Проходя мимо, Лу Цзин усмехнулся — он как раз искал случай, чтобы развеять эти лживые слухи.
— Тётушка, у вас что, память отшибло? Тогда, когда казённые чайные плантации объявили трудовую повинность, каждая семья должна была либо выставить человека, либо заплатить пять лян серебра. Дядя не захотел идти сам, вместо него пошёл мой отец.
— Разве мы тогда не договорились, что деньги на мою учёбу и эти пять лян серебра считаются зачтёнными?
— И потом, тётушка, та учительница тогда видела, что я не подаю особых надежд, и даже не взяла с меня платы за обучение. Скажите честно, положив руку на сердце: те книги и бумага с кистями, которые я подбирал за двоюродным братом все эти годы, неужели они тянули на пять лян?
Гул голосов среди собравшихся соседей мгновенно усилился.
— Я это дело помню. Лу Эр тогда вкалывал на плантации целый год, а к Новому году не заработал ни гроша, семья кормилась только за счёт матери Лу Цзина. Жуть, как бедствовали.
— А раньше жена Лу Да всё твердила, что из Цзина учёного не выйдет, что он только так, за компанию с их Вэнем. Выходит, они на него вообще никаких денег не тратили.
— И правда, даже за учёбу платить не пришлось.
— Если так посчитать, так это жена Лу Да ещё и осталась должна семье Лу Эра.
— Бесстыжая! И как только язык повернулся такое сказать?
Лицо госпожи Ли менялось на глазах. Поняв, что Лу Цзин берёт верх, она мгновенно состроила скорбную мину.
— Я знаю, ты обижен на нас с твоим дядей, на то, что мы заставляли тебя учиться. На самом деле та учительница с самого начала сказала, что способности у тебя не чета Вэню и что учиться тебе, по сути, и незачем. Но мы не хотели обижать твоих родителей, поэтому три года тебя всё-таки содержали. Нельзя же теперь, когда ты сам не смог одолеть грамоту, говорить, что мы на тебя денег не тратили!
Десятки пар блестящих любопытством глаз соседей снова уставились на Лу Цзина.
Лу Цзин ничуть не смутился.
— Тётушка, вы твердите, что у меня нет способностей к учёбе. Но почему тогда наставник Янь слёзно умолял меня пойти преподавать в его Академию Чживэй?
У собравшихся соседей отвисли челюсти.
Главным образом потому, что никто не мог представить себе, как это наставник Янь кого-то слёзно умоляет.
А во-вторых...
— Чего-чего?
— Наставник Янь приглашает Цзина в Чживэй?
— Да как такое возможно? Как может гэр стать учителем?
— Ну, не скажи. Я слышал, что наставник Янь даже всех городских нищих в свою школу собрал учиться. Почему бы ему и гэра не пригласить?
— Так это же совсем другое дело!
— По-моему, Цзин просто хвастает.
Госпожа Ли думала точно так же. Она решила, что Лу Цзин совершил глупость, посмев пустить такую громкую ложь. Пусть раньше он и был убедителен, теперь все его преимущество сойдёт на нет, и он проиграет.
Молодо-зелено, подумала она.
Госпожа Ли самодовольно усмехнулась:
— Ты ещё маленький, врать — оно, конечно, нехорошо, но тётушка на тебя зла держать не будет.
Лу Цзин закатил глаза, потом вдруг вскинул голову и крикнул куда-то в сторону крыши:
— Гуань Шэн, слезай-ка сюда!
Гуань Шэн, который как раз затаил дыхание, припав к крыше и увлечённо смакуя сплетню: "!!!"
Откуда он знает, что я здесь?!
Гуань Шэн был в шоке.
Все, следуя за взглядом Лу Цзина, тоже подняли головы, но на крыше не было ни души, только ветер шелестел листвой.
Госпожа Ли язвительно усмехнулась:
— Что, у маленького книжника-слуги наставника Яня что, крылья выросли? Летать он умеет?
Лу Цзин кашлянул и повысил голос:
— Если ты сейчас же не слезешь, я задам тебе сотню задач, и спать не ляжешь, пока не решишь!
Гуань Шэн: "!!!"
Он ведь ещё даже те двести прошлых не доделал!
— Господин Цзин, не сердись! Давай поговорим спокойно!
Все остолбенели, наблюдая, как Гуань Шэн, с самой подобострастной улыбкой на лице, входит через заднюю дверь дома Лу Цзина.
Лу Цзин вздёрнул подбородок, предлагая ему сказать пару слов.
Гуань Шэн, сияя улыбкой, произнёс:
— Сегодня мой наставник послал меня к господину Цзину, чтобы передать учебную программу Академии. Но господин Цзин говорит, что ему нужно ещё подумать. Может, вы, уважаемые, поможете его уговорить? А то мне как возвращаться-то с пустыми руками, неудобно получится.
У госпожи Ли глаза на лоб полезли. Если бы вокруг не было столько народу, она, наверное, подбежала бы и дёрнула Гуань Шэна за щёку — проверить, не оборотень ли это какой принял его обличье.
— Да быть такого не может!
Лу Цзин фыркнул:
— Тётушка, мне вы не верите, так Гуань Шэну-то хоть верите?
Видя, что Лу Цзин смягчился, Гуань Шэн пришёл в совершенный восторг и с ещё большим рвением принялся подтверждать его слова:
— Я тебя помню! Ты же мать Лу Гуанцзуна, верно? Мы с тобой в прошлый раз у ворот школы виделись. Да и твой Лу Гуанцзун, между прочим, у меня...
Госпожа Ли взмолилась:
— Хватит!
Гуань Шэн хлопнул в ладоши:
— Вот видишь, вспомнила!
Госпожа Ли: "…"
Как только соседи услышали, что Лу Цзин и вправду стал учителем в Академии Чживэй, им стало уже не до вопросов, может ли гэр быть наставником. Все наперебой бросились к нему, толкаясь:
— Цзин-гэр, мы же соседи! Мой Доуцзы у тебя на глазах рос! Вот, посмотри...
— Твоему Доуцзы всего четыре, а в Чживэй таких маленьких не берут. Цзин-гэр, лучше на моего Гоуданя взгляни! Он одного возраста с твоим Юанем, они с пелёнок вместе росли. В школе и учиться веселее будет, верно?
— Так Гоуданя же уже из Чживэя обратно прислали, в одно время с её Гуанцзуном! Тебе не стыдно? Вот мой Тедань — другое дело, умный и сообразительный...
Те, кто не мог пробиться к Лу Цзину, мигом обступили Гуань Шэна. Во дворе семьи Лу Эра стало шумно, как на базарной площади.
Госпожа Цзян смотрела на всё это, совершенно обалдев, и не знала, то ли убрать серп, который всё ещё сжимала в руке, то ли оставить как есть.
А родители Ван, стоявшие позади, пришли в отчаяние. Дело принимало совсем не тот оборот, которого они ждали. Переглянувшись, они как следует толкнули госпожу Ли в спину.
Та, не ожидавшая подвоха, едва не полетела кубарем.
Человек, которого она задела, недовольно буркнул:
— Ещё толкаешься? Ты бы постыдилась! Такого способного парня, как Цзин-гэр, чуть в неудачники не превратили. Да и твоего Гуанцзуна оттуда уже выставили, чего тебе неймётся-то?
Госпожа Ли: "…"
Гуань Шэн, воспользовавшись суматохой, потихоньку улизнул.
— Лу Цзин! — госпожа Ли, повысив голос до максимума, внезапно выкрикнула его имя.
Лу Цзин ещё ничего не успел сказать, как возмутились зрители.
— Чего орёшь-то так громко? Драку собралась устроить?
— Ишь ты, а ещё называется тёткой родной.
— Вся семейка одним миром мазана.
Лу Цзин чуть не рассмеялся вслух.
Он знал, что собиралась сказать госпожа Ли, поэтому решил её опередить.
— Тётушка, вы всё твердите, как вы нам помогали, и в посёлке все так говорят. Но давайте посчитаем внимательно. Если не считать той самой трудовой повинности, сколько работы мой отец за эти годы переделал для вас? Бывало, и про свой дом забывал. А вы-то нам чем конкретно помогали?
— И ещё: все три года, что я учился, моя мать то и дело таскала вам яйца. Мы сами себе отказывали, крохи со своего стола собирали — и всё вам отдавали.
— Юань вечно подбирал за Гуанцзуном огрызки фруктов, которые тот не доедал, донашивал его старые обноски. Рядом с Гуанцзуном он был как маленьким нищем при маленьком господинчике — это вы тоже называете помощью?
— И ещё: когда дедушка с бабушкой сказали, что оба сына учатся и работать некому, а старший брат уже давно учится и скоро должен держать экзамены, то велели моему отцу бросить учёбу. Отец, ни слова не говоря, сразу согласился. С тех пор днём он ходил на подработки, чтобы содержать старшего брата во время учёбы, а по вечерам возвращался и делал всю работу по дому. И так было до самого раздела имущества. Я правильно говорю?
Госпожа Ли отвернулась:
— Откуда ж мне это знать?
Внезапно в толпе послышались тихие всхлипывания. Все невольно обернулись на звук и только тогда заметили, что госпожа Цзян, оказывается, плачет.
Она плакала беззвучно, но слёзы градом катились по щекам, и видно было, что горе её достигло предела.
Лу Цзин подошёл и обнял мать за плечи.
— Мам, тебе столько лет пришлось тяжко работать, — сказал он, утешая.
Эти слова были не для публики. Госпоже Цзян и правда было тяжело.
Её муж всей душой был предан старшему брату, и никакие уговоры не могли это изменить. Но, с одной стороны, она сердилась на мужа, а с другой — сердце разрывалось, глядя, как он без устали вкалывает круглый год.
Она из последних сил вела хозяйство, которого вечно не хватало, растила двоих детей. В душе понимала, что на семью старшего брата надежды нет, но где-то в глубине теплилась слабая надежда: может, если отдавать им сэкономленные яйца, они хоть чуточку лучше будут относиться к её мальчикам.
Ведь она лучше других знала, как важна учёба. Разве семьи старшего и младшего брата не были тому наглядным примером?
Все, кроме госпожи Ли и родителей Ван, были тронуты этой сценой.
— Да, жена Лу Эра и правда намучилась. Жили они бедно.
— Цзин-гэр правду говорит. Раньше Юань и вправду был как маленький нищий. А я-то думал, это мать у него такая прижимистая. Кто ж знал, что у них и впрямь ничего нет?
— А жена Лу Эра — кремень, а не баба. Всё молчала.
— И у старшего брата совести нет. Даже с родным братом всё должно быть по-честному. Заставил младшего на себя бесплатно ишачить! Какая уж там помощь — даже платы не платил!
— Кто это вообще сказал, что старший брат помогал младшему? Я вот сейчас смотрю и никакой помощи не вижу.
— Сами, небось, и распустили слух. Скажут, что помогали, — а кто проверять-то пойдёт?
— Лу Эр тоже хорош, простофиля. С какой стати он на старшего брата бесплатно горбатился?
— Это родители так воспитали. Всю жизнь мечтали, чтобы старший сын выдержал экзамены и прославил предков. Да только сколько ни пытался, ничего у него не вышло. Вон, даже сына своего Гуанцзуном назвали — видимо, надежду не теряют.
(п/п 光宗 (Guāngzōng) — досл.: «Прославляющий предков». Говорящее имя, которое родители (особенно отец, Лу Гуанцзун-старший) дали сыну в надежде, что он добьётся успеха на экзаменах и тем самым принесёт славу роду.)
Госпожа Ван, видя, что от госпожи Ли никакого толку, не выдержала и вмешалась:
— Раз уж в вашей семье появился учитель из самой Академии Чживэй, то и рассуждать вы, поди, по-справедливому должны? Моя чайная плантация из-за ваших убыток в десять лян понесла — не пора ли вернуть денежки?
Отец Ван поддакнул:
— Верно! С каких это пор учителя в долгу остаются?
Госпожа Ли незаметно отступила на шаг в сторону, выставляя родителей Вана вперёд.
Лу Цзин закатил глаза.
— А мне-то какое дело до убытков на вашей чайной плантации? — с недоумением спросил он.
Отец Ван возмутился:
— Ты как разговариваешь?! А ещё учителем называешься! Мы тебе по возрасту в отцы годимся, а ты, учёный человек, и правил приличия не соблюдаешь?
Лу Цзин холодно усмехнулся:
— В книгах сказано: с такими мелочными и расчётливыми людишками, как вы, можно и не церемониться.
— Да ты... — Отец Ван побагровел от злости, но, сколько ни мычал, ничего внятного в ответ выдать не смог и перешёл на грубость: — Короче, твой отец пообещал нам помочь и не пришёл. Из-за него наш чай на солнце пересушили, убыток — десять лян. Сами думайте, что делать.
Госпожа Ван поддержала мужа:
— Верно! Если шум поднимется, тебе же, учителю, будет стыдно. Глядишь, и наставник Янь от тебя откажется.
Лу Цзин: "…"
Да что ж такое-то, можно выражаться яснее? Что значит «откажется»?
Заметив, что выражение лица Лу Цзина стало каким-то сложным, госпожа Ван решила, что попала в точку, и с довольным видом добавила:
— Говорят, в Академии Чживэй правила строгие, всё делается по уставу. Учителя, который людям денег должен, оттуда, поди, живо попрут.
— Ну так идите и скажите об этом наставнику Яню, — пожал плечами Лу Цзин с видом «делайте что хотите».
Родители Ван опешили от такой наглости.
— Вы говорите, мой отец обещал вам помочь. А доказательства есть?
— Какие доказательства?
— Когда нанимают работников, разве не заключают договор, не ставят отпечатки пальцев? Вот и покажите.
Родители Ван: "…"
Лу Цзин усмехнулся:
— Нету? А с какой тогда стати мы вам должны десять лян?
Госпожа Ван покосилась на госпожу Ли и громко заявила:
— Сватья подтвердит! Вчера вечером твой отец твёрдо обещал. И ещё несколько ваших же дядьёв — они все могут выступить свидетелями.
Госпожа Цзян, вытерев слёзы, с серпом в руке подлетела к ним.
— Раньше отец Цзина помогал старшему брату по родственной доброте, — гневно закричала она. — А вы-то кто такие, что на него всю грязную и тяжёлую работу взваливаете?
Лу Цзин даже опешил от такой вспышки матери. Но, поразмыслив, удивился — ведь госпожа Цзян всегда была известна тем, что за своих горой стояла.
Госпожа Ван с силой толкнула госпожу Ли.
Госпоже Ли, как ни старалась прикинуться ветошью, пришлось подать голос.
— Невестка, что ж ты такое говоришь, — запричитала она, изображая огорчение. — Кто ж взваливает на Лу Эра всю грязную работу? Просто на родственников беда свалилась, они к нам с мольбой пришли. А у его дяди здоровье-то слабое, где ж ему работать? Вот мы к кому ещё могли пойти? Только к родному брату...
— Вы ж сами вчера видели, — продолжала она с притворной скорбью, — во что эти солдаты чудесную плантацию родственников превратили! Бедняги, всей семьёй перепугались до болезни, только сегодня еле поднялись. Не то чтобы они не хотели работников нанять — денег-то уж все вышли, а как дальше жить — неизвестно...
Говорила она так «искренне и проникновенно», что собравшиеся на мгновение притихли.
— Тётушка, у вас же с дядей деньги есть, — неожиданно подал голос Лу Цзин. — Раз уж им так тяжело, почему бы вам им не одолжить?
В душе госпожи Ли тотчас шевельнулось нехорошее предчувствие. Она замахала руками:
— Ладно, хватит! Всё равно уже так, чего зря языками молоть? Пошли.
Родители Ван, совершенно ошарашенные, ещё не успели ухватить госпожу Ли за рукав, как снова заговорил Лу Цзин.
Вид у него был сама доброжелательность.
— Тётушка, сорок лян, что бабушка оставила, ведь у вас. Одолжили бы немного — семье Ван и правда тяжело.
Увидев ошарашенные лица родителей Ван, Лу Цзин добавил с притворным сочувствием:
— Вообще-то наша семья тоже не прочь одолжить, но придётся подождать, пока дядя с тётушкой не вернут нам двадцать лян.
Кто-то из толпы не выдержал:
— Цзин-гэр, а в чём там дело-то? Бабушка твоя уже несколько лет как померла, откуда вдруг сорок лян взялись?
— А, это... — Лу Цзин покосился на госпожу Ли и смущённо произнёс: — Я и сам не знаю, как сказать. Может, дядя с тётушкой боялись, что мы плохо сохраним, или что украдут?
— Да чего тут гадать! — возмутился кто-то. — Ясное дело, старший брат решил всё себе заграбастать. Сколько лет уж старухи нет, если бы хотел отдать — давно бы отдал.
— Сорок лян серебра! Откуда у старухи такие деньжищи?
— За столько лет скопить — это нормально. Да и вы ж слышали, Цзин-гэр говорил: Лу Эр с малых лет работал, небось, немало зарабатывал.
— И то верно.
— А старший брат ни гроша не заработал, учился-учился, да так ничего и не сдал. Зато все семейные деньги к рукам прибрал.
— Да уж, где справедливость искать?
Кто-то подошёл к госпоже Ли и заговорил с ней жёстко:
— Жена Лу Да, это вы нехорошо поступаете. Лу Эр на вас столько лет пахал, вы ему даже платы не платили — ну ладно, бог с вами. Но как же вы и бабушкино наследство-то им не отдали?
— Сами жируете, едите-пьете в своё удовольствие, а на семью младшего брата посмотрите! Не стыдно вам?!
Госпожа Ли, не подумав, выпалила:
— Кто сказал, что мы им не отдаём? Это свекровь им не захотела оставлять! Сорок лян она нашей семье завещала!
— Чего?!
Госпожа Ли взяла себя в руки, скорбно поджала губы и запричитала:
— Мать говорила: мой-то муж никогда не работал, ему ещё, может, учиться да экзамены сдавать придётся. Боялась она, что мы не выживем. А Лу Эр — другое дело! Второй вон какой работящий, и невестка тоже. Оба работают, много зарабатывают. Им и без этих денег хорошо жилось бы.
Лу Цзин: "…"
И ведь ещё и права качает, подумал он.
— Но последние годы моя семья жила в такой нужде! — воскликнул он. — Вы же сами видели! А вы, поди, не бедствовали, ели-пили в своё удовольствие. Если рассуждать по-вашему, так это вам следовало бы нам деньги отдать!
Госпожа Ли: "…"
Лу Цзин с восхищением покачал головой:
— Тётушка, у вас и так-то сорок лян было, да ещё и десять лян подарков за Лу Вэня вы получили. Вы, выходит, прямо богачи! Во всём посёлке мало кто с вами сравнится!
Глаза родителей Ван, обращённые на госпожу Ли, чуть не метали искры.
Госпожа Ли поспешно ретировалась.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/16127/1506312
всю свою семью чуть по миру не пустил