Су Цзиньчжи и подумать не мог, что обида дяди Се окажется настолько сильной, что он не испугается даже присутствия Се Линьчэна. Если бы Су Цзиньчжи случайно не поцарапал Се Линьчэну руку и кровь Главнокомандующего не попала бы на призрака, тот бы точно его придушил.
Кровь сильных даосов часто используется для создания могущественных талисманов и изгнания нечисти. Но Су Цзиньчжи не ожидал, что кровь Се Линьчэна будет обладать таким же эффектом.
И хотя костяной пепел дяди Се попал на его тело, убить его призрак не смог. Скорее всего, он уже снова висит на Се Линьюе.
Подумав об этом, Су Цзиньчжи моргнул. Пепел всё еще царапал глаза, причиняя боль. Но именно благодаря этому пеплу ему пришла в голову мысль, как обуздать семью Се.
Предки семьи Се желали лишь одного — смерти своих потомков. Если бы они умерли, обида предков рассеялась бы, и они смогли бы переродиться. Но в таком случае сами убитые члены семьи Се затаили бы глубокую обиду и, скорее всего, превратились бы в мстительных духов, которые продолжили бы убивать, ища себе козлов отпущения.
Оригинальный владелец тела обучался даосским искусствам у Чжугэ Цзыцина. Он умел подчинять любых призраков. Но в его школе существовало строгое правило: запрещалось применять даосскую магию против живых людей. Убийство и причинение зла — это разрушение кармы. Оригинальный владелец изучал магию, чтобы защитить свою жизнь и бороться с нечистью. Если бы он применил свои навыки против живых, его карма была бы непоправимо испорчена, и он умер бы еще раньше отведенного ему срока.
Но если он не мог наказать людей, разве он не мог наказать призраков?
Превозвозмогая боль в глазах и страх перед нечистью, Су Цзиньчжи поднял голову и посмотрел на Се Линьюя. Как он и предполагал, мертвый дядя снова сидел у него на шее, но его налитые кровью глаза были прикованы к Су Цзиньчжи, полные алчности и злобы.
Су Цзиньчжи посмотрел на него, и на его губах появилась едва заметная усмешка. Он перевел взгляд на рассыпанный у его ног костяной пепел, наступил на него и с силой растер ботинком.
Увидев это, дядя Се вытаращил глаза еще шире. Из его горла вырвалось угрожающее хрипение. Но из-за того, что рядом стоял Се Линьчэн, призрак не решался приблизиться.
Су Цзиньчжи хотелось рассмеяться, но любая улыбка отдавалась болью в расцарапанной шее. Он схватился за горло и закашлялся. Его бледное лицо, слабый кашель и обмякшее в объятиях Се Линьчэна тело делали его похожим на умирающего. Се Линьюй, наблюдая за этой сценой, должен был бы радоваться — ведь знаменитый на весь Цинчжэнь Третий господин Су скоро отправится на тот свет вместе с ним, и ничего не сможет с этим поделать. Но почему-то Се Линьюю было совсем не до смеха. Его шея невыносимо ныла и тяжело болела, словно на нее давил огромный груз.
«Перед смертью дедушка сказал мне, что надеется, что я буду защищать свою семью, потому что между родными не бывает непримиримой вражды», — внезапно заговорил Се Линьчэн. Он посмотрел на Се Линьюя и остальных членов семьи Се. «Но я относился к вам как к семье, а вы ко мне — как к врагу. Если бы дедушка знал, чем всё обернется, он бы от гнева из гроба выпрыгнул. Неудивительно, что он не смог упокоиться с миром».
Услышав это, члены семьи Се побледнели еще сильнее. Ведь дедушка Се действительно «выпрыгнул» из гроба!
«Какое лицемерие!» — плюнул Се Линьюй. — «Хватит строить из себя святого, меня от тебя тошнит!»
«Главнокомандующий! Главнокомандующий! Мы нашли землю Третьего господина!» — в напряженной тишине гостиной раздался голос солдата. Он подбежал, держа в руках поднос, на котором лежали осколки белого фарфора и кучка темно-коричневой земли. «Мы нашли этот кувшин в комнате Второго молодого господина Се».
«Говоришь, тебя от меня тошнит?» Се Линьчэн усадил Су Цзиньчжи на стул, взял поднос из рук солдата и холодно рассмеялся. «Больше всего на свете ненавижу, когда на меня вешают чужих собак. Раз уж ты так сказал, то я просто обязан дать тебе стошнить».
«Лу Ань», — Се Линьчэн назвал имя солдата, принесшего поднос, и протянул ему землю обратно. — «Скорми эту землю моим многоуважаемым тетушкам, дядьям и прочим родственникам».
«Да как ты смеешь, Се Линьчэн?!» — в один голос завопили члены семьи Се. Хотя они не знали, что это за земля, догадаться было нетрудно — ничего хорошего она им не сулила.
«А почему бы и нет?» — Се Линьчэн изогнул губы в улыбке; казалось, он был в отличном настроении. Он посмотрел на мать Се Линьюя: «Вторая тетушка, знаете ли вы, что это такое? Это могильная земля. Настоящий деликатес».
Затем он перевел взгляд на Се Линьюя и снова улыбнулся: «И не забудьте угостить моего дорогого кузена».
Члены семьи Се, которых каждую ночь закапывали на кладбище, до смерти боялись любой могильной земли. Услышав, что Се Линьчэн собирается накормить их ею, они побледнели как полотно.
Су Цзиньчжи видел, что мертвые руки, обвивавшие тела членов семьи Се, уже поднялись до их груди. После сегодняшней ночи они точно доберутся до их шей. Заставляя их есть могильную землю сейчас, Се Линьчэн фактически приговаривал их к смерти.
Если они умрут, его миссия будет провалена.
Но провал так провал. Это не первый раз, когда он проваливает миссию. Даже если будет мир-наказание, в худшем случае он просто умрет еще раз. Подумаешь!
Получив приказ, солдаты без колебаний начали зажимать носы членам семьи Се и запихивать им в рты землю. В некоторых комках попадались осколки фарфора, которые резали рты, поэтому родственники давились землей, размазывая по лицам кровь и грязь. Зрелище было жалким.
Су Цзиньчжи опустил глаза и сидел на стуле неподвижно, стараясь не смотреть на них.
Но когда солдаты по приказу Се Линьчэна скрутили отчаянно сопротивляющегося Се Линьюя и приготовились накормить его могильной землей, Су Цзиньчжи внезапно подал голос: «Подождите».
Услышав Су Цзиньчжи, Се Линьчэн немедленно поднял руку, останавливая солдат.
Су Цзиньчжи неторопливо налил себе чашку чая. Хотя его руки всё еще слегка дрожали после пережитого испуга, на его губах играла та самая высокомерная улыбка, которую так ненавидел Се Линьюй.
«Знаете ли вы, почему Второй молодой господин Се погружался в землю медленнее, чем вы?» — Су Цзиньчжи поднял глаза и обвел взглядом семью Се. — «Потому что это он украл мою землю. И это он давно уже подкормил ею вас. Поэтому вы умрете раньше него».
«Я этого не делал!» — закричал Се Линьюй. Он не кормил землей всех подряд. Например, своим родителям он просто подсыпал ее на одежду.
Но члены семьи Се ему уже не верили. Услышав слова Су Цзиньчжи, они с ужасом и недоверием уставились на Се Линьюя.
Се Линьчэн вскинул бровь. Он и не подозревал, что могильную землю можно использовать таким образом. Он просто хотел отомстить им за их слова. Он планировал не дожидаться ночи, а прямо сейчас приказать солдатам оттащить всю семью Се на кладбище и закопать их там, чтобы глаза его их больше не видели.
Су Цзиньчжи слегка кивнул, и слуги смели рассыпанный по полу костяной пепел в совок, а затем высыпали его в оставшуюся на подносе могильную землю. Глядя на белоснежный пепел, Су Цзиньчжи снова усмехнулся. Он лично взялся перемешивать пепел с землей, приговаривая: «Наелись земли — и в добрый путь сегодня ночью. Считайте это своей последней трапезой перед казнью».
«Но Второй молодой господин Се — человек благородный. Обычная земля ему не по вкусу. Нужно добавить немного специй». Су Цзиньчжи замолчал, взял в одну руку поднос с землей, а другой взял Се Линьчэна за руку и направился к Се Линьюю.
Се Линьчэн не понимал, зачем Су Цзиньчжи взял его за руку, но послушно пошел следом.
Остановившись примерно в метре от Се Линьюя — на безопасном расстоянии, чтобы дядя Се не мог на него наброситься, — Су Цзиньчжи отпустил Се Линьчэна.
Глядя на изуродованного призрака с проломленным черепом, сидящего на шее Се Линьюя, Су Цзиньчжи глубоко вздохнул. Присев перед Се Линьюем с подносом в руках, он приказал солдатам держать его голову, а сам взял ложку и начал кормить его могильной землей, смешанной с костяным пеплом.
Никто из присутствующих не знал, что за белый порошок швырнул Се Линьюй, но сам-то он прекрасно знал! Увидев, что Су Цзиньчжи смешал его с могильной землей и собирается скормить ему, Се Линьюй вытаращил глаза так, что они едва не вылезли из орбит. Су Цзиньчжи кормил его с ложечки, приговаривая нежным, ласковым голосом: «Я еще никогда не пробовал такого деликатеса, как костяной пепел с могильной землей. Кто бы мог подумать, что тебе доведется попробовать его первым. Плечи, наверное, ноют, да? Я тебе говорил, что у меня зрение Инь-Ян? Когда ты вошел, я всё не мог понять, почему твой дядя сидит у тебя на шее. Но теперь...»
Су Цзиньчжи опустил глаза на землю в своих руках. Последнюю фразу он произнес очень тихо, но глаза Се Линьюя расширились от ужаса, когда он услышал этот нежный, как вода, голос: «...Думаю, Второй молодой господин Се тоже догадывается, почему?»
«Ты обманул меня...» — голос Се Линьюя наконец задрожал.
«Швыряться в меня прахом, да? Душить меня?» — Су Цзиньчжи тихо рассмеялся, наклонился ближе и похлопал Се Линьюя по щеке. «Я, Су Третий, человек добрый и великодушный. Я никогда не поднимаю руку на живых. Но вот когда ты умрешь, посмотрим, как я с тобой разделаюсь».
С этими словами Су Цзиньчжи засунул последнюю ложку земли в рот Се Линьюю и заткнул его тряпкой, чтобы тот не смог ее выплюнуть.
Солдаты, державшие Се Линьюя, слушали их диалог, и их лица белели на глазах. Кто бы мог подумать, что этот хрупкий и нежный с виду Третий господин Су в гневе может быть страшнее их Главнокомандующего. Кормить человека землей, смешанной с прахом... это нужно иметь железные нервы.
Се Линьчэн стоял рядом и, естественно, слышал каждое слово. Но его лицо оставалось невозмутимым. Когда Су Цзиньчжи поднялся, он поддержал его, нахмурился и сказал слуге: «Руки Третьего господина испачкались. Немедленно принеси воды, чтобы он умылся!»
Слуги закивали и бросились исполнять приказ. Се Линьчэн велел своим людям заткнуть рты всем членам семьи Се и оттащить их на кладбище, чтобы закопать. Вслед он добавил: «Глубоко не закапывайте. По пояс, чтобы руки торчали — всё-таки семья».
Су Цзиньчжи чуть не рассмеялся в голос.
Заметив, как у него от смеха сузились глаза, Се Линьчэн тоже улыбнулся и спросил: «Хочешь пойти посмотреть?»
«Сегодня, пожалуй, воздержусь», — ответил Су Цзиньчжи. — «Главнокомандующий, не одолжите ли мне немного вашей крови?»
«Моей крови?» Се Линьчэн, не раздумывая ни секунды, закатал рукав и протянул руку Су Цзиньчжи: «Бери сколько нужно, Третий господин. Но зачем она тебе?»
Су Цзиньчжи улыбнулся и спокойно произнес: «Чтобы нарисовать талисман».
«Нарисовать талисман?» Се Линьчэн был заинтригован. С самого начала их знакомства он ни разу не видел, чтобы Су Цзиньчжи рисовал талисманы. Даже в ту жуткую ночь, когда вернулся дух предка, он обходился без них. С чего вдруг ему сейчас понадобилось их рисовать?
http://bllate.org/book/16522/1578206
