Цюй Цзюаньцзюань пришлось пойти напролом:
— Брат, ты не знаешь, но с тех пор, как мы расстались, я ужасно беспокоилась о тебе. Ждала-ждала у подножья горы — так и не дождалась. Пришлось искать тебя в других местах. По дороге мне повезло: добрый молодой воин Ши Вэнь и господин Фань взяли меня под защиту, так что всё обошлось. А поскольку дом господина Фаня как раз в уезде Ланьпин, он предложил нам зайти отдохнуть.
Когда они с Тан Шаотаном проникали в Павильон Ушоу, они представлялись братом и сестрой. Теперь, при чужих, продолжать эту легенду было вполне логично.
А Цзю ткнул пальцем в Тан Шаотана, делая вид, что не в курсе:
— О, значит, Цзюань — твоя сестра?
Тан Шаотан неловко кивнул.
А Цзю затем указал на Ши Вэня:
— Вот как? А это, кстати, мой младший брат, Ши Вэнь.
Тан Шаотан: «…»
Девять — старший, десять — младший. Вроде бы логично.
Когда глава павильона, следуя её вранью, представил Тан Шаотана как своего «брата», камень наконец свалился с души Цюй Цзюаньцзюань.
Она порадовалась собственной находчивости — удалось сохранить жизнь.
Раз её полуправда прошла у главы Павильона Ушоу, то и Тан Шаотан, наверное, не заподозрит ничего.
В её памяти Тан Шаотан с детства был каким-то заторможенным — словно под дурманом. То проявлял смекалку, то выглядел полным простаком. Тётушка Чань учила их разбираться в людских сердцах, а он слушал вполуха. Потом она показывала, как считывать эмоции и манипулировать людьми — он снова делал вид, что понимает. Но когда дело доходило до практики, до взаимных допросов, Тан Шаотан уже не мог отделаться полупониманием. Тогда-то и начиналось: из десяти слов он выдавливал одно, а тётушка Чань лишь вздыхала.
При этом лицо у него было умное, даже проницательное, так что никогда не поймёшь — он в самом деле не догоняет или просто прикидывается. От этого он казался ещё загадочнее.
А Цзю:
— Я есть хочу. Где еда?
Едва миновав первую проверку, А Цзю даже не стал перекинуться с «братом» парой слов — сразу к делу.
Цюй Цзюаньцзюань: «…»
Господин глава павильона, а где же ваша загадочность?
Неужели вы и есть тот самый Чёрный Ас из ночи, что меня тогда чуть не прикончил?
Ши Вэнь, привычный к такому, быстро перевёл глаза на Цюй Цзюаньцзюань и Фань Мина.
Цюй Цзюаньцзюань: «???»
Я что, ваша кухарка?
Фань Мин, разглядев А Цзю, пришёл примерно к тем же выводам, что и Цюй Цзюаньцзюань.
А Цзю сильно не соответствовал его представлениям о главе Павильона Ушоу.
Слишком молод, никакой харизмы, поведение ребяческое — в общем, ненадёжный тип.
Но тот, кто тогда сразил его в бою и ранил, был именно этим беспечным парнем.
При посторонних напрямую спрашивать о статусе неудобно, поэтому Фань Мин отложил свои подозрения и вежливо предложил:
— В доме остались припасы от прежних хозяев. Если не брезгуете, могу что-нибудь простое приготовить.
Говорили, братья Фань родились с серебряной ложкой во рту — с детства их обхаживали слуги, не то что готовить самим. Кулинарным навыкам он научился уже позже, в странствиях с невестой Чжу Линь — хотел её порадовать. Не из скромности, но даже на пике возможностей его стряпня тянула разве что на «простое».
Цюй Цзюаньцзюань подумала: этот дом явно лет десять стоял пустой — откуда тут свежие продукты?
Оказалось, Фань Мин не врал. Не прошло и четверти часа, как он откуда-то из углов вытащил овощи и мясо — морковь, свинину, всё на вид вполне свежее.
Цюй Цзюаньцзюань побледнела: «…»
Нечисто.
Тут что-то не так.
Фань Мин:
— Я, признаться, не больно-то мастеровитый. Не подскажете, Цзюань, что да как?
Он и вправду плохо готовил — нужна была помощь.
Цюй Цзюаньцзюань:
— Вы слишком любезны, господин Фань. Давайте я сама.
Мысли её витали далеко от кухни, но как профессиональный убийца она не могла позволить себе расслабиться, когда дело касалось еды. Надо было контролировать процесс. Хотя они с Тан Шаотаном были из одной школы, второй убийца в комнате не проявлял ни малейшей бдительности — стоял рядом с А Цзю и даже не шелохнулся.
Цюй Цзюаньцзюань: «…»
Мысленно она закатила глаза, но краем зрения заметила, как глава Павильона Ушоу толкнул Тан Шаотана локтем и с ухмылкой спросил:
— А ты не поможешь?
Тан Шаотан от толчка слегка качнулся и солгал:
— Не умею.
Цюй Цзюаньцзюань чуть глаза не вытаращила.
Она-то помнила, что Тан Шаотан не любил, когда к нему прикасаются, да и стойка у него всегда была устойчивой. А тут его запросто сдвинули с места, да он ещё и подыграл — покачнулся для виду, изображая беззащитность.
А Цзю не поверил:
— Серьёзно? Не верю. Давай на спор: кто проиграет — тот и готовит.
Цюй Цзюаньцзюань: «…»
Что с главой павильона? Кажется, ему нравится дразнить Тан Шаотана?
И что с Тан Шаотаном сегодня? Тянет, не отказывается…
Тан Шаотан обычно не любил менять решения, поэтому Цюй Цзюаньцзюань ожидала одного из двух: либо он проигнорирует, либо коротко откажет. Даже если они знакомы — ну, откажет вежливо. Но Тан Шаотан, помолчав, спокойно спросил:
— О чём спорить будем?
Цюй Цзюаньцзюань обалдела.
А где же твои принципы?
Что за снисходительность?
Ты вообще понимаешь, с кем играешь?
Стоп…
Её осенила куда более жуткая мысль.
Если они действительно поспорят, и Тан Шаотан проиграет, его заставят готовить. Ладно, это вопрос его принципов, а не умений.
Но если готовить придётся главе Павильона Ушоу?!
Он, может, и приготовит, но она-то есть это станет?
Цюй Цзюаньцзюань бушевала внутри, но наружу — ни звука.
Все твердят, что Павильон Ушоу — это про бои, про яды, про гу.
А тут, с Тан Шаотаном, глава павильона вдруг пустился в игривые подначки и намёки?
Наверное, это мне померещилось. Пойду-ка я… Где тут кухня? Мне нужно прийти в себя.
Она не стала торчать и смотреть, о чём они там спорят, а пошла на кухню помогать Фань Мину мыть овощи.
Не успела она и половины вымыть, как в комнату вошёл Тан Шаотан. Прислонился к стене, уставился в пустую кастрюлю — ни слова.
Тот Тан Шаотан, которого Цюй Цзюаньцзюань знала в детстве, обожал готовить и постоянно жевал какие-нибудь сладости. Но нынешний Тан Шаотан был другим. Сказал «не умею» — значит, не станет.
Неужели проиграл спор и теперь вынужден?
Фань Мин, занятый мытьём овощей, заметил нового человека и из вежливости спросил:
— Как мне обращаться к этому господину?
Из всех присутствующих только Тан Шаотан остался без представления и не назвался сам.
Цюй Цзюаньцзюань: «…»
Если бы не вопрос Фань Мина, она бы и не заметила странности: и она, и глава Павильона Ушоу как-то обошли тему имени Тан Шаотана.
Она-то поступала по привычке: зная характер Тан Шаотана, никогда не придумывала ему псевдонимы и не называла его настоящее имя без нужды.
Но почему так поступил глава Павильона Ушоу?
Неужели из деликатности — чтобы не выдавать?
Или… он просто ещё не узнал, как Тан Шаотана зовут?
Тан Шаотан ответил без колебаний:
— Жуань.
А Цзю уже назвал его Жуанем в доме Фань. Раз они всё ещё в уезде Ланьпин, проще использовать ту же фамилию, чем выдумывать новую.
Цюй Цзюаньцзюань вздрогнула: «!»
Ты взял его фамилию?!
Фань Мин удивился не меньше:
— Вы… из семьи Жуань?
Какое отношение имеете к семье Жуань из уезда Ланьпин?!
Тан Шаотан: «?»
Этот человек — из семьи Фань. И на фамилию «Жуань» он отреагировал так же странно, как и остальные в доме Фань.
Значит, он…
Фань Мин:
— Осмелюсь спросить, господин Жуань…
Он из семьи Жуань. И появился вместе с главой Павильона Ушоу.
Неужели он и есть тот потомок семьи Жуань, которого я ищу?
Но нет… у дяди Жуань не было сыновей. Да и Цзюань говорила, что они приезжие.
К тому же, если бы они и вправду были потомками семьи Жуань, разве стали бы они так беспечно селиться в родовом поместье?
http://bllate.org/book/16258/1462748
Готово:
