувство, будто он упускает какую-то важную деталь.
Линь Чao бесшумно наблюдал за этой парочкой. О Шэнь Линьфэне и говорить не приходилось — топорная актерская игра, разве что надписи «у меня есть огромный секрет» на лбу не хватало.
Странно было то, что тетушка Ван, похоже, тоже что-то скрывала: уголки ее губ то и дело норовили поползти вверх, а концентрация мягкой и ласковой материнской улыбки превышала все допустимые нормы. Она смотрела на Шэнь Линьфэна с такой радостью, словно на собственную невесту внука.
Неужели Шэнь Линьфэн и вправду оказался давным-давно потерянным внуком тетушки Ван... хотя нет, дальним родственником?
Было очевидно, что эти двоим не так уж хорошо знакомы, иначе дело не дошло бы до того, что тетушка Ван не смогла узнать Шэнь Линьфэна из-за маски.
Но вот эта ее пылкая и фамильярная манера после того, как она его «узнала», выглядела чересчур противоестественно...
Мозг Линь Чao работал на предельной скорости, но внешне он оставался абсолютно невозмутим, делая вид, будто ничего не произошло, и с улыбкой поддерживал светский разговор с тетушкой Ван.
Впрочем, последующая беседа не представляла никакого интереса: тетушка Ван делилась с ним всякими житейскими мелочами, а Шэнь Линьфэн с превеликой серьезностью слушал стоя рядом.
Опасаясь, как бы тетушка Ван невзначай не выболтала еще больше информации об их семье, Линь Чao вежливо подвел разговор к концу.
— Сразу вернемся? — спросил Шэнь Линьфэн.
— Угу, — рассеянно отозвался Линь Чao, а затем внезапно повернул голову и уставился ему прямо в лицо.
— Ты простудился? Почему ты всё время ходишь в маске? — спросил Линь Чao.
— ... — Выражение лица Шэнь Линьфэна застыло.
Линь Чao впился взглядом в его глаза, пристально изучая эмоции:
— Что-то не слышно, чтобы ты кашлял. Может, простуда уже проходит? Или у вас есть какое-то правило, что во время работы сиделкой обязательно нужно носить маску?
— Если его простуда подходила к концу, то через пару дней маску можно будет снять.
Если же он скажет, что таково правило для сиделок, то сам же и заставит себя сесть в галошу. Его ведь порекомендовала тетушка Ван, он не числится ни за больницей, ни за патронажной службой. Каким еще обязательным правилам он должен следовать?
Легкий раннеосенний ветерок обдувал лицо, ласковое солнце согревало плед на его ногах.
Линь Чao запрокинул голову, глядя на него, и спокойно, терпеливо ждал ответа.
Это был сквер жилого комплекса. Хотя вокруг царила тишина, время от времени мимо проходили люди.
К тому же в этом месте стояла камера видеонаблюдения. Даже если Шэнь Линьфэн раскроет себя и придет в ярость от разоблачения, здесь он ни за что не посмеет ничего сделать. К тому же спрятанный под пледом телефон Линь Чao уже был наготовe с набранным номером экстренной службы, и он мог совершить вызов в любую секунду...
Линь Чao увидел, как у Шэнь Линьфэна слегка дёрнулась мышца у края глаза, а ритм вздымающейся груди сбился.
Мышцы по всему его телу снова ненатурально напряглись — это означало, что он больше не в силах скрывать свое волнение. Под топорной актерской игрой нечто подспудное уже не поддавалось контролю. Оно вот-вот должно было вырваться наружу, подобно извержению вулкана.
Кончики пальцев Линь Чao лежали на грани корпуса телефона, готовые в любой момент нажать кнопку вызова.
Теплые лучи ранней осени тонкой золотистой пыльцой оседали на чересчур густых ресницах Шэнь Линьфэна.
— Я...
Спустя долгое время тот наконец открыл рот. Линь Чao внешне оставался спокойным, но его взгляд, точно у хищника, не оставлял ни шагу назад. Произнесенные им слова прозвучали наивно и безвредно:
— Ты что?
Мышца у глаза Шэнь Линьфэна нервно подрагивала:
— Я...
В следующую секунду Шэнь Линьфэн резко вскинул обе руки!
Линь Чao без малейшего промедления одной рукой нажал кнопку экстренного вызова, а другой вцепился в колесо инвалидной коляски, отталкивая себя прочь.
— Не смей глупостей делать! Здесь... — громко крикнул Линь Чao, собираясь предупредить его о камере наблюдения, однако он и помыслить не мог, что движение Шэнь Линьфэна окажется быстрым, как молния!
Тот протянул обе руки вовсе не для того, чтобы навредить Линь Чao, а для того чтобы...
Крепко обхватить собственную голову! И всем телом присесть на корточки прямо на месте!
— Я... я на самом деле... социофоб!
Шэнь Линьфэн дрожал всем телом, казалось, будто каждое произнесенное им слово заходится в трепете.
С его ростом в метр восемьдесят восемь, сжавшись на корточках, он сейчас напоминал коренастый, плотный гигантский гриб.
Гриб, обхватив руками голову и спрятав лицо, продолжал трястись и бормотать:
— Извини, я не смею снимать маску, я боюсь показываться людям... Вначале я не решился сказать тебе об этом, извини, извини, извини...
В этот самый момент из-под пледа Линь Чao раздался чужой голос:
— Алло, алло? Это вы звоните в полицию? Вы меня слышите?
Линь Чao был настолько ошеломлен его внезапной реакцией, что застыл на целых две секунды, прежде чем пришел в себя.
— Простите, я нажал случайно! — Линь Чao поспешно извинился перед женщиной-полицейским на том конце провода.
Женщина-полицейский, похоже, что-то заподозрила и понизила голос:
— Рядом с вами кто-то есть, кто угрожает вашей безопасности? Если да, просто скажите...
— Нет, простите, — Линь Чao почувствовал ужасную неловкость и искренне, с глубоким чувством вины произнес: — Я правда случайно задел кнопку экстренного вызова, мне правда очень неудобно.
Женщина-полицейский все еще сомневалась и, лишь переспросив и убедившись несколько раз, что с Линь Чao всё в порядке, наконец повесила трубку.
Дежурная оказалась очень ответственной, и Линь Чao ощутил тепло на душе.
Повесив трубку, он только тогда вспомнил, что прямо перед ним находится еще одна проблема.
Огромный гриб на земле уже понял, с кем тот только что разговаривал по телефону. В этот момент он медленно поднял голову, и на его лице застыло выражение шока и крайнего изумления.
— Ты... вызвал полицию?
Линь Чao мысленно почуял неладное. На этот раз он, чего доброго, действительно разозлил этого преступника.
— Я случайно задел, ты разве сам только что не слышал? — Линь Чao ответил, разыгрывая раздражение.
Большой гриб сидел на корточках, маска закрывала большую часть его лица. Он медленно поднялся на ноги. Яркий солнечный свет был настолько слепящим, что с ракурса Линь Чao нельзя было разглядеть выражение его глаз.
Линь Чao лишь чувствовал, как тот медленно приближается. Рост в метр восемьдесят восемь создавал колоссальное ощущение угрозы. В сочетании с тем, что Линь Чao сейчас был инвалидом без ног и сидел в коляске, у него возникло тревожное чувство, будто его вот-вот схватят за загривок и поднимут вверх.
Шэнь Линьфэн и вправду протянул руку к его загривку.
Линь Чao содрогнулся всем телом и хотел было строго крикнуть, предупреждая о камере наблюдения, однако опустившаяся на его загривок рука лишь слегка похлопала его.
— В следующий раз, если почувствуешь опасность, не вызывай полицию прямо на глазах у человека.
Голос Шэнь Линьфэна был низким, точно у льва, бесшумно подкрадывающегося в темной степи. Его интонации и движения полнились давящей силой, все его тело окутывала мрачная аура, будто он изо всех сил сдерживал какую-то бурю эмоций.
— Полиция приезжает слишком медленно, — произнес Шэнь Линьфэн. — Если кто-то действительно задумает причинить тебе вред, ты просто не успеешь спастись.
http://bllate.org/book/16942/2799417
