Глава 17
Отдых и одеяния
У Повелителя Демонов так и не прибавилось желанных мастеров, зато у Гвидо появился новый помощник. В эти дни поместье приняло очередного покойника, умевшего обращаться с книгами. Новичок самонадеянно объявил себя бродячим бардом, но Вирадуан с первого взгляда распознал истинную натуру этого повесы за его напускной беспечностью.
— Скорее всего, он из благородных, — учтиво заметил Вирадуан. — И хотя каждый прибывающий сюда, будь он при жизни нищим или баснословным богачом, получает лишь простую холщовую робу, я еще не настолько ослеп, чтобы не отличить господина от черни.
Подобное замечание прозвучало не слишком вежливо. По крайней мере, для Песфрие, который даже не успел толком начать свое представление.
— Позвольте! Как вы смеете предполагать...
— Что же, раз так — отправляйся в библиотеку, — отрезал Фарфаноэрс.
Он протянул руку, и магический контракт послушно опустился в его ладонь.
— Песфрие Сабан Хейнис...
— «Сабан» — это дворянская приставка, своего рода предлог, означающий «из», — неспешно вставил Гвидо, который за свою долгую жизнь навидался всякого. — Стало быть, перед нами Песфрие из Хейниса. Ну и что же? Очередной бездельник, променявший право наследования на долю бродяги? Чей подол заставил тебя бежать из отчего дома? Или ты погнался за призрачной «свободой»?
Песфрие густо покраснел и попытался что-то возразить, но Гвидо не желал слушать оправданий. Земное осталось в прошлом; теперь важнее всего было то, что в библиотеке наконец-то навели порядок.
Гвидо, мечтавший поскорее перепоручить бумажные дела кому-то другому и заняться новыми проектами, так и сиял. Он уже вознамерился составить прошение об открытии алхимической лаборатории — ему не терпелось вновь коснуться привычных инструментов и трав.
Следом за Песфрие в очереди стояли мать и сын: женщина — глубокая старуха, сын — молодой и крепкий мужчина. Фарфаноэрс внимательно изучал их биографии, проступающие в контрактах. Оказалось, что молодость не всегда означает скудость жизненного пути — порой те, кто всю жизнь провел на одном месте, проигрывали в яркости впечатлений странникам, видевшим полмира.
«Я начинаю видеть всё больше подробностей», — подумал Фарфаноэрс.
Это не было ни добром, ни злом. Раньше ему не приходилось просматривать контракты ежедневно, так что в тщательном изучении не было вреда. Однако в последнее время поток прибывающих рос, и даже если лорд принимал всех без исключения, нужно было понимать, кого и куда пристроить. В конце концов, их отношения всё еще строились по старой схеме «господин и слуга», а вовсе не по принципу современного найма.
Завершив дела и убедившись, что свидетелей нет, Фарфаноэрс с наслаждением потянулся.
Погода сегодня выдалась неплохая — хотя в этом сером, подернутом дымкой мире один день едва ли отличался от другого. Когда осознаешь, что солнечный свет остался в безвозвратном прошлом, а сама жизнь — лишь далекая греза, сердце невольно сжимает тоска.
Некоторым счастливчикам везло: они оказывались неподалеку от замка, и их быстро подбирали. Другим выпадала иная доля — они проходили через страдания, прежде чем их, рыдающих от облегчения, находили патрули. Но стоило им отведать кушаний, приготовленных Ансеринусом и его помощниками, как горести превращались в полузабытую маску. Фарфаноэрс не переставал удивляться этому зрелищу: он часто стоял поодаль, молча наблюдая за тем, как люди едят и плачут одновременно.
Ансеринус XI, искренне веря, что всё дело в его кулинарном гении (что, честно говоря, было недалеко от истины), с еще большим рвением принялся за изучение рецептов. Сейчас при нем состояли двое учеников — Эйтель и Эйдан. В замке хватало женщин, умевших готовить, да и пара мужчин нашлась бы, но только эти двое удостоились одобрения Гуся-монстра. Он был убежден в их природном таланте, хотя Эйтель вечно бродила среди клубов пара с видом сомнамбулы, а Эйдан был настолько робок, что даже огонь в очаге разводил с предельной осторожностью.
Фарфаноэрс, сам редко балующий себя нормальной едой, не возражал и легким росчерком пера утвердил их должности.
Неудивительно, что Адам втихомолку называл его «лордом-печатью».
— Разве лорд не должен проводить время на охоте или верхом на коне, наслаждаясь жизнью? — вопрошал он как-то.
— Где ты здесь лошадь видел? — ворчала Хельзе.
— Какая охота? За кроликами в Мигрирующем лесу гоняться? — вторил ей Вирадуан.
Адам открывал рот, собираясь возразить, но лишь обреченно его закрывал.
Сегодня был день генеральной уборки. После того как из залов вымели вековой хлам и мусор, древний замок стал выглядеть строже, но вместе с тем — пустее. Поддерживать чистоту в таких масштабах было непростой задачей. Для некоторых слуг время, проведенное за чисткой котлов, становилось минутами покоя: можно было представить, что твоя душа — птица, улетающая далеко от мыльной пены в неведомые края. Люди вытряхивали пыль, вычищали золу из каминов и стирали одежду. По правилам, после обеда в день уборки полагался полувыходной, чтобы каждый мог заняться своими делами.
Поначалу Фарфаноэрс находил этот обычай весьма полезным — людям нужна была передышка. Он замечал, что женщины в свободное время любят собираться у очагов на кухне или в столовой за досужей болтовней, а мужчины предпочитают выставлять стулья в пустые стойла бывших конюшен и попивать какой-нибудь отвар, приготовленный Ансеринусом. Теперь, когда припасов стало больше, Гусь-монстр охотно варил что-нибудь эдакое за пару слов похвалы. Однако, поскольку зерно всё еще оставалось в дефиците, лорд наотрез отказывался выдавать спиртное и даже велел запереть винные погреба.
Вскоре Фарфаноэрс почувствовал неладное. Если Гвидо тратил свободные часы на изучение книг, вечно занятой Вирадуан отсыпался, а этот негодяй Адам искал способы поразвлечься... то что делали остальные? В этом скудном мире, лишенном солнца, уныние распространялось со скоростью пожара. Раздоры вспыхивали на пустом месте, а некоторые и вовсе втихомолку начали играть в азартные игры, за чем их не раз ловил Вирадуан. В небольших ставках не было беды, но многие уже начали проявлять опасную одержимость.
— Вино бы всё исправило, — предложил Адам.
— Спи побольше, в снах у тебя будет хоть целое море вина, — холодно отрезал Фарфаноэрс.
Лорд решил посоветоваться с Хельзе. Черноволосая женщина как раз сидела за прялкой; она порывалась встать, завидев господина, но тот остановил ее жестом:
— Продолжай. У меня вопрос.
— Вы о развлечениях? — спросила она. Теперь Хельзе уже не так робела перед ним.
— Не только о них. О любом досуге. Чем ты занималась при жизни, кроме разговоров, выпивки и азартных игр?
— Ходила к реке... Иногда на ярмарку. Мы с подругами гадали на травах... — Хельзе принялась загибать пальцы. — В храм ходили. Праздники праздновали. Мужчины, те больше любили охоту или смотреть, как медведи травят друг друга.
Для современного человека, привыкшего к бесконечным развлечениям, всё это звучало невообразимо скучно. Фарфаноэрс перевел взгляд на полотно в ее руках. Сейчас не было ни хороших материалов, ни продвинутых технологий, но женщины иногда кроили старые ткани или пряли уцелевшую шерсть, которой в замке нашлось немало. С его позволения Хельзе продолжала свою работу. Деревянный станок поскрипывал, и в какой-то момент Фарфаноэрсу показалось, что вращается не колесо прялки, а его собственные мысли.
— Вот оно что... — прошептал он, внезапно прозрев.
Лорд спрыгнул со стула и стремительно вышел, оставив Хельзе в полном недоумении.
«В этом всё и дело», — думал Фарфаноэрс. Он по привычке ставил знак равенства между «выходным» и «отдыхом», опираясь на свой опыт городского жителя с его избытком впечатлений. Кое-кто мог бы возразить, что жизнь древних и так состояла из сплошного изнурительного труда, но здесь ситуация была иной.
— Мне нужны праздники, — заявил он. — Нужны дни, когда люди смогут выплеснуть свои чувства. Нельзя жить в вечной серости.
— Я... я понимаю ваш порыв... — отозвался Вирадуан.
Он прижал ладонь ко лбу, изо всех сил сдерживая желание закричать. Это было бы крайне непочтительно.
— Господин, — с трудом проговорил он. — Если у вас возникло дело, вы вполне могли бы воспользоваться колокольчиком. И войти через дверь.
Сейчас Вирадуан сидел на кровати в одной рубашке. К счастью, он проснулся до того, как Фарфаноэрс ввалился в окно, и еще большим счастьем было то, что он привык спать одетым. Иначе неловкости было бы не избежать.
— На досуге набросай мне список подходящих дат, — буркнул Фарфаноэрс.
Он вовсе не собирался извиняться — Повелителя Демонов не заботили такие мелочи. Он просто не подумал... вернее, сперва он хотел лишь постучать, но створка распахнулась от первого же толчка.
Лорд закрыл окно и удалился с таким видом, будто ничего необычного не произошло.
Несмотря на планы по учреждению праздников, традиция полувыходного после уборки сохранилась. Только теперь первая половина дня посвящалась чистоте помещений, а вторая — чистоте собственной. Фарфаноэрс осознал, что у многих здесь были весьма смутные представления о гигиене, во многом из-за того, что после наступления темноты выходить на улицу было опасно, а в общих спальнях места для мытья не хватало.
— Надеюсь, никто не станет нести чушь о том, что от мытья можно заболеть. И предупреждаю: если поймаю кого-то за подглядыванием в женской купальне — лично подвешу у ворот на целый день для острастки.
— Вряд ли до этого дойдет. Даже в самых глухих деревнях были общественные бани, — ответила Хельзе.
Заметив озадаченный взгляд лорда, она застенчиво улыбнулась:
— Не сочтете ли за труд спуститься со мной на минуту?
Когда его привели в ткацкую мастерскую, Фарфаноэрс наконец понял, на что Хельзе тратила всё свободное время. Его тут же окружили женщины, принявшись прикладывать отрезы ткани, что-то мерить и кроить.
Предыдущие наряды они шили ему «на глазок», и теперь впервые взялись за дело всерьез.
— Хозяину больше пойдет белое...
— Нет, синее! Лазурное одеяние будет смотреться ярче.
— Глупости. Нужно пурпурное. Пурпур — цвет благородства.
— Тише, тише вы! Не орите!
К ним подошла суровая женщина с длинными волосами. Фарфаноэрс помнил ее имя — Гитна, бывшая придворная дама. Она почтительно поклонилась и принялась внимательно его рассматривать.
— Есть ли у вас предпочтения в узорах? Символах?
Фарфаноэрс рассудил, что отвечать «всё равно» сейчас не стоит. Он на мгновение задумался.
— Скорпион.
— Скорпион... Что же, логично. Вы ведь демон, — кивнула она. — Я запомнила. А какой фасон вам по душе?
— Можно... кхм, я хотел сказать — попроще. И плетение пусть будет скромным.
Как известно, люди часто склонны к излишествам, но сам Фарфаноэрс предпочитал умеренность. Он подозревал, что и в прежней жизни был таким же. Малахитовый демон искоса взглянул на груду тканей — они были расшиты так густо, словно портнихи считали преступлением оставить хоть один свободный дюйм. Увидев это, он твердо повторил:
— Главное — простота.
— Простой рисунок... Что ж, в этом есть свой шарм, — задумчиво произнесла Гитна. — Но тогда понадобятся украшения. Жаль, здешние камни лишены истинного сияния и больше похожи на подделки, но за неимением лучшего... Придется добавить самоцветов.
У Фарфаноэрса возникло нехорошее предчувствие.
Он замер с каменным лицом, гадая: не поздно ли еще позвать Вирадуана на выручку?
http://bllate.org/book/16116/1584661
Готово:
