Утром первого дня нового года на столе дымились те самые пельмени. Бабушка Лю, перебравшая накануне, выглядела неважно.
Юйцин поставил перед ней тарелку: — Бабушка, как вы себя чувствуете? Может, всё же сходим к лекарю Вану?
Бабушка отмахнулась, берясь за палочки: — Да пустяки, просто вчера лишнего хватила, вот аппетита и нет.
— Я же просил вас вчера — пейте меньше, не послушали. Говорил — выпейте отвар, опять не послушали. «Я знаю меру», говорили... — не удержался от ворчания Юйцин.
— Эх, старость не радость, пора признавать поражение, — добродушно усмехнулась бабушка и подложила внуку пельмень. — Не хмурься, Цинь-гэр, знаю, что ты о моей старушечьей голове печешься. Больше не буду! Обещаю — это был последний раз.
— Правда? — Юйцин недоверчиво прищурился.
— Когда это я тебя обманывала? От дедова вина всего один кувшин и оставался. Выпили — и нет его больше, чего мне врать-то? — С этими словами бабушка принялась за еду.
Пельмени с кислой капустой оказались такими освежающими и пикантными, что после первого же кусочка бабушка заметно взбодрилась, и румянец вернулся на её лицо.
Юйцин, услышав это, наконец с облегчением выдохнул: — Бабушка, я ведь не то чтобы совсем вам запрещаю. Просто впредь знайте меру: пара чарок — и будет, чисто для настроения.
— Ладно-ладно, поняла я. Давай закроем тему, оставь бабке хоть каплю достоинства, а? — Бабушка Лю огляделась и заметила пустующее место. — Постой, а Цянь-эр где? Неужто еще не встал? Что ж ты его завтракать не зовешь?
Юйцин покачал головй: — Да он еще раньше меня вскочил. Наверное, в старый дом ушел. Бабушка, вы ешьте, а я положу пару мисок пельменей да поднимусь к нему, гляну, как он там.
С этими словами Юйцин лихо наложил две полные миски — по всему было видно, что он намерен составить мужу компанию. Бабушка Лю с улыбкой вздохнула и, закончив свой завтрак, принялась за привычные дела: смешивать корм для кур, собак и кроликов.
Поднявшись к старому дому, Юйцин и впрямь застал Чжан Цяня во дворе — тот вовсю махал топором. Юйцин поставил миски на столик и окликнул его: — Чего это ты с самого утра дрова колоть затеял? А ну, иди завтракать.
Чжан Цянь к тому времени уже изрядно попотел. Разрубив последнее полено, он отложил топор: — Проснулся ни свет ни заря, а сна ни в одном глазу. Вот и решил размяться, дров наколоть. Дома побоялся шуметь, чтобы вас не разбудить, вот и пришел сюда. Заодно и шкуры проверил. Что у нас на завтрак?
Чжан Цянь накинул куртку и вытер пот со лба. Юйцин протянул ему палочки: — Пельмени. Те самые, что мы вчера вместе лепили. Пробуй скорее.
Чжан Цянь сел, подхватил пельмень, макнул в соус и отправил в рот. Пельмени уже не обжигали, как только что из котла, но были приятно горячими — как раз такими, чтобы есть один за другим. — Вкусно! — не поскупился на похвалу охотник.
На деле он был еще красноречивее: пельмени исчезали с тарелки с завидной скоростью, и вскоре «гора» в миске изрядно осела.
Глядя на то, с каким аппетитом ест муж, Юйцин и сам съел больше обычного. Оставшиеся пельмени он заботливо переложил в миску Чжан Цяня. Вытерев рот, Юйцин подпер подбородок ладонью и стал наблюдать за трапезой мужа. Когда тот закончил, Юйцин спросил: — Ты говорил, что пойдешь на охоту после праздников. А когда именно? Расскажи подробнее, чтобы я успел подготовиться.
Чжан Цянь призадумался: — Сейчас еще рано. В горах снег не сошел, дикие звери после спячки голодные и злые — выходят на поиски любой добычи. Это самое опасное время. К тому же зайцам да фазанам нужно время, чтобы подрасти. Вот к марту-апрелю, когда весна по-настоящему вступит в силу, тогда и двинем.
Юйцин понимал — охота дело тонкое. — А чем ты обычно занимался в это время в прошлые годы?
Чжан Цянь отложил палочки, вычистив миску дочиста.
— На Новый год баловал себя вкусным, отдыхал. С приходом весны доделывал накопленные шкуры и нес продавать. В свободное время ходил в город — искал подработку, какую-нибудь поденную работу. Как получал деньги — снова в горы за дичью. Вот и весь мой круг.
Юйцин кивнул, теперь он лучше представлял себе прошлую жизнь Чжан Цяня. Тот поднялся, собрал наколотые дрова и уложил в корзину, чтобы отнести домой. Юйцин тоже встал и собрал посуду.
— Пойдем назад.
Юйцин проверил двор, запер ворота и пошел следом. Снежный лев, которого он слепил у ворот, начал подтаивать и заметно «похудел». Юйцин протянул руку, коснулся его и тут же отдернул — хоть лев и уменьшился, пальцы мигом покраснели.
Чжан Цянь перехватил руку Юйцина и сжал её в своих широких ладонях. После утренней работы руки охотника были горячими, и вскоре Юйцин согрелся. Только тогда Чжан Цянь отпустил его. Заметив легкую грусть на лице супруга,
Чжан Цянь похлопал снежного льва по голове: — В следующем году поставим каменных львов, эти уж точно не растают.
Юйцин звонко рассмеялся: — Да зачем нам в нашей деревенской хижине каменные стражи? К чему такая роскошь? Я-то думал, ты скажешь, что следующей зимой нового мне слепишь.
Чжан Цянь тоже улыбнулся: — Как это зачем? Вот перестроим дом, расширимся — тогда и пригодятся. А если тебе снежные больше по душе — как выпадет снег, я тебе хоть десять штук вылеплю.
— Ловлю на слове! — тут же согласился Юйцин. — Значит, строим большой дом, ставим каменных львов из доброго камня у ворот, а зимой еще целую шеренгу снежных во дворе выстроим.
— Договорились.
Казалось, о чем бы ни попросил Юйцин, Чжан Цянь всегда готов был исполнить его желание. От этой мысли у Юйцина стало очень тепло на душе.
— Большой дом — это дело хорошее! — раздался голос. — Будет где разгуляться, когда детишек нарожаете, хоть целую ораву!
Юйцин толкнул калитку. Неизвестно, сколько бабушка Лю простояла за дверью, подслушивая их, но сейчас она сжимала в руках ворох красных бумажек и лукаво посматривала на молодых. Юйцин вмиг смутился. Оглянулся на Чжан Цяня — тот выглядел не лучше. Охотник смолк, неловко поздоровался с бабушкой и поспешил унести дрова.
Под этим «выжидательным» взглядом бабушки Лю, явно мечтающей о правнуках, Юйцин почувствовал, как мурашки побежали по затылку. Он поспешил сменить тему: — Кхм-кхм, бабушка, что это у тебя в руках?
— Это-то? — Бабушка раскрыла ладони. — Это ошметки от ваших вчерашних петард. Собираю вот потихоньку.
— Собираешь? Но это же так долго. Почему не подметешь метлой? Быстро и удобно.
— Ах ты, дитя неразумное! Кто ж в первый день года за метлу берется? В первый день подметать нельзя — забыл? Весь достаток и удачу из дома выметешь, что тогда делать будем?
Получив нагоняй, Юйцин больше про метлу не заикался. Он присел рядом с бабушкой и принялся помогать собирать красные обрывки: — А завтра-то можно будет? Мне кажется, руками тут дочиста не выбрать.
— Завтра можно. Не целый же год нам без веника сидеть. В первый день не метем — это для доброго знака, а если год не убираться, то мы в дикарей превратимся, верно я говорю? — Бабушка Лю закончила собирать бумажки и, выпрямившись, потерла поясницу.
Юйцин подобрал самые крупные обрывки бумаги, а на мелкие решил махнуть рукой. Он стоял с горстью бумажной трухи, не зная, куда её теперь деть. — Бабушка, а с этим-то что делать?
Бабушка Лю аккуратно сложила обрывки: — Отнеси в дровяник, пойдут на растопку. Эту бумагу ведь просто так не соберешь, одна мелочь осталась. Во дворе мы всё подчистили, а то, что за воротами — пусть лежит. Потерпи денек, завтра метлой сметем.
Юйцин кивнул: — Давайте мне, агне, я как раз в ту сторону иду.
Бабушка передала ему бумагу, на сей раз не став подшучивать над внуком.
— Положи там где-нибудь. А я пойду фу (обереги) подпишу да «жертвенные деньги» упакую, нужно твоим отцу с матерью весточку отправить, почтить их память. — Да, Цинь-гэр, свари-ка немного клейстера. Много не надо, полчашки хватит — конверты заклеить.
— Хорошо.
Юйцин вернулся на кухню, где Чжан Цянь всё еще укладывал свеженаколотые дрова. Раз клейстера нужно было совсем чуть-чуть, Юйцин не стал разжигать большой очаг. Он просто бросил принесенные обрывки в маленькую жаровню и чиркнул огнивом. Для клейстера хватило горстки муки. Он поставил её томиться в ковшике, непрерывно помешивая палочкой, чтобы не пригорело.
Вскоре густая масса была готова. Как раз к этому времени Чжан Цянь закончил с дровами, и Юйцин потянул его за собой в горницу.
— Бабушка хочет собрать поминальные деньги и написать обереги для моих родителей. Может, ты тоже хочешь своему отцу весточку подать?
Чжан Цянь не отказался. Он молча кивнул и вошел вслед за Юйцином. Бабушка Лю уже разложила на столе стопки желтой бумаги и листки с заклинаниями. Она старательно распределяла подношения. Юйцин взял один готовый листок. Почерк бабушки был простоватым, неученым, но очень аккуратным.
Он не удержался от возгласа: — Бабушка, так вы, оказывается, и писать умеете!
Бабушка Лю рассмеялась: — Да что я там смыслю! — Она улыбнулась. — Когда покупала бумагу, упросила грамотея написать. И про отца твоего с матерью, и про деда, и про его родителей — я всё на словах объяснила, а люди записали.
Взяв у Юйцина клейстер, она принялась упаковывать стопки бумажных денег в листы с оберегами.
— Тут вот еще пустые листы остались. Цянь-эр, посмотри, не хочешь ли и ты своим родным что-то передать? Напишешь имена — так они точно подношение получат.
Чжан Цянь замер, сжимая в руке бумагу. Затем взял уголек и вывел имя своего отца.
— Спасибо, бабушка. Двух штук хватит.
Бабушка Лю взглянула на него, но расспрашивать не стала, боясь задеть за живое.
— Вот и славно. Оставь здесь, я доклею. Вечером, как предков помянем, сразу всё и сожжем.
Юйцин легонько похлопал Чжан Цяня по спине, пытаясь утешить. То, что Чжан Цянь написал только имя отца, означало одно: в глубине души он верил, что его брат всё еще жив. «Пусть небо будет к нему милостиво. Если брат жив, пусть однажды оно сведет их снова», — втайне молился Юйцин.
Впрочем, Чжан Цянь первым справился с чувствами и даже рассказал какую-то шутку, чтобы разрядить обстановку. Всё-таки первый день года — не время для слез. Видя это, Юйцин тоже немного успокоился и поддержал разговор на другие темы.
http://bllate.org/book/16103/1503298
Masyumba (читатель/заложение основ)
15 марта 2026 в 20:38
0
