Я поняла намёк матушки и почтительно согласилась. Убедившись, что больше никаких поручений нет, я вышла и вернулась в свои покои, чтобы попросить у Вэй Хуань траурные одежды. Та сразу же догадалась:
— Сюй-гун скончался?
Я кивнула, не скрывая:
— В совете хотят дать ему позорное посмертное имя и не отменять аудиенций. Матушка приказала Люлану и мне отправиться выразить соболезнования.
Вэй Хуань сказала:
— Совсем с ума посходили. Сюй-гун, как бы то ни было, был канцлером. Дать ему позорное имя — всё равно что заявить, будто Их Величества не разбираются в людях.
Я ответила:
— Эти старые педанты всегда ищут повод для споров, тем более что учитель Сюй и вправду был… человеком своеобразным.
Вэй Хуань лишь усмехнулась в ответ. Вскора она подобрала несколько траурных нарядов, но я, наученная горьким опытом, велела служанкам Сяньсянь и Аюань помочь мне переодеться за ширмой. Выйдя, я посмотрела в зеркало и заметила, что в белом выгляжу даже бодрее, чем обычно. Повернувшись к Вэй Хуань, я спросила:
— Ты ведь тоже давно не выходила из дворца. Хочешь со мной? После визита к учителю Сюю заедем к Цуй Эрнян, а на обратном пути прогуляемся по мосту Тяньцзинь.
Вэй Хуань тоже переоделась в простое платье, и мы вместе выехали из дворца. Увидев Ли Жуя, я заметила, что он, несмотря на прошлую дискуссию с Вэй Хуань, всё ещё не унялся. Скача рядом с каретой, он через окно спросил её:
— Продолжила читать? Постигла ли теперь смысл изречения: «Путь Неба — не бороться, но побеждать; не говорить, но отвечать; не звать, но приходить»?
Вэй Хуань едва заметно нахмурилась, хотя на губах ещё играла улыбка:
— Ваше Высочество, вы, как человек, глубоко изучивший классику, несомненно, понимаете это лучше, чем я. Что бы вы ни изволили сказать, так тому и быть.
Ли Жуй самодовольно поднял бровь:
— Я же говорил! Ты всего пару дней как читаешь, а уже осмелилась оспаривать толкования учёных мужей. Ладно, что признала ошибку, это похвально.
Мне не понравилось, как он принижает Вэй Хуань.
— Брат, будь осторожнее, когда скачешь, — громко сказала я. — Не оборачивайся, чтобы болтать, а то как бы цензоры не упрекнули тебя в нарушении этикета.
Он недовольно фыркнул, развернул коня и поскакал вперёд.
Когда он отъехал подальше, я опустила оконную занавеску.
— И зачем ты снова ввязалась с ним в спор? — спросила я Вэй Хуань. — Он, когда заупрямится, и меня не слушает. На кой тебе его дразнить?
Вэй Хуань бросила на меня взгляд и холодно ответила:
— Я спокойно читала, это он сам подошёл и начал меня экзаменовать. Я всего лишь высказала своё мнение, а он принялся меня поправлять. И это теперь я его дразнила?
Я, видя её недовольный вид, поспешила сказать:
— Не в этом дело. Просто… впредь поменьше с ним общайся.
Слова эти я произнесла с некоторой неловкостью, опустив глаза и смущённо усмехнувшись:
— Что же ты ему такое объяснила, что он, такой человек, вдруг заговорил о классике всерьёз?
Вэй Хуань ответила:
— Я всего лишь предположила, что эта фраза перекликается с другой: «Если хочешь сжать, сначала расширь; если хочешь ослабить, сначала усиль; если хочешь уничтожить, сначала возвысь; если хочешь взять, сначала дай». Что это скорее искусство стратегической хитрости, нежели буквальное описание пути Неба.
Я недоуменно спросила:
— Какая стратегическая хитрость? При чём тут она?
Она пристально посмотрела на меня, потом опустила глаза.
— Ни при чём. Это я ошиблась.
Любопытство моё только разгорелось. Хотела было расспросить подробнее, но, видя, что она не хочет говорить, я сдержалась. Некоторое время я теребила подол своего платья, чтобы заполнить тишину:
— Помнишь, в прошлом году матушка подарила десять блюд с личжи, а учитель Сюй съел целых пять? Тогда он совсем не казался стариком, а теперь вот ушёл. Эх…
Вэй Хуань сказала:
— Рождение, старость, болезнь и смерть — естественный порядок вещей. Не стоит печалиться сверх меры.
Я продолжила:
— После его ухода нужно будет выбрать нового канцлера. Интересно, кого.
Вэй Хуань отобрала у меня измятый подол:
— Не мни, совсем сомнётся. На церемонии будешь выглядеть неряшливо.
Я убрала руки на колени, заметив, что её правая рука лежит всего в вершке от моей левой. Я украдкой подвинулась к ней поближе, но она в тот же миг наклонилась в мою сторону. Мы обе пошевелились совсем чуть-чуть, и наши пальцы случайно коснулись друг друга. Место прикосновения будто обожгло меня, и я дёрнула руку, правой ладонью прикрыв левую.
— Забыла, — пробормотала я. — Учителя Вэй обвинили, и сейчас он находится дома в ожидании решения. Значит, канцлеров не хватает двоих, а не одного.
Вэй Хуань сказала:
— В делах совета я не разбираюсь. И тебе, госпожа, лучше со мной об этом не говорить.
Мы уже давно не оставались наедине в таком уединённом месте. Теперь, когда нечего было обсуждать, а учились мы и вовсе по разным книгам, я не могла найти тему для разговора. Мы молча сидели, пока она наконец не нарушила тишину:
— Госпожа говорила о мосте Тяньцзинь. Как он выглядит?
Я обрадовалась, что разговор наладился.
— Сама увидишь. Шумно и людно, ничуть не хуже, чем на Южном рынке. Эй, погоди! Разве ты не ела лэнтао у того торговца? Как же ты не знаешь, как выглядит мост Тяньцзинь? Ты тогда просто обманула меня?
Вэй Хуань с досадой посмотрела на меня и равнодушно ответила:
— Это я запамятовала. Прошу прощения, госпожа.
Я уже вспомнила тот случай и поняла, что она тогда просто хотела меня успокоить, сгладить ситуацию. Это я сама раздула из мухи слона, показав свою незрелость и капризность. Мне стало стыдно.
— Это не твоя вина, — пробормотала я, опустив голову. — Я… я…
Я долго не могла подобрать слов. Словно мой язык мог развязаться только с кем-то другим, а перед ней я немела. Рассердившись на собственную глупость, я ударила себя по левой руке.
— Всё Люлан виноват!
Вэй Хуань фыркнула со смехом и потянулась к моей руке.
— Ладно, ладно, во всём виноват князь Цзи. После церемонии мы его и обвиним, а «левого господина» не трогай.
Поняв, что она снова шутит, я позволила ей взять мою руку в свои ладони. Лицо моё горело, а в уголках губ стояла сухая дрожь — будто хотелось улыбнуться, но что-то мешало.
— А-Хуань, — хрипло позвала я.
Она сделала вид, что недовольна.
— Сколько раз на дню ты меня зовёшь, а потом ничего не говоришь. Не знаю уж, откликаться ли.
Я надула щёки.
— Принцесса зовёт — обязана откликаться.
Она слегка склонила голову.
— Хорошо.
Я сказала:
— Я ещё не позвала, а ты уже отвечаешь.
Она моргнула и вдруг произнесла:
— Эрнян.
Я машинально отозвалась:
— Да?
Ожидая продолжения, я заметила, что она просто смотрит на меня и улыбается. Не желая сдаваться, я позвала:
— Сынян.
Она ответила:
— Да.
Я продолжила:
— Вэй Сы. А-Хуань. Вэй Хуань.
Она отвечала:
— Да. Да. Да. Госпожа, будешь ещё звать?
Я сказала:
— Нет.
Она рассмеялась и положила мою руку обратно мне на колени. Если бы каждая часть тела имела душу, то моя рука наверняка бы её уже потеряла. Ещё мгновение назад она была такой чуткой и живой, а теперь лежала на коленях, словно безжизненный обрубок.
— Ай! — вскрикнула я и поспешно протянула руку, положив её ей на колено. — Рука онемела! Погладь её обратно!
Вэй Хуань мгновенно покраснела, отодвинула мою руку обратно на моё колено и принялась аккуратно разминать мне пальцы.
— Я же едва касалась. Как же она онемела?
Я настаивала:
— Онемела и всё! Совсем не чувствую. А-Хуань, я не стану калекой?
Испугавшись моих слов, она тут же наклонилась, чтобы осмотреть руку, нажала на одно место и спросила:
— Чувствуешь? Больно?
Получив ответ, перешла к следующему. Она была полностью поглощена этим делом, не отрывая взгляда от моей руки, и я воспользовалась моментом, чтобы разглядывать её. На её вопросы я либо машинально кивала, либо бормотала «да» или «нет». Через некоторое время я заметила, что она уже давно не спрашивает, и, очнувшись, увидела, что она тоже смотрит на меня. Наши взгляды встретились. Она покраснела и опустила глаза.
— Госпожа, о чём ты думаешь? Я несколько раз звала, а ты не отзываешься.
http://bllate.org/book/16278/1466417
Готово:
