В последнее время Мэн Синьтан приходил в чайный домик почти каждый день, даже чаще, чем сам хозяин заведения. Вэй Цимин все больше удивлялся, почему вдруг у Мэн Синьтана появилось столько свободного времени, словно он остался без работы. Пришлось изрядно потрудиться, и после нескольких дней настойчивых расспросов ему наконец удалось выудить хоть какую-то информацию.
— У одного из коллег возникли проблемы. Сейчас с этим разбираются и всех подвергли проверке. Поэтому в ближайшее время никто не будет заниматься исследовательской работой.
— Проверке?
Вэй Цимин был поражен услышанным. Он примерно знал, чем занимается Мэн Синьтан, но не ожидал, что может произойти нечто подобное. Помедлив, он наклонился и тихо спросил:
— Что случилось?
Мэн Синьтан поднял голову, посмотрев на него сквозь очки, заметил его напряженный вид, и снова опустил взгляд к газете.
— Лучше не обсуждать эту деликатную тему.
В конце концов, это касалось секретной информации, и Вэй Цимин не хотел бы получить приглашение «на чашечку чая» в компетентные органы, поэтому благоразумно решил больше его не расспрашивать, лишь уточнил:
— С тобой все в порядке?
Мэн Синьтан покачал головой, взял со стола ножницы и «чик» — сделал первый надрез.
— Меня уже проверили, теперь жду дальнейших распоряжений.
— Ладно. — Вэй Цимин расправил плечи и отпил чай. — Я в этом не разбираюсь, главное, чтобы с тобой все было в порядке.
Он покосился на странный предмет в его руках, скривил губы и спросил:
— Эй, какой сейчас век? Вырезки из газет — это скорее хобби моего деда.
Мэн Синьтан усмехнулся и бросил на него взгляд:
— Тогда зови его скорее.
— Да иди ты!
Закончив читать сегодняшнюю газету и аккуратно вклеив понравившиеся вырезки в свой альбом, Мэн Синьтан с облегчением вздохнул и убрал все со стола. Он взглянул на солнце за окном, прикинул время и собрался уходить. Вэй Цимин предложил ему остаться на обед, но Мэн Синьтан отказался.
— Скоро придет Синьчу, надо вернуться домой и приготовить ей поесть.
Собрав вещи, он направился к выходу, и, спустившись вниз, невольно бросил взгляд на боковую дверь. В тот день за обедом они приятно пообщались, но за эти дни он больше ни разу не встретил Шэнь Шияня.
Переложив альбом в другую руку, он направился к боковой двери. Он не питал особых надежд, просто решил испытать удачу. Видимо, им суждено было встретиться, потому что, отодвинув штору, Мэн Синьтан действительно его увидел.
На этот раз снаружи никто не пел. Шэнь Шиянь в одиночестве сидел на корточках в узкой полоске тени у стены, держа в руке сигарету. Он щурился, глядя вдаль на черепичные крыши. Его одежда была немного помята, а сам он выглядел уставшим.
Мэн Синьтан тут же окликнул его. Шэнь Шиянь обернулся, глядя на него против света, и тот подошел к нему.
— Только что с работы?
— Угу, — улыбнулся Шэнь Шиянь и стряхнул пепел указательным пальцем.
— Выглядишь уставшим.
Вблизи усталость на его лице была еще заметнее: глаза покраснели, под глазами — темные круги, на щеках синевой пробивалась щетина. Он поднес сигарету ко рту, сухие, потрескавшиеся губы сжали фильтр, и сигарета дрогнула.
— Вчера вечером двоим пациентам стало хуже, а ночью привезли пострадавшего в автомобильной аварии в критическом состоянии. Всю ночь ни минуты покоя.
Шэнь Шиянь и правда был измотан, потому что, разговаривая с ним, даже не встал, а просто смотрел снизу вверх, что было довольно утомительно. Поэтому Мэн Синьтан присел рядом, и двое взрослых мужчин, скрючившись, выглядели забавно и в то же время трогательно.
— Тогда тебе лучше пойти домой, выспаться и отдохнуть.
Шэнь Шиянь кивнул, улыбнулся и помахал сигаретой:
— Докурю и пойду.
Мэн Синьтан опустил взгляд на его пальцы.
Рука была прежней, но при второй встрече Шэнь Шиянь показался ему другим.
— Я думал… ты не куришь.
Шэнь Шиянь сначала растерялся, потом что-то вспомнил и рассмеялся:
— Не то чтобы я совсем не курю, просто стараюсь себя ограничивать: забочусь о здоровье. — Он поднял руку с сигаретой, вытянул палец, и сигарета задрожала в воздухе. — Выкуриваю одну сигарету в месяц.
Мэн Синьтан приподнял бровь и с недоверием переспросил:
— Одну сигарету в месяц?
— Ага, — подтвердил Шэнь Шиянь, сделав еще одну затяжку, затем отвернулся и выпустил дым в сторону. Повернувшись обратно, он заметил у Мэн Синьтана в руках альбом, стопку газет с вырезанными фрагментами, ножницы и клей-карандаш.
Он с интересом наклонил голову и спросил:
— Что это?
Мэн Синьтан взглянул на свои руки.
— А, это вырезки из газет.
Он протянул альбом Шэнь Шияню и с улыбкой пояснил:
— Довольно старомодное хобби.
Шэнь Шиянь, похоже, заинтересовался и тут же спросил, можно ли посмотреть. Получив разрешение, он переложил сигарету между безымянным пальцем и мизинцем, затем взял альбом, положил его на колени и стал осторожно перелистывать страницы, берясь за уголки. На каждой странице была указана дата и название газеты, а под вырезками — подробные заметки и комментарии. Просмотрев несколько страниц, Шэнь Шиянь нашел это весьма любопытным.
— Сейчас этим мало кто занимается. Это привычка?
— Да, начал еще в средней школе по настоянию отца, а потом вошло в привычку.
Глядя на ежедневные заметки и собственные мысли Мэн Синьтана, Шэнь Шиянь вдруг понял, что тот, кого он видит всего лишь во второй раз, возможно, куда интереснее, чем он думал.
Заметив, что Шэнь Шияню действительно понравилось, Мэн Синьтан предложил:
— Если хочешь, можешь взять посмотреть.
Шэнь Шиянь тут же поднял голову и, покачав ей, отказался:
— Ты же каждый день этим занимаешься. Если я возьму альбом, ты не сможешь продолжать.
— Ничего страшного. — Мэн Синьтан перелистнул пару страниц и показал на столбец с датами. — Видишь, здесь записи за несколько дней объединены.
Шэнь Шиянь задумался, но все же покачал головой:
— Не надо. Если ты не против, можешь показать мне свои старые альбомы.
Мэн Синьтан согласился и решил, что в следующий раз обязательно захватит их с собой. А если не встретит его, то оставит у Вэй Цимина.
Сигарета быстро догорела, Шэнь Шиянь затушил ее, встал и выбросил в урну.
— Уже уходишь?
Шэнь Шиянь промычал в ответ: «Угу», но так и не сдвинулся с места. Мэн Синьтан заметил, как тот поднял брови, а затем внезапно сунул руки в карманы и замер.
— Не идешь? — удивился Мэн Синьтан.
Шэнь Шиянь кашлянул и, стараясь не рассмеяться, ответил:
— Ноги затекли.
При этом на его лице не было ни тени смущения или неловкости, напротив — он продолжал непринужденно улыбаться.
Мэн Синьтан тоже не смог сдержать улыбку. Он подошел ближе и спросил, глядя в его прищуренные глаза:
— И сколько же ты так просидел?
Было очевидно, что за время, пока куришь одну сигарету, ноги не могли затечь настолько, чтобы нельзя было ходить.
Шэнь Шиянь посмотрел на часы и, наклонив голову, задумался.
— Кажется... полчаса.
— Неудивительно, — тихо рассмеялся Мэн Синьтан. — Тебе помочь?
Шэнь Шиянь отмахнулся:
— Не надо, постою немного, и все пройдет.
Поскольку он не мог идти, оба просто стояли. Солнце стало припекать сильнее.
Вдруг Шэнь Шиянь вспомнил:
— Кстати, в прошлый раз за обедом ты говорил, что хочешь купить сестре инструмент. Я в эту субботу свободен, если нужно, могу пойти с тобой.
Мэн Синьтан на мгновение остолбенел, только сейчас вспомнив про свою ложь. Вздохнув, он в то же время почувствовал облегчение.
— Хорошо, у меня сейчас много свободного времени. Тогда в субботу поможешь мне выбрать.
Шэнь Шиянь кивнул.
— Если твоя сестра будет свободна, возьми ее с собой. Я считаю, что при выборе инструмента важны собственные ощущения.
Вспомнив о Мэн Синьчу, Мэн Синьтан ощутил неловкость: если дело дойдет до покупки пипы, он не знал, как это объяснить. Несмотря на это, внешне он оставался спокоен.
— Хорошо, я спрошу у нее.
Они еще немного поговорили. Шэнь Шиянь, почувствовав, что онемение прошло, потоптался на месте и несколько раз подпрыгнул. Посмотрев на часы, он сказал, что уже поздно, и пригласил Мэн Синьтана к себе на обед.
У Мэн Синьтана екнуло сердце: это была хорошая возможность сблизиться. Но, вспомнив о сестре, он с сожалением отказался:
— Сегодня не получится. Сестра придет домой, надо приготовить поесть.
— Ты умеешь готовить? — удивился Шэнь Шиянь.
Мэн Синьтан вместо ответа спросил:
— А что, не похоже?
Шэнь Шиянь сделал шаг назад, внимательно окинул его взглядом и покачал головой:
— Не похоже.
Трудно представить у плиты человека, который занимается военными технологиями, а в свободное время вырезает статьи из газет.
— Родители много работали, так что долгое время я сам заботился о сестре, вот и научился готовить. — Мэн Синьтан улыбнулся, наклонил голову и поправил очки. — У меня неплохо получается. Если будет возможность, как-нибудь приготовлю и для тебя.
— Что ж, буду ждать с нетерпением, — с улыбкой ответил Шэнь Шиянь.
На прощание они договорились встретиться в субботу в девять часов утра. Мэн Синьтан обещал заехать за Шэнь Шиянем.
Вернувшись домой, Мэн Синьтан увидел, что Мэн Синьчу сидит, поджав ноги, на диване и ест чипсы. Взглянув на пакет со снеками, он с удивлением спросил:
— Разве ты не собиралась худеть ради свадебной фотосессии?
Мэн Синьчу закинула в рот еще пару чипсов и, энергично жуя, сердито ответила:
— Никакой фотосессии не будет! И свадьбы тоже!
«Значит, опять поссорились». Не то чтобы его сестра и будущий зять часто ссорились, но время от времени они устраивали споры по любому поводу. Мэн Синьтану все это казалось пустяками, и он действительно не понимал, почему они ругаются.
— Представляешь, я увидела фотографию, на которой мои одноклассники вместе обедают, и сказала, что один из них стал симпатичнее. И он сразу завелся. Вот скажи, как можно быть таким мелочным? Я постоянно твержу, что мой кумир красивый, он же не злится каждый раз.
Пока Мэн Синьтан резал овощи, сестра не переставала жаловаться. Он отодвинул доску с нарезанными овощами в сторону и поднял глаза:
— Ты меня спрашиваешь?
Мэн Синьчу поперхнулась, беспомощно сглотнула и, облокотившись на столешницу, вздохнула:
— Действительно, ты же старый холостяк, откуда тебе знать.
— Ты есть хочешь или нет? — спокойно пригрозил Мэн Синьтан.
— Хочу, хочу! Но ведь это правда, — не унималась она.
Она ткнула его в бок. Он вздрогнул, почувствовав щекотку, и предупредил:
— Хватит дурачиться.
— Брат, я подумала: ты еще не женился, а я уже выхожу замуж — тебе не обидно? Скажи честно, ты ведь меня вырастил, если тебе неприятно, я скажу этому ревнивцу, что свадьбы не будет.
Мэн Синьтану это показалось нелепым.
— Почему мне должно быть неприятно?
— Вдруг тебе грустно, неловко, страшно... Хоть и говорят, что мужчина в сорок лет подобен цветку, но твой «цветок» расцвел только однажды, во время романа с Сяо Чжи, так и не дав новых бутонов. Ты скоро превратишься в железное дерево! [1]
[1] 男人四十一枝花 (nánrén sìshí yīzhī huā) — досл. мужчина в 40 лет — цветок (мужик — и в 40 жених). Поговорка подразумевает, что мужчина в этом возрасте все еще привлекателен и полон энергии.
Железное дерево, цикас, саговник — медленно растущее растение, которое очень редко цветет.
Мэн Синьтан счел этот бессмысленный разговор пустой тратой времени и просто выгнал сестру из кухни.
Когда наконец наступила тишина, он вернулся к приготовлению ужина, но перед глазами неожиданно возник образ Шэнь Шияня, сидящего на корточках с сигаретой. Мэн Синьтан остановился и задумался, глядя на ясное небо за окном.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/16097/1443918
