Свадьба прошла гладко.
Когда пир закончился, Ван Хоу отправился к молодой жене, а они втроём перебрались в пивную, решив напиться до беспамятства. Чаще всего за столом Пэй Юйнин слышал одно и то же:
— Нин-эр, как же я тебе завидую.
Выйдя из стен университета, все словно надели на себя колодки. Хочется жить, как велит душа, а времени нет или денег нет. Все, кроме Пэй Юйнина.
У него было и время, и деньги. Ни ипотеки, ни автокредита, ни больших амбиций: в хорошем настроении он открывал лавку и торговал, в дурном отсиживался дома за играми. Родня не пилила его за бесцельность, на чужое мнение можно было не оглядываться, думать приходилось только о себе.
Честолюбивые и равнодушные к карьере живут каждый по-своему, и никто не вправе сказать, что чужой выбор неверен. Чтобы жить свободно, нужно уметь одно: делать так, чтобы самому было хорошо.
***
Самолёт взлетел. Пэй Юйнин смотрел сквозь иллюминатор вниз: пески и снежные горы лежали как на ладони.
Он думал о Чу И. Расстояние между ними медленно росло, и ещё немного — они снова станут двумя пограничными столбами, которые вечно глядят друг на друга издалека.
***
К январю его книжный магазин был готов к открытию.
Он завёл самоеда, пса с на редкость кротким нравом. По утрам тот ходил с ним в магазин, играл с посетителями и служил талисманом, а вечером, когда магазин закрывался, шёл с хозяином домой и жадно ждал печёного хот-дога из маленького супермаркета под их окнами.
На севере давно стояла зима, снега навалило много, и всюду белым-бело.
За несколько дней до праздника Пэй Юйнин накупил кучу новогодних припасов: Чу И сказал, что приедет встречать с ним новогоднюю ночь.
Накануне Ван Гэн позвонил ему по видео. Он, похоже, сидел в баре, и за его спиной стоял галдёж.
Ван Гэн придвинулся к экрану и заорал:
— Нин-эр, с Новым годом!
Пэй Юйнин взглянул на часы и напомнил:
— Сейчас 11:11, мой друг. Четыре одинокие палочки. Ты звонишь, чтобы я пожелал тебе счастливого холостячества?
Ван Гэн промолчал, потом со смехом выругался:
— Да я, блин, не горю! Ты глянь, сколько тут девчонок. Старший братец в центре внимания.
Он включил заднюю камеру, чтобы показать зал, но в качающемся кадре Пэй Юйнин вдруг уловил знакомую фигуру. Помедлив, он вскинул бровь:
— Ты с братом по барам ходишь?
— А? С Чу И? — не понял Ван Гэн. — Да он в такие места ни ногой. Он у нас паинька.
—…Правда? Значит, показалось.
Чу И утром приехал домой, написал ему и ушёл к родным. Это не мог быть он.
В трубке снова раздался голос Ван Гэна:
— Ни хрена себе, и правда он! Я и не знал, что он танцует. Ишь, отплясывает!
Пэй Юйнин замер.
Кадр качался: Ван Гэн шёл, и на экране мельтешили только смазанные тени. Когда он остановился, Пэй Юйнин увидел Чу И.
В уши лезла бешеная музыка, на танцполе, где все как будто обезумели, надрывался Ван Гэн:
— Чу И, ты же вроде дома был?
Голос Чу И прозвучал холодно и ровно:
— Вышел с друзьями погулять.
На экране какая-то девушка обвила руку Чу И и спросила, ластясь:
— А-И, а это кто?
Он не отстранился. Рубашка расстёгнута на две пуговицы, взгляд ленивый, будто слегка пьян, и весь он был живым воплощением гормонов. Склонившись к уху девушки, он сказал:
— Мой брат.
— Невестка? — широко улыбнулся Ван Гэн.
Пэй Юйнин не отрывал глаз от Чу И. Шум вокруг как будто отодвигался всё дальше, оставались только голоса этих троих и стук собственного сердца.
Хорошенькая девушка засмеялась очень мило, приложила два пальца ко лбу и отдала Ван Гэну честь:
— Ага. Здравствуйте, братец.
Ван Гэн поправил блютуз-наушник и со смехом сказал Пэй Юйнину:
— Нин-эр, красота! У брата появилась пара, и меня теперь не будут пилить насчёт женитьбы.
Пэй Юйнин увидел, как лицо парня, только что такого безразличного, вдруг переменилось. Тот оттолкнул девушку, схватил Ван Гэна за руку и спросил ледяным тоном:
— С кем ты разговариваешь?
Девушка вздрогнула, а Ван Гэн недовольно покосился на брата, выдернул руку и ответил:
— С соседом по комнате.
Пэй Юйнин сам не понимал, почему так удивительно спокоен. Среди сумбура чувств в голове остались лишь два слова: «Так и знал» и «Слава богу».
Чу И и впрямь был не из его мира. И хорошо, что боли нет: пальцы можно разжать вовремя.
Обняв самоеда за лобастую голову, он со смехом сказал Ван Гэну:
— У человека уже есть пара, так что тебя теперь будут подгонять ещё сильнее, мой друг.
Ван Гэн не нашёлся что ответить. Повернув камеру к себе, он спрыгнул со сцены и бросил приятелю:
— Я бы хотел, чтобы он поскорее женился. Пойдут дети, и предки наконец отвяжутся от меня.
Чу И шёл за ним по пятам, и когда увидел на экране лицо Пэй Юйнина, его будто оглушило.
Ван Гэн, придурок. Додумался позвонить по видео из бара. Значит, Пэй Юйнин не только всё услышал, но и увидел.
Ван Гэн ещё договаривал, когда рука вдруг оказалась пустой: телефон у него выхватили. Он уставился на родного брата:
— Ты чего? Своего нет, что ли?
Чу И опустился на диванчик в углу, держа телефон обеими руками, и старательно застегнул рубашку. Потом открыл рот, будто собираясь с духом, и мягко произнёс:
— Братик.
Ван Гэн оторопел. Ему показалось, что с братом что-то неладно, словно в него вселился дух.
Он вставил наушник и увидел, как сосед по комнате тихо улыбнулся и сказал, тоже с улыбкой в голосе:
— С Новым годом.
Чу И слегка выдохнул. Пэй Юйнин как будто не сердился.
Он видел, как тот что-то говорит, но не слышал ни звука, и повернулся к брату. Ван Гэн перевёл:
— Говорит, с Новым годом.
Пэй Юйнин не хотел, чтобы Ван Гэн узнал об их отношениях, и коротко ответил:
— С Новым годом.
Он сказал на экране что-то ещё, и Чу И снова посмотрел на брата.
— Говорит, что хочет поиграть, — пояснил Ван Гэн. — Идём домой, будем рубиться.
Он отобрал телефон и сказал Пэй Юйнину:
— Подожди полчаса, дойду до дома, и зайдём в игру.
Чу И нахмурился:
— Я тоже умею. Я тоже хочу.
Ван Гэн зыркнул на него:
— Тебе не надо. Иди лучше к своей девушке.
—…Это не моя девушка.
Но видеозвонок Ван Гэна уже оборвался.
Чу И готов был взвыть: этот брат точно послан ему в наказание. Одёрнув на себе одежду, он вышел на улицу, сел в машину, глянул в зеркало, привёл себя в порядок и позвонил Пэй Юйнину по видео.
Тот ответил почти сразу, поправил камеру и сказал:
— Чу И.
Стоило услышать этот голос, и на душе у Чу И сразу стало легче. Он улыбнулся и мягко проговорил:
— Братик, я по тебе скучаю.
Пэй Юйнин улыбнулся ему в ответ.
Смотрел он не на экран, а куда-то в сторону.
Чу И навалился на руль и, наслаждаясь, вглядывался в его лицо.
— Братик, — тихо спросил он, — ты ревнуешь?
Наконец Пэй Юйнин взглянул на него и едва заметно покачал головой:
— Нет.
Чу И это не устроило. Он нахмурился:
— Почему ты не ревнуешь?
Красивые глаза Пэй Юйнина две секунды пристально смотрели на него, и у Чу И шевельнулось дурное предчувствие.
В следующий миг Пэй Юйнин произнёс ровно, без единой волны в голосе:
— Давай расстанемся, Чу И.
Тот застыл.
Руки у него разом задрожали. Он изо всех сил стиснул телефон и спросил дрожащим голосом:
— Что ты сказал?
Сердце словно повисло над обрывом. Чу И заторопился:
— Я завтра уже приеду к тебе! Мы же договорились встретить Новый год вместе! Я… я тебе объясню, это не моя девушка, она просто несёт чушь.
Пэй Юйнин молчал.
Чу И совсем потерял голову, не удержал телефон, и тот соскользнул в щель под ногами. Спотыкаясь, он его поднял, чувствуя, что в руках не осталось силы, ткнул в экран, пролистывая контакты:
— Братик, я ей позвоню, пусть она сама тебе всё объяснит. Прошу тебя, подожди минутку.
Пэй Юйнин вздохнул и проговорил очень тихо, почти беззвучно:
— Не надо. Мы правда не подходим друг другу.
Чу И был на грани срыва. Он затараторил:
— Подходим! Мы очень даже подходим!
И добавил:
— Я люблю тебя, Пэй Юйнин. Ты не можешь так со мной поступить.
Пэй Юйнин отключился.
В машине стало тихо.
Чу И долго сидел, оцепенев. Потом вдруг принялся писать Пэй Юйнину сообщение за сообщением.
«Она моя подруга со старшей школы, она лесбиянка, между нами ничего быть не может».
«Я вообще не собирался идти, это встреча одноклассников, я… я…»
Пальцы тряслись, он с трудом набирал текст:
«Братик, я виноват, я больше никогда не пойду в такие места».
…
Он написал очень много, а в конце:
«Ты меня никогда не любил, Пэй Юйнин. Ты давно хотел от меня отделаться».
Он упёрся руками в руль и низко опустил голову, так что лица было не видно. Голос прозвучал глухо и тяжело, с хищной злостью:
— Ты у меня ещё дождёшься.
http://bllate.org/book/16125/4762579
Готово:
