Лу Юй быстро прислал координаты: интернет-кафе оказалось неподалёку от школы, в том самом месте, куда, по словам растерянной Бай Чутан, её сестра не могла пойти сама, потому что «Чуюнь не играет в игры». Цзи Линьсюэ переглянулся с Гу Хэнчжи — оба понимали, что дело нечисто, — и они немедленно отправились по адресу.
Кафе пряталось в лабиринте узких переулков — они плутали довольно долго, пока не заметили вывеску с иероглифами «интернет-кафе», которая болталась на ржавой железной раме, готовая вот-вот рухнуть, и лишь половина лампочек на ней ещё горела, отбрасывая тусклый, болезненный свет на заплёванный асфальт.
Цзи Линьсюэ толкнул стеклянную дверь, и в нос ударила густая смесь табачного дыма с застоявшейся вонью — он брезгливо поморщился, и Гу Хэнчжи скривился точно так же, словно откусил лимон. Одна лишь Бай Чутан, снедаемая тревогой, ничего не замечала, только шептала растерянно:
— Здесь так много народу… Как мы её найдём?
— Будем искать по очереди, — мягко, но уверенно ответил Цзи Линьсюэ. — Найдём обязательно.
Бай Чутан зажала нос рукавом, пытаясь защититься от едкого смрада, и двинулась вдоль мониторов. В таких мелких кафе собирался кто попало, и Цзи Линьсюэ забеспокоился, что ей одной может грозить опасность, но прежде чем он успел что-то сказать, чья-то рука потянула его за рукав.
— Я проверю дальние кабинки, — сказал Гу Хэнчжи.
— Может, лучше ты туда? — выпалил Цзи Линьсюэ, думая лишь о том, что не хочет оставлять Чутан одну в этом сомнительном месте.
Гу Хэнчжи понял по-своему: внутри у него всё сжалось, но на лице не дрогнул ни мускул — напротив, он даже улыбнулся, любезно предложив:
— Тогда я пойду с ней.
Он догнал Бай Чутан, и они принялись обшаривать кафе вдвоём, а Цзи Линьсюэ направился в сторону кабинок.
Долго искать не пришлось: в дальнем углу, в компании пёстрой толпы подростков, он заметил знакомое лицо. Девушка была поразительно похожа на Бай Чутан — те же черты, та же стать, но если старшая сестра светилась мягкостью и душевной чистотой, то младшая горела ярко, дерзко, как пламя. Размалёванная, полуодетая, она явно была здесь за главную.
Цзи Линьсюэ приблизился и услышал обрывки разговора.
— Бай Чуюнь, а твой парень вообще способен хоть кого-то обыграть? — насмехался какой-то тип. — Моего Афэна ему ни за что не одолеть.
— Случайность! — Чуюнь толкнула в бок парня рядом. — Ты же говорил, что рубишь в «Лигу»?
Парень, явно задетый за живое, огрызнулся:
— «Лига» — командная игра! В соло ничего не докажешь. К тому же я просто ошибся, этот раунд не считается!
Компания разделилась на два враждующих лагеря, и, когда страсти накалились до предела, никто не заметил приближения Цзи Линьсюэ — только когда он похлопал Чуюнь по плечу, она резко обернулась.
— Чего надо? — рявкнула она и вдруг замерла, вглядываясь в лицо.
— …Линьсюэ-гэ? — неуверенно пробормотала она.
Сестра говорила, что встретила его в С, но чтобы вот так, случайно…
— Ты как здесь? — в голосе её мелькнула радость, но в следующую секунду чья-то рука собственнически обвила её за талию и притянула к себе.
Неказистый парень с подозрением уставился на Цзи Линьсюэ:
— Это ещё кто?
Чуюнь оттолкнула его.
— Отстань! Это мой старший брат!
Парень мгновенно сменил тон, расплылся в заискивающей улыбке:
— Ой, извините, брат, не признал. Я Чуюнь парень.
Цзи Линьсюэ нахмурился так, что между бровями залегла глубокая складка. Если память не изменяла, Чуюнь только перешла в девятый класс. Максимум пятнадцать.
— Я специально за тобой приехал, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Твоя сестра и бабушка с ума сходят от беспокойства. Пойдём домой.
Чуюнь вспыхнула.
— Не пойду! — выкрикнула она. — Дома меня всё равно никто не любит, так зачем возвращаться?
Он уговаривал её ещё несколько минут, но Чуюнь стояла на своём и даже спряталась за спину «бойфренда», так что пришлось отправить сообщение Бай Чутан, которая примчалась почти сразу в паре с Гу Хэнчжи.
— Чуюнь! — рявкнула она так, что у Цзи Линьсюэ заложило уши. — А ну иди сюда!
Но Чуюнь, особенно при друзьях, не желала уступать.
— Не пойду! — крикнула она в ответ. — Ты мне не указ!
— Я тебя кормлю и одеваю, между прочим, — ледяным тоном отрезала Бай Чутан. — Если сейчас не пойдёшь со мной, можешь вообще не возвращаться.
Чуюнь подняла голову, и Цзи Линьсюэ увидел, как на глазах у неё выступили слёзы — крупные, злые, готовые вот-вот пролиться, — но она сдержалась и, не проронив больше ни слова, пошла за сестрой.
Обратный путь прошёл в гробовом молчании: Бай Чутан не проронила ни слова, Чуюнь тоже, и воздух между ними, казалось, звенел от напряжения так, что хоть ножом режь.
Цзи Линьсюэ не вмешивался — это были их семейные дела, но в голове вдруг всплыл образ Чуюнь из книги: такая же неуправляемая, своенравная, с детства предоставленная самой себе, она росла, как сорная трава, и характер у неё сформировался под стать — ни уважения к старшим, ни чувства благодарности, только жажда денег и удовольствий.
Он помнил, как в книге, когда Чуюнь прознала, что сестра приглянулась такому богачу, как Гу Хэнчжи, она из кожи вон лезла, чтобы их свести, совершенно не понимая, почему Бай Чутан пытается сбежать. А когда однажды застала сестру с синяками на лице и следами пальцев на шее, вместо того чтобы ужаснуться, спросила: «Ты что, сделала что-то не так?» Один раз её даже использовала Су Муцин, чтобы поссорить Гу Хэнчжи и Бай Чутан, и только когда у старшей сестры диагностировали психическое расстройство, Чуюнь наконец поняла, что натворила. Теперь у Бай Чутан был шанс всё изменить — вопрос лишь в том, сумеет ли она им воспользоваться.
У подъезда Бай Чутан рассыпалась в благодарностях:
— Простите, что так вышло. Звали вас в гости, а сами столько проблем доставили.
— Главное, что нашлась, — улыбнулся Цзи Линьсюэ. — Нам пора, дела.
— В следующий раз обязательно приходите на ужин! — Бай Чутан сунула им в руки по красному конверту и, несмотря на все возражения, заставила взять.
Когда машина скрылась за поворотом, Чуюнь не выдержала:
— Тачка у них крутая. Откуда у Линьсюэ-гэ такие деньги?
— А ну цыц! — прикрикнула на неё Бай Чутан. — Ты мне лучше скажи, куда ты по субботам шастаешь!
— Сестрёнка… — попыталась приласкаться Чуюнь, но та только отмахнулась:
— Не подлизывайся! И с этим своим «бойфрендом» завязывай. Виданное ли дело — в твоём-то возрасте! Я пока бабушке не говорю, но ты с ним немедленно расстаёшься. Рожа у него подозрительная.
Чуюнь топнула ногой:
— А тебе можно, а мне нельзя? Ты чего это?
— Кому это мне можно? — опешила Бай Чутан. — Ты откуда вообще взяла?
— Я сама видела, — надулась Чуюнь. — Тот мужик тебе розы дарил и цепочку с камешками.
— А то, что я их не взяла, ты, значит, не заметила? — вздохнула Бай Чутан. — Учиться тебе надо, Чуюнь, а не всякой ерундой голову забивать.
Но Чуюнь, кажется, уже не слушала — её внимание переключилось на другое.
— И этот, второй, с Линьсюэ-гэ, — мечтательно протянула она, проводив взглядом исчезнувшую за поворотом машину. — Он кто? Красивый такой. И одет дорого. Сестрёнка, может, ты на него глаз положишь? Богатенький, наверное.
— Чуюнь!
— Всё-всё, молчу! Не щипайся!
С тех пор как Цзи Линьсюэ узнал, в каком баре подрабатывает Бай Чутан, он при каждом удобном случае водил туда компанию: место было приличное, а ей шли небольшие комиссионные. Гу Хэнчжи, правда, в этих походах больше не участвовал — он был занят по горло, собирал компромат на семейный бизнес. Улик хватало: налоги там не платили, с отчётностью мухлевали, да и вообще тёмных делишек за Гу водилось немало. Одному, конечно, не поднять, но за спиной маячила семья матери — Лу, а у них связи.
Цзи Линьсюэ в эти дела не лез: чем он мог помочь? Оставалось только верить, что Гу Хэнчжи справится.
И ведь справился. Вскоре после Нового года Гу Фэнъяня «пригласили побеседовать», а за ним потянулись и остальные высшие чины — компания лишилась руководства, и там воцарился хаос. Гу Хэнчжи стал пропадать на работе сутками, и Лу Юй говорил, что он вообще не вылезает из офиса, спит прямо там.
Цзи Линьсюэ не мешал: у него теперь было своё дело — кулинарные эксперименты. На их общей кухне имелась вся необходимая техника, но до сих пор ею никто не пользовался. Он и сам в прошлой жизни готовил редко, да и то по-простому — яичница с помидорами, тушёная капуста. Но надо же с чего-то начинать.
Вернувшись домой, Шэнь Шаоянь с порога уловил аппетитный запах и, как заворожённый, поплёлся на кухню, где застал колдующего у плиты Цзи Линьсюэ — в фартуке, спиной к нему.
— Ни фига себе! — выдохнул Шэнь Шаоянь. — Снежок, ты умеешь готовить?!
Цзи Линьсюэ обернулся, улыбаясь:
— Учусь. Ты ел?
Шэнь Шаоянь мотнул головой:
— Я как раз тебя искать собирался.
— Лу Юй где?
— В библиотеке, как всегда. А Хэн-гэ… — Шэнь Шаоянь замялся. — Он в своей новой конторе пропадает. Я сегодня заезжал, слова от него не добился. У него на столе еда со вчера стояла — даже не притронулся.
Цзи Линьсюэ нахмурился:
— Он вчера не ужинал?
— Похоже, что так, — вздохнул Шэнь Шаоянь. — Еда так и стояла нетронутая.
— Поедим сейчас и поедем к нему, — решил Цзи Линьсюэ, выставляя на стол одно за другим готовые блюда.
Шэнь Шаоянь, не дожидаясь второго приглашения, плюхнулся на стул и, едва отправив в рот первую ложку тушёной капусты, издал такой звук, будто встретил давно потерянного друга.
— Снежок, да ты гений! — выпалил он с набитым ртом. — Это невероятно вкусно!
— Ты просто хочешь меня подбодрить, — отмахнулся Цзи Линьсюэ, пряча улыбку.
— Да ни фига! — Шэнь Шаоянь, не переставая жевать и явно не собираясь останавливаться, продолжал нахваливать с таким пылом, будто от этого зависела его жизнь. — Вот правда, очень вкусно!
Цзи Линьсюэ только покачал головой, наблюдая, как тот одну за другой опустошает тарелки. Казалось, голодный Шэнь Шаоянь способен съесть всё, что попадётся под руку, и лишь когда от блюд почти ничего не осталось, он наконец откинулся на спинку стула с блаженным вздохом.
А потом, к удивлению Цзи Линьсюэ, вызвался помыть посуду. Впервые в жизни. Процесс занял у него добрых полчаса, и если бы не посудомойка, от тарелок, скорее всего, остались бы одни черепки — судя по тому, как неловко он с ними обращался.
— Домашняя работа — это ад, — простонал Шэнь Шаоянь, рухнув на диван с таким видом, будто только что разгрузил вагон угля.
Цзи Линьсюэ усмехнулся:
— Привыкнешь.
— Лучше уж в игры рубиться, — отмахнулся тот, потянувшись за телефоном. — Для этого у нас есть домработница.
Он уже собрался нырнуть в очередную битву, но вдруг замер и хлопнул себя по лбу:
— О, надо Хэн-гэ спросить, обедал ли он.
Цзи Линьсюэ согласно кивнул, и Шэнь Шаоянь, набрав номер, включил громкую связь. В трубке послышался незнакомый, чужой, ледяной голос — таким Цзи Линьсюэ никогда не слышал Гу Хэнчжи. Казалось, сам воздух вокруг него застыл.
— Перерыв, я отвечу.
Послышались шаги, приглушённый шум голосов, потом тишина — и наконец голос в динамике стал привычным, тёплым, живым:
— Я на совещании. Что случилось?
Шэнь Шаоянь, явно почувствовав, что отвлёк человека от важных дел, стушевался:
— Да я просто… ты обедал?
— Ты чего? — в голосе Гу Хэнчжи проскользнуло подозрение, смешанное с лёгким раздражением. — Зачем звонишь?
— Я сейчас к тебе приеду, — буркнул Шэнь Шаоянь, стараясь звучать уверенно.
— Ты же утром был, — в голосе Гу Хэнчжи послышалась усталость. — Я занят.
Цзи Линьсюэ одними губами прошептал: «Скажи, что мы едем». Шэнь Шаоянь отмахнулся: «Не тупи, это же сюрприз».
— Ничего не знаю! — заявил он в трубку. — Занят — и ладно. Пусть та твоя секретарша-красотка меня развлекает.
Гу Хэнчжи сразу всё понял:
— Опять кого-то приглядел?
— Это не «приглядел», а даю шанс на взаимовыгодное знакомство, — ловко выкрутился Шэнь Шаоянь.
Гу Хэнчжи, кажется, поверил — по крайней мере, предупредил, чтоб не дурил.
— Да что ты, я всегда только по любви, — проворчал Шэнь Шаоянь, отключаясь. — Если человек не хочет, я ж настаивать не буду.
Цзи Линьсюэ тем временем уже упаковал еду в термосумку, и вскоре они уже ехали в сторону офиса — благо, тот находился всего в получасе ходьбы.
— Хэн-гэ на верхнем этаже, — сказал Шэнь Шаоянь, когда они вошли в лифт. — Я провожу.
Двери открылись, и их встретила секретарша в строгом костюме — та самая, которую Шэнь Шаоянь уже успел окрестить «красоткой».
— Шэнь Шаоянь, — улыбнулась она профессионально-приветливо. — Господин Гу ещё на совещании, велел проводить вас.
— Не надо, мы к нему в кабинет. Долго ещё?
— Минут тридцать.
— Тогда мы подождём в кабинете. Он не будет против.
Секретарша перевела взгляд на Цзи Линьсюэ, и Шэнь Шаоянь поспешил представить спутника:
— Сосед по комнате, лучший друг, зовите просто «господин Цзи».
Кабинет оказался в конце длинного коридора: светлое, просторное помещение с панорамными окнами, строгий серый интерьер — под стать хозяину. Пока Шэнь Шаоянь с комфортом устраивался на диване, заказывая кофе и пирожное, Цзи Линьсюэ подошёл к книжному шкафу и с удивлением заметил, что почти все книги на полках были те, что он когда-то советовал Гу Хэнчжи. Значит, не зря тот спрашивал, что почитать.
Секретарша принесла заказ, и вскоре, когда Шэнь Шаоянь уже успел задремать, в кабинет вошёл Гу Хэнчжи — уставший, но при виде гостей заметно оживившийся.
— Ты как здесь? — голос его дрогнул, и в этом коротком вопросе поместилось столько эмоций, что Цзи Линьсюэ на мгновение растерялся. — Мне не мерещится?
— Ты не обедал, — Цзи Линьсюэ протянул ему термосумку. — Я приготовил.
Усталость как рукой сняло — Гу Хэнчжи с трудом сдержал порыв обнять его. «Рано, — сказал он себе. — Не сейчас».
— Сам готовил? — спросил он, разворачивая контейнер.
— Попробуй.
Гу Хэнчжи отправил в рот кусочек баклажана и буквально зажмурился от удовольствия.
— Вкусно! — выдохнул он.
Цзи Линьсюэ улыбнулся:
— Ты даже не прожевал.
Контейнер опустел быстро — Гу Хэнчжи ел с таким аппетитом, будто не пробовал ничего подобного годами. Цзи Линьсюэ смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое.
— Вчера не ужинал? — вдруг спросил он.
Гу Хэнчжи замер, но лицо его осталось невозмутимым.
— Кто тебе сказал? — Он покосился на спящего Шэнь Шаояня. — Язык без костей.
— Это правда?
— Замотался, забыл.
— И завтрак пропустил?
Гу Хэнчжи виновато промолчал, и Цзи Линьсюэ вздохнул:
— Так нельзя. Заработаешь язву. — Он говорил серьёзно, почти сурово. — У всех этих ваших президентов вечно с желудком проблемы.
— Буду стараться, — улыбнулся Гу Хэнчжи, и в этой улыбке было столько тепла, что Цзи Линьсюэ невольно смягчился. — Может, отдохнёшь пока? У меня тут комната отдыха есть.
Цзи Линьсюэ действительно привык спать после обеда, и сегодняшний день вымотал его — сказались и переживания, и готовка, и дорога.
— Во сколько освободишься?
Гу Хэнчжи глянул на часы:
— Часа через два.
— Тогда подожду, поедем вместе.
Гу Хэнчжи расплылся в улыбке: он планировал работать допоздна, но раз Цзи Линьсюэ здесь, все дела могут подождать.
Комната отдыха оказалась небольшой, с узкой односпальной кроватью. Гу Хэнчжи взбил подушку, одёрнул одеяло.
— Удобно? Может, подложить что-нибудь?
— Всё хорошо, иди работай.
Гу Хэнчжи укрыл его и вышел, бесшумно прикрыв дверь.
Цзи Линьсюэ перевернулся на другой бок — подушка и одеяло пахли гелем для душа Гу Хэнчжи, и этот запах, такой знакомый и уютный, обволакивал, проникал в каждую клеточку. В какой-то момент Цзи Линьсюэ поймал себя на мысли, что ему хорошо — в чужой постели, на чужой подушке он чувствует себя почти как дома, хотя дома у него, по сути, никогда и не было.
«Глупости, — одёрнул себя Цзи Линьсюэ. — Просто кажется».
Он закрыл глаза и провалился в сон.
http://bllate.org/book/16531/1573586
