— Не смей меня ругать, — лицо На Иня мгновенно вытянулось, и он тут же добавил, — даже в мыслях, иначе наложу проклятие на три года.
Хэ Сы: «…»
С тех пор как Хэ Сы занял пост наместника Восточной палаты, он впервые чувствовал себя настолько униженным, но при этом не смел и пикнуть. Проклятие на три года — штука серьёзная, да ещё и его долг в триста тысяч лянов серебра. Какой бы сильный гнев ни обуревал, он не смел вымолвить ни слова.
Пришлось проглотить все оскорбления, вертящиеся на языке, и смиренно принять книгу, которую протянул На Инь. Перелистывая потрёпанные страницы, он всё же не удержался:
— Но эта книга сама способна…
— Надоел, — На Инь сменил выражение лица быстрее, чем перевернул страницу. — Это просто книга, которую в мусорной куче бы не подобрали. И ты ещё сокровищем её считаешь, только глаза мне мараешь.
Хэ Сы: «…»
Истрёпанная книга: «… Вот чёрт, как же грубо! Разве можно так про меня говорить? Хочешь, ночами буду являться и хныкать у твоей постели?»
На Инь лишь холодно бросил на книгу взгляд.
Книга тут же притихла, включив режим полной невидимости.
На Инь, развалившись в кресле и закинув ногу на ногу, поднёс к губам чашку из зеленого фарфора, сделав глоток чая, чтобы увлажнить горло. — Вместо того чтобы тратить силы на эту обтрёпанную книжонку, лучше о себе позаботься.
Хэ Сы с недоумением посмотрел на него:
— Что вы имеете в виду, учитель?
На Инь бесстрастно приподнял веки, скользнул по нему взглядом и крякнул:
— На лице у тебя печать персикового цвета. В ближайшее время навлечёшь на себя любовную напасть.
Хэ Сы дёрнулся, невольно вспомнив тот случай в Вечном переулке, где его вовсю тискали. Он фальшиво улыбнулся:
— Учитель, вы надо мной подшучиваете. Я ведь евнух, мне суждено век в одиночестве прожить. Какая уж тут любовная напасть?
— Не спеши радоваться, — в уголке рта На Иня заиграла безжалостная усмешка, пальцы постукивали по сложенным ногам. — Ты услышал только первые два слова, да забыл про последнее. Это не только твой «цветок персика», но и твоя «напасть». Вся твоя жизнь — радость от него, горе от него, счастье от него, страдания от него.
Хэ Сы замолчал.
На Инь, всё поняв, чуть тронул уголки губ. Улыбка его, однако, выглядела ещё холоднее и отстранённее, чем обычное бесстрастие, словно безмятежное божество, со снисходительной жалостью взирающее на Хэ Сы:
— Подумай хорошенько, глупы…
Он пошевелил губами, но не договорил.
Однако в голове у Хэ Сы пронеслось: «Не думай, что если не сказал, я не понял! Хотел назвать меня «глупым творением», да? Да?!»
Размышляя о непонятной любовной напасти, он спросил На Иня:
— Слышал, вы недавно в затворничество ушли из-за сердечной раны. Я с такими делами не сталкивался, потому заранее хочу у вас совета спросить: если действительно напасть эта случится, как её избежать можно?
Например, одним махом разделаться с этой напастью.
Где-то в Северном усмирительном управлении некто внезапно вздрогнул, с удивлением потирая покрытые мурашками руки, и пробормотал:
— Кто это там меня сглазить норовит?
Лицо На Иня на мгновение позеленело и почернело одновременно. Хэ Сы уже подумал, что тот сейчас взорвётся, и собрался было улизнуть, но На Инь лишь надменно холодно усмехнулся:
— Не чета я вам, глупцам, — грациозно поднялся он, словно белый журавль, взмахнул рукавом и удалился, оставив в воздухе лишь слова:
— Сам разбирайся.
Хэ Сы остался сидеть в одиночестве. Огонь в жаровне погас, но чай в котелке ещё побулькивал.
Маленький даос, что ранее указывал ему путь, откуда ни возьмись вынырнул и ловко принялся собирать чайную утварь. Увидев потерянного Хэ Сы, он ободряюще улыбнулся:
— У моего учителя такой нрав, вы не обращайте внимания. Вообще-то, то, что он лично вас принял, уже означает, что считает вас другом, он…
— Эр Гоу, меньше болтовни! Марш кормить осла!
Даос: «…»
Хэ Сы: «…»
Видя окаменевшего даоса, Хэ Сы любезно напомнил:
— Эр Гоу, беги, а то учитель рассердится.
Даос: «QAQ!»
Учитель какой противный! Опять моё детское имя называет!
Эр Гоу, понурившись, с чайным подносом в руках поклонился Хэ Сы и, всё так же уныло, поплёлся в сторону храма.
Хэ Сы не удержался:
— У вас в Астрономическом приказе и ослов держат?
Он никак не мог связать это животное со столь возвышенной личностью, как На Инь.
— М-м… — без энтузиазма ответил Эр Гоу, — учитель держит, чтобы бобы для молока молоть.
Хэ Сы: «… Полезно… очень питательно.»
Эр Гоу, прижимая лакированный поднос, кивнул, посмотрел на Хэ Сы и, решив, что господин наместник и вправду видный, на цыпочках подошёл ближе и таинственно прошептал ему на ухо:
— Слова учителя близко к сердцу не принимайте, он любит попугать. Хоть тот человек и ваша напасть, но может и счастьем обернуться. Не тревожьтесь, господин, плывите по течению.
— Эр Гоу! — рёв На Иня прокатился по храмовому залу.
Эр Гоу вздрогнул и засеменил внутрь:
— Бегу, бегу, учитель, не сердитесь, только не сжигайте меня, QAQ!
Хэ Сы: «…»
У них в Восточной палате людей едят, а в Астрономическом приказе — жгут. Хэ Сы вдруг осознал, как страшны учреждения Великой Янь…
※※※※※※※※※※※※※※※※※※※※
Накануне въезда в столицу первого князя Хэ Сы, сонный, закутавшись в ватную куртку, открыл окно. За окном кружились редкие снежинки, припорошившие ветви деревьев лёгкой белизной. За линией крыш виднелась серебристая кайма, все дворцы и павильоны были слегка подбелены.
Хэ Сы переночевал в дежурной комнате Дворцового секретариата. Дежурить во дворце ему не полагалось, но юный император в последнее время будто с катушек слетел — то и дело вызывал его для услуг.
Вызывал, да ничего и не поручал. Прикажет стул принести, усадит, а сам либо читает и пишет, либо приседания с махами отрабатывает.
Хэ Сы так изнервничался, что готов был привязать этого мелкого негодника к петарде и отправить в небеса.
Но тот всё же император, и Хэ Сы, хоть лопни от злости, должен был терпеть.
Терпеть-то терпел, но юный император ещё и похвастаться любил: то и дело крякал, подзывал — полюбуйся, мол, на мои каракули.
По правде говоря, Хэ Сы был уверен: рассыпь он на бумаге зёрна, поймай курицу, обмакни ей лапы в чернила и дай потоптаться — выйдет куда лучше.
Взглянул — глаза заболели. И как это император умудряется писать, будто черти водят? Как же он потом доклады читать будет, когда министры, костями старыми скрипя, представят их на рассмотрение?
Великая Янь и так уже немногих достойных сановников потеряла, а если ещё нескольких с того света спровадить — глядишь, завтрашний день и днём падения династии станет.
Потому Хэ Сы специально пригласил для беседы наставника императора, Янь Тайфу. Мягко, но обстоятельно высказался:
— Слышал я, ваше превосходительство, что его величество в поэзии и политике преуспевает, но вот почерк…
Тактично не договорил.
Янь Тайфу всё понял, покраснел и, твердя «стыд и срам», заверил, что отныне лично будет обучать императора каллиграфии, и к следующему году тот обязательно овладеет изящным почерком.
Хэ Сы остался доволен, похлопал Янь Тайфу по плечу, велел стараться — мол, если император преуспеет, и его ждёт великое будущее.
Хэ Сы хотел наладить отношения с образованными людьми — нынешний наставник императора в будущем почти наверняка станет членом Внутреннего кабинета. Чтобы дожить до спокойной отставки, нужно было заручиться прочной дружбой с этим ведомством.
Видимо, грозная слава Восточной палаты сыграла свою роль — от его похлопывания Янь Тайфу аж подпрыгнул и отскочил на три шага, что-то бормоча себе под нос.
http://bllate.org/book/16284/1467143
Готово:
