Вол плелся неспешно, до города было еще далеко, и Юйцин достал свои соленья, вкладывая их в разрезанные пополам кукурузные лепешки-вогоу (лепешки, готовящиеся из кукурузной муки, воды и иногда с добавлением рисовой или пшеничной муки). Одну он протянул бабушке, вторую взял сам — чтобы были силы гулять по ярмарке. Лепешки были сделаны из смеси пшеничной и кукурузной муки. Хоть они уже остыли, от них исходил приятный дух зерна, а вкус раскрывался с каждым жевком. Свежая, сочная редька с этой лепешкой шла куда лучше, чем обычные пресные овощи или пустой хлеб.
У бабушки Лю проснулся зверский аппетит: она уплела три штуки подряд, не переставая нахваливать внука. Это, конечно, привлекло внимание остальных пассажиров. Наконец, одна женщина не выдержала: — Бабушка Лю, а что это вы там в лепешки кладете? Уж больно аппетитно выглядит! — Она принюхалась. — И пахнет славно! У меня тут свои соленья есть, может, поменяемся, попробуем друг у друга?
Женщина достала свою заготовку — нечто черное и бесформенное. Было видно, что овощи обжаривали с кусочками сала, но выглядело это совсем несимпатично. Неудивительно, что своя еда ей в горло не лезла и хотелось попробовать соседской. Остальные смотрели с таким же любопытством, но, в отличие от этой женщины из соседнего села, не решались просить. Вчерашний скандал с Лю Шуем видела половина деревни, а сам Лю Шуй уже вовсю распускал слухи, порочащие Юйцина. Многие сомневались, стоит ли верить сплетням, но на всякий случай держались от семьи Лю подальше.
Слыша похвалу, бабушка Лю прямо-таки светилась от гордости: — Это? Это мой Цинь-гэр придумал, называет «прыгающими соленьями»! Гляньте на редьку — беленькая, крепенькая, а вкус — самый что ни на есть маринованный. Объедение!
— И впрямь! Ну и кулинар у вас внук! Повезло вам, бабушка Лю! — Женщина не скупилась на любезности, какими бы ни были её истинные мысли. Остальные хоть и помалкивали, но невольно вытягивали шеи, заглядывая в бумажный сверток.
Юйцин понимал: это соседи, и незачем портить отношения. Тем более, редька да капуста — невелика ценность, у каждого полный огород. Он открыто достал бумажный сверток. Солений он взял с запасом, так что каждому в повозке досталось по кусочку на пробу.
— Тетушка, да что вы, это же пустяк! Сам на досуге намудрил. Мы же соседи, к чему эти разговоры про обмен? Свои овощи с грядки, берите, не стесняйтесь, пробуйте! — С этими словами Юйцин вежливо протянул сверток женщине.
— Ох, ну спасибо тебе, Цинь-гэр! — Женщина вытерла руки об одежду, схватила кусок редьки и отправила в рот. — Ох! А ведь и правда, как вкусно!
— Мам, дай и мне! — Маленький мальчик у неё на руках, услышав, что вкусно, тоже заерзал и потянулся к матери. Тетушка сунула кусочек ему в рот, и ребенок тут же притих, сосредоточенно работая челюстями. — Мам, вкусно! Хочу с лепешкой!
— Только бы и ел, — шутливо ткнула его в лоб мать, но лепешку все же достала и вложила туда соленья. Если бы не капризы сына, ей было бы неловко просить еще, а так она добавила солений и в свой паек, прежде чем вернуть сверток Юйцину.
— Спасибо тебе, Цинь-гэр, соленья у тебя — просто загляденье! Ну очень вкусные! — Тетушка откусила еще кусок лепешки; теперь она ела с куда большим аппетитом, чем раньше.
Односельчане, увидев, что даже соседка из другой деревни смогла разжиться угощением, не выдержали и тоже потянулись к Юйцину за пробой. Кажется, этот Цинь-гэр вовсе не такой, каким его выставлял в своих россказнях Шуй-гэр!
Се Юйцин не обидел никого: редька мигом разошлась по рукам, и бумажный сверток опустел. Он заметил, как потеплели взгляды людей в повозке. «Что ж, — подумал он, — за горсть редьки купить расположение всей деревни — сделка выгодная».
Тетушка, которая заговорила первой, доела лепешку, прижала к себе спящего малыша и, подтянувшись поближе к Юйцину, вложила ему в ладонь лесной плод.
— На, держи, Цинь-гэр. Негоже мне твои соленья задаром лопать. Это отец нашего семейства в лесу набрал, вещь простая, но на вкус — сама свежесть!
Юйцин не успел опомниться, как в его руке оказался тяжелый, налитый соком багряный плод. Он на мгновение растерялся, но тут же широко улыбнулся: — Спасибо вам, тетушка.
Женщина смотрела на него с нескрываемым восхищением. Видит бог, её собственный сынишка был тем еще сорванцом, а тут перед ней сидел ребенок мечты — спокойный, вежливый и работящий! Она взглянула на своего малого, который сейчас мирно дожевывал лепешку. Обычно-то он в отца пошел — привередливый, слова доброго не дождешься!
— Уж больно ты мне по душе, Цинь-гэр. Была бы у моего Юань-эра такая же кроткая натура! Бабушка Лю, славного внука вы вырастили!
Бабушка Лю, сияя, закивала и легко поддержала беседу. Они проговорили довольно долго, пока старушка вдруг не спросила: — А чьих же ты будешь, милая? Лицо вроде знакомое, а вспомнить не могу.
Тетушка прикрыла рот рукой, хихикнув: — Ох, бабушка Лю, совсем плоха ваша память стала на старости лет!
— Да уж, — рассмеялась бабушка. — Годы-то свое берут, никуда не денешься!
— Вы же знаете трактир «Фулай»? Мой благоверный там шеф-поваром служит, Чжао Тун его зовут. А я — его жена, Лю Сяохуа! Вы же меня еще девчонкой на руках нянчили, неужто не припомните?
— Ой! Сяохуа! — Бабушка Лю всплеснула руками, наконец узнав её. — Цветочек мой, сколько ж лет мы не виделись!
— Вот и свиделись! Цинь-гэр, зови меня просто тетушка Чжао. Будем теперь чаще видеться, вот и вспомним всё старое, — с улыбкой сказала та.
— И то верно! — согласилась бабушка. — А это, стало быть, Фу-гэр? Как вымахал-то. — Старушка даже вздохнула от того, как быстро всё меняется: лица и имена в её голове уже с трудом складывались в одну картинку.
— Он самый. Ну-ка, Фу-гэр, поздоровайся. Это братец Цинь-гэр, а это его бабушка.
Мальчик, услышав свое имя, послушно поднял голову: — Здравствуй, братец. Здравствуй, бабушка. — Пролепетал он и снова уткнулся в свою лепешку.
— Ах, какой послушный! И личико такое... счастливое. Не зря Фу-гэром назвали! ...
Когда повозка почти доехала до городка, тетушка Чжао, поудобнее перехватив заснувшего сына, обратилась к Юйцину: — Цинь-гэр, мы живем в переулке Цинхуа, заглядывай как-нибудь в гости! Сегодня у меня дома дел невпроворот, так что не смогу вас принять. Но мой муж — мастер в «Фулае», так что если надумаете в город овощи на продажу везти или еще чего — идите прямо к черному ходу трактира и зови Чжао Туна!
Юйцин кивнул, запоминая доброту женщины: — Спасибо, тетушка Чжао, я запомнил. Как выберется свободная минутка, обязательно загляну в переулок Цинхуа поиграть с Фу-гэром.
— Да брось ты, какой там «загляну»! У меня в городе и поговорить-то толком не с кем, так что просто приходи!
В городе они распрощались. Юйцин подставил бабушке локоть и повел её в сторону рынка. Повозка в сам город не заезжала — остановилась чуть поодаль у крепостного рва. Погонщик крикнул напоследок: — В город не едем! Вещи свои не забывайте!
Городок Фуси хоть и не был столицей провинции, но жизнь здесь кипела. По крайней мере, он оказался куда наряднее и оживленнее, чем представлял себе Юйцин. На рынке глаза разбегались: яйца, вязанки дров, карамельные яблоки на палочках, тофу, корень конняку, воздушные змеи, игрушки...
— Бабушка, сколько же тут всего продают!
Бабушка Лю кивнула: — В городе ведь всё не так, как в деревне. Земли мало, так что и овощи, и даже дрова — всё за монету покупать приходится.
Юйцин понимающе кивнул. Теперь ясно, почему на каждом углу стоят лотки с едой — он-то грешным делом подумал, что попал на бесконечный продуктовый склад!
— Дары моря! Дары моря! Свежий улов! Только что с восточного побережья! Налетай, присматривайся!
Услышав слово «морепродукты», Юйцин встрепенулся. Вчера только мечтал об устрицах — и вот, пожалуйста! Он поспешил на голос. Торговали прямо перед лавкой — видимо, выставили временный лоток. За прилавком надрывался зазывала, вокруг толпился народ, а двое крепких мужиков следили за порядком.
Юйцин привстал на цыпочки. На прилавке лежала сушеная рыба и морские водоросли. Он был поражен: мысли материальны! Раз уж нашел — надо брать. Но цена... Цена заставила его сердце екнуть. Крупная рыбина весом в пару килограммов стоила целых два ляна серебра! Морские водоросли тоже не отставала — восемьсот вэней за полкило.
У Юйцина глаза на лоб полезли. Восемьсот вэней?! Да сейчас, под Новый год, отборная жирная свинина стоит всего двадцать вэней за полкило!
«Ну и грабеж!» Юйцин невольно отступил на пару шагов. Даже с его «заначкой» баловать себя морской рыбкой часто не получится — разоришься вмиг.
Бабушка Лю, не поняв его маневра, придержала внука за плечо: — Цинь-гэр, ты чего? Что случилось?
Юйцин покачал головой: — Ничего, бабуля. Всё в порядке. «Ничего... просто я, оказывается, еще недостаточно богат», — с грустью подумал он.
Он-то планировал набрать рыбы да водорослей впрок, но с такими ценами пришлось умерить аппетит. Решил взять граммов триста ламинарии — так, охотку сбить, да йодом организм подпитать.
Подготовившись морально к тратам, Се Юйцин решительно шагнул к прилавку и купил полкило морских водорослей. Минус четыреста вэней за один раз — и это всего лишь за водоросли! На сердце у Юйцина заскребли кошки от такой расточительности.
Но тут же он себя успокоил: «Если её замочить, из полкило выйдет целая гора еды, хватит надолго. К тому же это йод — защита от зоба, так что вложение выгодное». Стоило так подумать, как душевная боль немного утихла. Он еще немного побродил по рынку, накупая всякой всячины. Оказалось, что если не заглядываться на дефицитные «элитные» морепродукты, то деньги — штука вполне долговечная.
http://bllate.org/book/16103/1500052
