На самом деле Жуйси очень любил маленького Сюаньсюаня, поэтому слова Лу Тинфэна подействовали безотказно. Хэ Ян вёл Сюаньсюаня за руку к дому, Лу Тинфэн шёл следом. Ночь была тихой, только где-то вдалеке лаяла собака да шуршали под ногами сухие листья. Сюаньсюань уже клевал носом, его маленькая рука в ладони отца была тёплой и расслабленной, и Хэ Ян чувствовал, как тяжелеет его тело с каждым шагом.
Бабушка-директриса знала, что Хэ Ян возвращается, и заранее прибрала в доме. Из окна струился мягкий жёлтый свет — бабушка оставила лампу, чтобы они не вошли в темноту. Когда Хэ Ян толкнул дверь, та тихонько скрипнула, и они шагнули внутрь. Всё сияло чистотой: полы вымыты, на окнах — свежие занавески, в воздухе стоял лёгкий запах дерева и сухих трав.
Бабушка уже искупала Сюаньсюаня, так что Хэ Яну оставалось только уложить его спать. Мальчик немного вздремнул в самолёте и теперь совсем не хотел спать — он приставал к Лу Тинфэну, чтобы тот рассказал ему сказку.
Хэ Ян достал свою пижаму — старую, выцветшую, но мягкую от частых стирок — и направился в ванную.
Лу Тинфэн внимательно оглядывал небольшой одноэтажный дом. В прошлый раз он был здесь мельком, и тогда ему было не до разглядываний — он мечтал только об одном, чтобы Хэ Ян оказался как можно дальше. Он помнил, как впервые переступил порог этого дома и мысленно возмущался: всю жизнь жил в роскоши, а тут — такая теснота, всё старое, неказистое. Сейчас же дом казался ему уютным: чисто, аккуратно, на подоконниках — цветы в глиняных горшках, на стенах — вышитые полотенца. Даже стиль какой-то особенный, почти японский. И пахло здесь не чужим, а домашним теплом.
— Папуля, я хочу молочка, — раздался голос Сюаньсюаня.
Лу Тинфэн взглянул на часы — было уже одиннадцать. Он наклонился к мальчику:
— Сюаньсюань, а папа обычно даёт тебе молоко в это время?
Он не был уверен, не вредная ли это привычка — пить на ночь, и, честно говоря, боялся, как бы Хэ Ян не рассердился. Сюаньсюань помотал головой, потом кивнул:
— Если я голодный, он даёт.
— А сейчас ты голодный?
— Угу.
— Тогда я принесу тебе молочка.
Лу Тинфэн не знал, где стоит банка с детским питанием. Он опустился на корточки и начал рыться в чемодане Хэ Яна, который так и стоял открытым на полу. Вместе смеси его пальцы наткнулись на что-то твёрдое, плоское. Он вытащил фотографию — их свадебное фото. Он не мог поверить своим глазам: Хэ Ян до сих пор хранит этот снимок? Сердце забилось где-то в горле. Лу Тинфэн смотрел на их молодые лица, на себя — напряжённого, с натянутой улыбкой, и на Хэ Яна — светящегося, но такого далёкого. Он думал, что только у него самого осталась эта фотография...
Из ванной вышел Хэ Ян — в полосатой пижаме с короткими рукавами, с влажными после душа волосами, от него пахло мылом и свежестью. Он заметил фотографию в руках Лу Тинфэна и на секунду замер. Но голос его звучал спокойно, когда он улыбнулся:
— Что, простая фотография, а ты словно окаменел?
— Я... — Лу Тинфэн не мог вымолвить ни слова. Он сжимал снимок так, словно боялся, что тот исчезнет.
— Эта фотография всегда при мне, — Хэ Ян взял снимок из его рук, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. — Она постоянно напоминает мне, что не надо идти по старому пути, не надо надеяться на то, чего быть не может. Хороший получился стимул.
Он говорил спокойно, даже беззаботно, но Лу Тинфэн почувствовал, как надежда, только что вспыхнувшая в груди, снова погасла. В тишине комнаты было слышно, как из ванной капает вода — мерно, бесконечно.
— Иди в душ, — Хэ Ян кивнул в сторону ванной. — Там, правда, всё очень просто. Если не хочешь, недалеко есть хорошая гостиница...
— Я не против, — резко бросил Лу Тинфэн, выхватил из чемодана свои вещи и, не оглядываясь, направился в ванную.
Ванная была маленькой, с побелёнными стенами и старой эмалированной ванной. Вода текла тонкой струйкой, и пар поднимался к потолку, запотевая зеркало. Лу Тинфэн стоял под душем, подставив лицо горячей воде, и чувствовал, как тепло разливается по телу, но мысли всё равно возвращались к фотографии. Он смотрел на свои руки, которые только что касались рук Хэ Яна, и сжимал их в кулаки, потом разжимал.
Когда он вернулся в комнату, Сюаньсюань уже спал. Мальчик свернулся калачиком, прижимая к себе край одеяла, и его лицо в лунном свете казалось совсем маленьким. Хэ Ян как раз собрался выключить свет.
— Ты в ту комнату, — сказал он, показывая налево. — Там вентилятор побольше.
Не дав Лу Тинфэну и слова сказать, он погасил лампу.
Тому ничего не оставалось, как с тяжёлым вздохом отправиться в левую комнату.
Перед сном позвонили родители Лу Тинфэна. Он лежал на скрипучей кровати, слушая, как за окном стрекочут сверчки, и говорил с матерью вполголоса.
— Ты поехал с Хэ Яном к нему домой, так что смотри, веди себя активно, — наставляла мать. — Приготовь что-нибудь вкусное, купи подарки его бабушке и детям, помоги по хозяйству. Покажи себя с лучшей стороны, чтобы они поняли, какой ты надёжный. Тогда бабушка, может, и поможет вам помириться.
Лу Тинфэн слушал и понимал, что мать права. Но вот незадача — готовить он не умел. Надо было заранее поучиться у домашнего повара. Он вспомнил, как сегодня вечером бабушка бросила на него несколько взглядов, и отчётливо видел: ни она, ни дети его не жалуют.
— Ладно, мам, я попробую, — сказал он, зевая.
— Не «попробую», а сделаешь! — прикрикнула Мэйси.
Он вздохнул тяжело. Нелёгкая это работа — сердце любимого завоевать.
Утром Хэ Яна разбудил шум с кухни. За окном только начинало светать — серый рассвет пробивался сквозь занавески, и где-то за окном заливались птицы. Но вместо утренней тишины по дому разносились глухие, тяжёлые удары — кто-то там громко стучал, словно рубил дрова.
Сюаньсюань ещё спал, свернувшись калачиком, его дыхание было ровным и спокойным. Хэ Ян зевнул, накинул тапки и побрёл на кухню, потирая слипающиеся глаза.
То, что он увидел, заставило его замереть на пороге. Весь в белом: волосы, лицо, одежда — всё было в муке. Белая пыль осела на ресницах, на плечах, на руках, которые держали скалку. Когда он вытер лоб тыльной стороной ладони, оставив на лице широкую белую полосу, стало ясно: он не просто готовит, он воюет с тестом.
Лу Тинфэн, кажется, даже не заметил, что за ним наблюдают. Он сосредоточенно орудовал скалкой, раскатывая огромный кусок теста. Скорее даже не раскатывая, а отбивая его со всей силы — каждый удар отдавался по столешнице с глухим стуком.
При этом он громко возмущался, глядя на экран телефона, который стоял на подставке:
— Мам, ну что за тесто такое непослушное! Я весь в муке, а оно никак не раскатывается, как у тебя.
Оказывается, он включил видеозвонок, и его мать — госпожа Мэйси — показывала ему, как месить тесто, шаг за шагом обучая сына, который отродясь не держал в руках ничего тяжелее ложки. На её экране тесто послушно растягивалось тонким слоем, а у Лу Тинфэна под скалкой оно то прилипало к доске, то рвалась.
— Ты слишком сильно давишь! — кричала Мэйси. — Легче, легче! Не кувалдой работаешь!
Но Лу Тинфэн никак не мог усвоить науку. Госпожа Мэйси уже закипала от злости, а когда сын принялся жаловаться, она не выдержала:
— Лу Тинфэн, ты что, совсем безнадёжен? В школе был умником, на работе всех за пояс заткнёшь, на мотоцикле гоняешь, в скейтборде мастер, а тесто раскатать не можешь! Я уже сто раз показала, ты всё равно не понимаешь. В общем, сам выкручивайся. Всё, пока!
— Мам! Мама! — но трубку уже повесили.
Лу Тинфэн уставился на тёмный экран, потом перевёл взгляд на изуродованное тесто. Он вздохнул, вытер лоб тыльной стороной ладони — и размазал муку ещё больше. Потом пробормотал себе под нос:
— Ну почему так трудно просто сделать лапшу для мужа и сына?
Он повернулся умыться и только тогда заметил Хэ Яна, стоявшего в дверях.
— Ты уже встал? — спросил он, и в голосе его послышалась вина.
— С таким грохотом разве уснёшь? — усмехнулся Хэ Ян, оглядывая кухню. Мука была везде — на столе, на полу, даже на занавесках.
— Извини.
— Иди сюда, — Хэ Ян шагнул в кухню, обходя лужицу рассыпанной муки. — Я тебя научу.
Лу Тинфэн просиял. Уши его порозовели, а улыбка растянулась до самых ушей. Он поспешно подвинулся, уступая место у стола, и Хэ Ян, закатав рукава пижамы, взял в руки скалку. Их плечи почти соприкасались, и Лу Тинфэн чувствовал тепло, идущее от тела Хэ Яна.
— Смотри, — сказал Хэ Ян, и голос его был мягче, чем обычно. Он провёл скалкой по тесту — ровно, без усилий, и тесто послушно растянулось под его руками. — Не надо так сильно давить. Тесто само подскажет, как его раскатывать.
В кухне стало тихо, только слышалось, как скалка мягко шуршит по тесту, да за окном заливались птицы.
http://bllate.org/book/16098/1600894
