Всем известно, что Императорская гвардия переживала свой расцвет лишь при императоре Тайцзу. После восшествия на престол императора Цзинцзуна её быстро оттеснила набирающая силу Восточная палата. С тех пор Гвардия то поднималась, то падала, но так и не смогла окончательно оправиться. В конце концов, глава Восточной палаты всегда был человеком, что с младых ногтей рос при императоре, и доверие к нему было беспрецедентным, уникальным.
С другой стороны, тот факт, что Императорская гвардия до сих пор кое-как противостоит Восточной палате и не пала окончательно, говорит о её собственных особенностях.
Евнухи — они и есть евнухи. Даже облечённые невероятной властью, в глазах учёных мужей они оставались людьми низкого происхождения, прислужниками. А вот главы Императорской гвардии по большей части были выходцами из военных, да и в рядах её служило немало отпрысков знатных семей, людей образованных.
Но с точки зрения Хэ Сы, суть обеих организаций была одинаковой: они делали для императора грязную работу под своим именем, что попросту называлось — быть козлом отпущения.
Поэтому Хэ Сы никак не мог понять, зачем они сражаются друг с другом не на жизнь, а на смерть. Неужели соревнуются, чья ноша позора тяжелее?
Судя по нынешней отвратительной репутации Восточной палаты при дворе и за его пределами, она явно лидировала в гонке за право остаться в истории как самое одиозное учреждение…
Каждый раз, когда окружающие смотрели на него взглядом, полным страха и отвращения, словно на жестокого, своенравного и извращённого старого евнуха, Хэ Сы чувствовал, что жизнь не удалась.
Хэ Сы уставился на лежащую бездыханно истрёпанную книгу и, помедлив, наконец задал вопрос, который давно вертелся у него на языке:
— Ты что за тварь такая?
«…» Книга помолчала несколько секунд, затем на пожелтевшей странице нехотя проступило одно слово — «Книга».
Хэ Сы тоже замолчал. Он отложил гранат, взял холодно блестевший кинжал и начал перебирать его пальцами, смотря на книгу свысока.
— Тебе нравится, когда тебя режут на части, или когда жгут?
Книга: «…»
Лежащая плашмя книга не сопротивлялась и не двигалась. Лишь спустя некоторое время на странице медленно выступили три иероглифа — «Э-э-э».
Хэ Сы подумал, не спит ли он. Почему он всерьёз ведёт такой сложный и глубокий диалог с книгой, которую даже в мусорную кучу выбросить — и то жалко?
— Ладно, — решил Хэ Сы. Будь она книгой или призраком, раз её оставил крёстный отец, вреда она ему не причинит. Пусть себе лежит под ножкой стола и будет тихонько хныкать.
Хэ Сы был человеком широкой души, а на посту главы Восточной палаты без этого нельзя — состаришься раньше времени. Ему ещё нужно было сохранить красоту, чтобы, когда маленький император подрастёт, соблазнить его.
Хэ Сы беспечно подложил книгу под шатающуюся ножку стола и отправился в опочивальню отдыхать.
У главы Восточной палаты была собственная резиденция за стенами дворца, но Хэ Сы, едва вступив в должность, оказался завален докладами и ещё не успел её осмотреть. Эх, в первый раз на такой должности, нет опыта… Что лучше построить в резиденции — золотую гору или серебряное дерево?
Хэ Сы сладко закрыл глаза, но эта ночь превратилась для него в один сплошной кошмар.
Во сне чей-то плач, звучащий, словно эхо под сводами, не умолкал у него в ушах: «Э-э-э». А после этого, точно старый монах, читающий сутры, голос без конца повторял: «Каждый день я спрашиваю себя трижды: сегодня я уничтожил Императорскую гвардию?»
Уничтожил ли я Императорскую гвардию?
Да? Да? Да!
На следующее утро Хэ Сы проснулся без помощи Чжао Цзинчжуна. Под щебет птиц за окном он открыл глаза, отягощённые тёмными кругами.
Он какое-то время бессмысленно смотрел на полог кровати, а затем из его всего существа вырвалась сокрушительная ярость. Накинув халат, он стремительно ворвался в кабинет, перевернул стол, схватил эту чертову книгу и, плевать, подарок ли это крёстного отца, — сегодня он её сожжёт! Не сожжёт — и тогда он не самый могущественный евнух Великой Янь, что притесняет народ и терроризирует чиновников!
Книга, казалось, была к этому готова. Её резко подняли, но она не дрожала и не паниковала. Обложка развернулась, и перед глазами Хэ Сы предстали огромные иероглифы: «Слушайся крёстного отца!»
Хэ Сы: «…»
Не глядя, он носком ноги подцепил жаровню.
Книга дёрнулась и, проявив стойкость, выдала ещё строку:
— Не послушаешься — умрёшь.
Хэ Сы: «…»
Книга, заметив малейшее замешательство, тут же добавила:
— Правда-правда!
Хэ Сы, с тёмными кругами под глазами, сжал пальцы у висков и, мрачно закутавшись в халат, уставился на книгу:
— Ты… врёшь.
Сказав это, он швырнул книгу прямо в жаровню.
Едва пальцы разжались, как в груди внезапно возникла мучительная боль, словно стальной лом пронзил сердце и принялся яростно крутить его внутри.
Хэ Сы, позеленев, пошатнулся и инстинктивно пнул жаровню. Та с грохотом опрокинулась, а книга шлёпнулась в чёрную золу.
Чжао Цзинчжун, дежуривший на крыше, услышав грохот, мгновенно спикировал вниз и ворвался в комнату.
Как раз в этот момент Хэ Сы почувствовал сладковатый привкус во рту, наклонился вперёд и выкашлял струю крови, что брызнула на книгу, оставив несколько пугающе-алых пятен.
Чжао Цзинчжун, ворвавшись, мгновенно оценил обстановку и, увидев, что в комнате лишь его глава Палаты, а кровь та ярко-красная и ничего подозрительного, с облегчением выдохнул:
— О, просто кровь харкнул.
Хэ Сы: «???»
Чжао Цзинчжун развязно шагнул вперёд, перевернул жаровню, мимоходом поднял книгу, погребённую в золе, пару раз отряхнул её и водрузил обратно на стол Хэ Сы. Затем он развернулся, помог Хэ Сы опуститься в кресло и, увидев, что тот и впрямь плохо выглядит, наконец соизволил объяснить:
— Глава Палаты, насчёт крови — не тревожьтесь. Мы, люди, практикующие боевые искусства, если циркуляция ци нарушена, легко кровью харкаем. Ладно, я потом скажу Баого, пусть приготовит вам отвар с финиками, лонганом да арахисом — подкрепитесь.
Хэ Сы, с кровью во рту, лишь мечтал выплюнуть её прямо в смуглое лицо Чжао Цзинчжуна!
Книга, лежавшая на столе, была совершенно невредима, а сердце Хэ Сы, будто пронзённое, постепенно успокоилось. Он медленно поднял руку и махнул ею:
— Всё в порядке, можешь идти.
Когда Чжао Цзинчжун удалился, Хэ Сы долго смотрел на книгу на столе, а та изо всех сил старалась прикинуться невинной лепёшкой.
Хэ Сы с ледяным лицом торжественно поднял перед глазами книгу под названием «Коварный евнух» и открыл первую страницу. Строка «Каждый день я спрашиваю себя трижды: сегодня я уничтожил Императорскую гвардию?» теперь была написана ярко-красными, будто кровь, иероглифами.
Хэ Сы глубоко вдохнул, надавил на виски, изо всех сил сдерживая порыв выругаться, и, взвесив слова, мысленно произнёс трижды: «Сегодня я уничтожил Императорскую гвардию», «Сегодня я уничтожил Императорскую гвардию?», «Сегодня я уничтожил Императорскую гвардию?».
Алые иероглифы медленно поблёкли, вернувшись к обычному чёрному цвету.
«…» Хэ Сы холодно усмехнулся.
Его смех заставил книгу невольно дрогнуть. Не её вина, она всего лишь маленькая безобидная книжечка! QAQ
Увидев, что первая страница вернулась в норму и больше не меняется, Хэ Сы, подумав, перевернул на вторую.
Как он и ожидал, на второй странице медленно проступила строка: «О свершившемся не говорят, совершающееся не поправляют, прошлое не ворошат».
Ого, как ловко себя оправдывает.
Книга с достоинством уронила каплю чернил и добавила: «Сегодняшнее дело: занять денег у Императорской гвардии».
Лицо Хэ Сы мгновенно почернело, как подошва.
Занять денег у Императорской гвардии?
Хэ Сы несколько раз перечитал эти слова и, наконец, с отеческой добротой поинтересовался у книги:
— У тебя мозги съехали? А, нет, прости, откуда у книги мозги.
Книга: «…»
Всем известно, что с момента своего основания и до сего дня Восточная палата, благодаря усилиям нескольких поколений глав, неустанно выжимала соки из народа и превратилась в самое жирное и богатое ведомство при дворе, без всяких «но». Напротив, Императорская гвардия, вечно находившаяся под явным и тайным гнётом Восточной палаты, хоть и состояла из знати, была учреждением тощим, почти нищим. Каждый месяц с выплатой жалованья были проблемы, и несколько раз её командующий доходил до дома министра финансов, грозясь снять пояс и повеситься у него на пороге.
Хэ Сы как-то с Чжао Цзинчжуном подробно обсуждали осуществимость повешения у дверей патологически скупого министра финансов. В итоге оба сошлись на том, что вместо повешения лучше попробовать соблазнить его — в конце концов, министр финансов был общепризнанным при дворе гомосексуалистом.
Короче говоря, будь то благодаря несметному богатству Восточной палаты или из-за непримиримой вражды с соседями, глава Восточной палаты Хэ Сы ни за что не попросил бы у Императорской гвардии и медного гроша.
Хэ Сы холодно смотрел на эту не знающую меры книгу, размышляя, чем лучше стукнуть её по физиономии — серебряным слитком в тысячу лян или в десять тысяч, — чтобы та наконец осознала реальное положение дел.
http://bllate.org/book/16284/1466918
Готово:
