Подписав «кабальную купчую», Линь Сань почувствовал, что его «статус» теперь официально закреплен, и воспрянул духом. У него даже хватило наглости тыкать пальцем в свою распухшую физиономию и жаловаться Сяо Тинланю на его тяжелую руку.
— Ты не обижайся, но эту привычку распускать руки тебе надо менять. Это еще повезло, что я крепкий, другой бы на моем месте уже коньки отбросил, — Линь Сань подсунул свое лицо-пышку прямо под нос мужчине и завил: — Ты должен мне компенсацию.
— Хватит, — лицо Сяо Тинланя потемнело. — Убирайся...
— Я проголодался! — не дав ему договорить, толстокожий Линь Сань беспардонно озвучил требование: — Хочу тушеную курицу с грибами и миску белого риса.
От этой западной еды за последние дни его уже тошнило.
Сяо Тинлань в очередной раз приказал себе: «Спокойно!»
Хотя они были за границей, но, как известно, для богатых людей нет ничего невозможного. Если у тебя есть «способность сорить деньгами», то даже посреди Сахары тебе доставят воду из ледников Антарктиды. Так что какая-то курица с грибами проблемой не стала.
И действительно, через двадцать минут в номер вкатили сервировочный столик. Линь Сань поднял глаза и увидел пожилого мужчину в традиционном китайском костюме. Судя по виду — дворецкий, причем явно приближенный к Сяо Тинланю человек.
Линь Сань вежливо встал и поздоровался: — Здравствуйте, уважаемый дедушка.
«Дедушка», он же дядя Фу, моргнул и с удивлением спросил: — А вы, позвольте узнать, кто?
«Ну наконец-то спросили!» Линь Сань слегка указал подбородком на стоящего неподалеку Сяо Тинланя. На его красивом лице отразилась напускная покорность судьбе, но голос прозвучал подозрительно бодро: — Я — его канарейка!!!
Старик окинул взглядом его гору мышц и честно ответил: — Больше на орла похож.
— А вы с юмором, дедуля.
— Ты тоже парень забавный.
Они переглянулись: необъяснимая симпатия мгновенно возникла между ними.
— Как звать-то тебя, сынок?
— По паспорту — Линь Цзяньхай, но все зовут меня Линь Сань.
— По говору слышу — наш, с северо-востока.
— Ага, корни оттуда.
— Хорошие края. Люди там радушные, добрые и гостеприимные, — старик ударился в воспоминания: в молодости он бывал в тех краях, и один местный мужик принимал его так, что не забудешь: — Тарелка арахиса и двадцать четыре бутылки пива — пока не упали, не разошлись!
— Всё верно, гостеприимство у нас в крови. Слушайте, дедуля, вы так располагаете к себе... осмелюсь спросить, вы здесь управляющий?
— Глаз алмаз, парень. Зови меня просто дядя Фу. Я в семье Сяо уже несколько десятков лет, молодого господина на руках вырастил.
— О, так вы ему как старший наставник.
— Ну что ты, не стоит... — А что с лицом-то? Видать, сильно приложили.
— А, ерунда. Кошка поцарапала. Я же «канарейка», кошке только дай волю — сразу лапой зацепит.
Дядя Фу, идеально уловив истинный смысл фразы, тут же бросил на Сяо Тинланя осуждающий взгляд, который без слов говорил: «Молодой господин! Как бы там ни было, бить людей — это дурной тон! Несдержанно! Крайне несдержанно!»
— Дядя Фу.
— Слушаю.
Холодный голос: — Выйди.
— Слушаюсь.
Совершив идеальный поклон в тридцать градусов, старик попятился к выходу, но напоследок подмигнул Линь Саню: мол, еще поболтаем.
Линь Сань: «ОК».
Когда дядя Фу ушел, Сяо Тинлань почувствовал, как внутри закипает злость.
— Гляжу, вы быстро нашли общий язык.
— Ой, ну не ревнуй! — Линь Сань кокетливо на него посмотрел. — Не переживай, нам с тобой тоже всегда будет о чем поговорить.
«Я вообще не это имел в виду!» Как оказалось, не прошло и получаса с момента подписания контракта, а Сяо Тинлань уже остро захотел оформить возврат «товара».
Курица с грибами была... скажем так, не совсем аутентичной. Наверное, потому что курица была заграничной, а не родной. Но Линь Сань не привередничал и смел всё до последней крошки. Покончив с едой, он глянул на часы, деловито сходил в ванную почистить зубы, ополоснулся и послушно забрался на кровать Сяо Тинланя.
Похлопав по пустому месту рядом с собой, он спросил: — Идешь?
Сяо Тинлань даже веком не повел. Линь Сань понял: сегодня «кина не будет». Ну и ладно, лиха беда начало...
Усталость навалилась мгновенно. Линь Сань, который толком не спал последние сутки, закрыл глаза и через пять секунд уже ритмично посапывал.
Сяо Тинлань посмотрел на него холодным взглядом, сжал кулаки и подумал: «Эту аномально крупную канарейку определенно нужно как следует выдрессировать!»
Линь Сань проспал всего несколько часов — время поджимало. Пора было возвращаться. Он пришел к своему «спонсору» попрощаться.
— Жду тебя в Жунчэне, — он наклонился и, игнорируя недовольный взгляд Сяо Тинланя, перехватил его за подбородок и легонько чмокнул в щеку. — Почему ты так вкусно пахнешь? Что за духи?
Наверняка какая-нибудь дорогущая марка, о которой он и не слышал.
Сяо Тинлань оттолкнул его и ледяным тоном бросил: — Проваливай.
И Линь Сань послушно провалился.
________________________________________
Вернувшись в отель к своей группе, Линь Сань обнаружил, что все буквально сияют от счастья. Режиссер с пучком прыгал от восторга: оказалось, что «Тридцать оттенков серого» действительно получил награду. Пусть не главный приз, но на таком фестивале любая статуэтка — это триумф.
Оттащив в сторону «глубокоуважаемого мастера Сан-Саня», Нин И таинственно прошептал: — Есть еще одна потрясающая новость.
Линь Сань моргнул: — Какая еще новость?
— Да! Ко мне обратились международные издатели. Они хотят издать книгу по «Тридцати оттенков серого»! Бумажная книга, перевод на кучу языков, мировые бестселлеры... — Мастер, вы скоро станете знаменитым на весь мир писателем! Ну как, вы рады? Счастливы?
«Счастлив я, как же». Линь Сань вдруг напрягся: — Ты ведь не раскрыл мою личность?
Режиссер ударил себя в грудь: — Ни в коем случае!
Ну и слава богу!!!!
Черт, Линь Сань даже представить боялся, что подумает о нем Сяо Тинлань, если узнает, что он автор этой «клубнички». Точно за извращенца примет! С этими мрачными мыслями Линь Сань вместе с группой покинул Страну Утопий, завершив свое бурное заграничное турне.
________________________________________
Линь Сань вернулся домой. Дети были счастливы. Пока он был рядом, он их бесил, но стоило ему уехать — и всем стало ужасно одиноко. Так что уж лучше пусть бесит. Линь Сань не говорил им, что летал в Страну Утопий, и сейчас помалкивал.
Только Линь Кэинь с подозрением спросила: — А почему у тебя лицо стало шире?
Наверное, отеки еще не сошли.
— Это я для вас подарков накупил, — выкрутился Линь Сань. Получив брендовую куклу, Кэинь тут же забыла про папино лицо.
Жизнь вернулась в привычное русло, с той лишь разницей, что Линь Сань теперь жил в ожидании звонка от Сяо Тинланя. Но, увы, после возвращения тот словно сквозь землю провалился. Линь Сань ничего не мог поделать. Почему не звонил сам? Да потому что в том кабальном договоре было четко прописано: Линь Сань не имеет права беспокоить «господина» первым. ОДНАКО!!!!!!! На каждую хитрую гайку найдется свой болт. У Линь Саня не было номера Сяо Тинланя, зато у него был номер дяди Фу!
Так что теперь старик и парень регулярно переписывались. Благодаря доброму сердцу дворецкого Линь Сань понемногу узнавал о своем «спонсоре». Возраст, образование, хобби, прошлые отношения и — самое важное — ребенок.
Дядя Фу подтвердил: ребенок действительно принадлежит молодому господину. Ему два года, он неземной красоты, сущий ангел. И Линь Сань узнал его имя: Тунь-тунь.
Услышав это, Линь Сань решил блеснуть эрудицией: — А, знаю-знаю. «Тунь» в древности означало «поросенок». Значит, Тунь-тунь — это Поросеночек. Наверное, чтобы рос здоровым и крепким.
— О, вовсе нет, — ответил дядя Фу. — Маленький господин еще в утробе матери очень любил слушать звуки дельфинов (хай-тунь)... Поэтому его так и назвали.
Линь Сань замялся. Черт, решил раз в восемьсот лет выпендриться знаниями — и сел в лужу. Но это не главное. Главное другое: — А мать Тунь-туня...
Ответ от дяди Фу долго не приходил. Линь Сань понял: тема закрыта. Тогда он решил сменить тактику: — А у меня тоже дети есть. Пять сыновей и дочка...
Тут же пришел ответ. — Вот как? Растить столько детей... должно быть, господину Линь приходится нелегко.
— Трудно, конечно, но видеть, как они растут — это чистое счастье, — Линь Сань на автомате начал строить из себя образцового отца. Он пустился в долгие рассуждения о своей «педагогической философии», и звучало это на удивление убедительно. Неизвестно, купился бы кто-то другой, но дядя Фу, похоже, проникся. Он с восхищением написал: «Ваши дети обязательно станут выдающимися людьми». Линь Сань улыбнулся: «Я в этом ни капли не сомневаюсь».
В конце концов, его главный козырь — это быть «папочкой». Когда-то была книга «Гарвардский путь», а он когда-нибудь напишет свою — «Тернистый путь отцовства».
http://bllate.org/book/16514/1503039
